Осколки

Глаза пронзил обжигающий свет. В ушах нестерпимо звенело, а виски будто проткнули стальными спицами. Минута-другая, наконец, он смог сделать первый осознанный вдох и мгновенно зашелся диким кашлем. Мир вокруг тут же материализовался, стал четким и цветным, а тело пробил озноб. Руки казались непомерно тяжелыми... Он почувствовал удар сердца. Резкий и дьявольски сильный. В ту же секунду всё тело наполнилось энергией, а сознание прояснилось, будто его окатили ведром холодной воды. Герриан заморгал и замотал головой, пытаясь стряхнуть пелену сна. Захотелось потереть глаза и помассировать виски, однако руки не слушались. Почему-то сейчас это казалось совсем не важным, и, откинув голову на подушку, он снова закрыл глаза. — Назовите Ваше имя и последнее местоположение. Парень вздрогнул и попытался подняться. Ничего не вышло, более того, кажется, он всё ещё спал. Иначе как ещё можно было объяснить тот факт, что он находился в абсолютно белой комнате, с ним говорил кто-то незримый, а тело не слушалось и, казалось, весило целую тонну? Конечно же это сон. У него внезапно зачесался нос, весьма редкое явление для мира грез, но от этого не менее нестерпимое. В итоге ему в голову пришла простая и гениальная идея - почесаться о плечо, и этот коварный план удался. Удовольствие было неимоверное, но в этот самый момент он, наконец, заметил сверкающий браслет на запястье. Разум бунтовал и не желал осознавать происходящее, а потом его посетило пугающее просветление. Стальные кольца намертво приковывали его руки к поручням, надежно фиксируя на месте, будто преступника в пыточной камере. Да и то, на чём он лежал, больше напоминало стол для экзекуций, нежели койку, и располагался тот не горизонтально, а практически вертикально. И это не всё: на ногах красовались такие же приспособления, но самое жуткое его взору предстало в последний момент. Из левой руки у него торчала длинная прозрачная змея. Герриан забился в истерике, пытаясь высвободиться и избавиться от мерзкой твари. Если это и был кошмарный сон, то все его попытки проснуться ни к каким результатам не приводили. Тварь никак не реагировала на телодвижения своей жертвы, её голова уходила так глубоко в человеческую плоть, что головы и вовсе не было видно. В конце концов, он просто закричал, закричал от собственного бессилия. — Имя и местоположение, — вновь возник голос из ниоткуда. Не человеческий, монотонный и неживой, словно говорила сама смерть, а потом змея дернулась и по её прозрачному телу заструился лазурный яд. — Где я? — хрипло процедил парень, обернувшись в поисках говорившего существа. Его внезапно кинуло в жар, голова закружилась да так сильно, что он бы непременно упал, если бы не удерживающие его оковы. — Имя и местоположение. — Герриан, — слова внезапно сорвались с его губ и принесли неподдельное блаженство. И пусть он был в ужасе от всего происходящего, однако теперь в нем бурлило странное и непреодолимое желание говорить. Рассказать всё, что знает, поведать все свои тайны и не останавливаться, не прерываться, пока язык не опухнет и станет невозможно произнести ни слова. Кажется, именно это и произошло. Во всяком случае, когда он пришел в себя, во рту была пустыня, а челюсть болела, словно ею орехи кололи. Яд не убил его, а жаль, ведь по ощущениям его неделю водили по борделям, вливали лучшие напитки, не давая протрезветь ни на секунду. И головная боль сейчас казалась наименьшей из его проблем. Парень закрыл глаза и попытался вспомнить, что же он мог рассказать, выдать врагу, пусть и пока невидимому. Однако попытка закончилась жутким головокружением, которое так и норовило вылиться утренним завтраком. Тогда Герриан отказался от этой идеи и решил не валяться соломенным мешком, а взять ситуацию в свои руки, сбежать, в конце концов, или хотя бы попытаться оказать сопротивление этой неведомой силе. Змея по-прежнему торчала из его руки, но больше не впрыскивала яд. Проследив за её длинным прозрачным телом, он уперся взглядом в пол, вернее, в решетку, которая, возможно, была канализацией и вполне приемлемым способом побега. Главное пролезть в это узкое отверстие, а уж на пути к свободе можно и змею перегрызть. А что же касается самой комнаты, то она была весьма странно декорирована. Все стены по какому-то безумному решению были обиты белой тканью, под которую, вероятно, напихали пуху, поскольку выглядели они как плотно прибитые подушки. Единственное, что выбивалось из общей картины, - висевший посредине металлический шар, кажется, из серебра. Итак, смыться отсюда представлялось вполне реальным, но ему довелось узреть лишь одно помещение в этом проклятом месте. А если предположить, что это замок, то тут могла быть добрая сотня комнат, коридоров и лестниц. А ведь он даже не знал насколько глубоко находится, возможно, под землей, а может, и в высоченной башне. И тут до него дошло, что не только окон здесь нет, но и двери не наблюдается. Как же его тогда сюда доставили, не сквозь стены же? По велению неведомой магии, ответ на его вопрос появился уже через пару секунд. Одна из мягких стен раскрылась, словно устричная раковина, и в комнату вошли двое. Первое, что бросилось в глаза, так это их рост - не меньше двух метров, да и плечи под стать, широкие и мощные. Одеты гости были в белоснежные одежды, ткань которых искрилась и обтягивала стальные мышцы. В довершении всего они оказались ещё и близнецами. Герриан замер в хрупкой надежде, что эти великаны пожаловали не по его душу, однако парочка направилась прямиком к нему, уверенно и целенаправленно. На этом все его планы рухнули, ибо противопоставить таким тюремщикам парню было нечего. Ему ещё повезёт, если они не свернут ему шею сразу, а хотя бы отведут в темницу. Хотя, кажется, именно это его и ждет. Стражники окружили его и неестественно точными движениями принялись отстегивать ему руки. Только теперь юный лорд рассмотрел их лица, каменные и безжизненные, и даже глаза казались всего лишь стеклом. — Что это за место? — прохрипел Герриан и не узнал свой голос. Может это из-за яда? Или очередная магия? Но реакции на его слова не последовало абсолютно никакой. Более того, когда их руки прикоснулись к нему, он кожей почувствовал холод и стальную хватку. Из всех созданий, что были ему ведомы, эти двое были похожи разве что на големов - тварей, что лепили из глины и оживляли с помощью сильной магии. Вот только ни в одной книге не было сказано, как с ними бороться, как обезвредить, да и как создать, к слову, тоже. — Кто ваш хозяин? Кто вас создал?! — отчаянно завопил парень. Но на его возглас даже не обратили внимания. Один из глиняных колоссов ухватился за змею и резким движением выдрал из руки пленника. Под гневный вопль юного лорда, прозрачная тварь втянулась в решётку на полу, оставляя алые капли на белоснежной поверхности. А дальше его подхватили под руки и потащили прочь. Силищи у гигантов было немерено. Герриан, конечно, для приличия попытался вырваться, однако конвоиры и глазом не моргнули, а лишь ещё крепче сжали свои пальцы и подняли беспомощного пленника так, что он и вовсе перестал касаться пола пальцами ног. В таком положении его вынесли из комнаты в бесконечно длинный коридор. Стражники уверенно и бездумно шагали вперед, двигаясь синхронно, будто вышагивали на параде. Вокруг царила тишина, временами коридор разветвлялся, поднимался или опускался. Периодически мимо мелькали точно такие же пыточные камеры, ещё пару раз открывались потайные двери в неведомые чертоги, со множеством огней и странных звуков. Зато теперь стало понятно, что это странное место находится под землёй, ведь ни в одном замке не поместятся столь огромные пространства. Быть может, над его головой находилась та самая злополучная пещера, которая всё так же манила незадачливых путников своих новых жертв. — Мне сообщили, что на днях начнется вторая фаза... Герриан едва не вскрикнул, когда големы внезапно остановились и прямо перед его носом открылась дверь, из которой вышли двое людей. Они точно были живыми, из плоти и крови, об этом говорили их преклонный возраст и неподдельные эмоции на морщинистых лицах. — О, ещё один бедолага... — снисходительно улыбнулся один из стариков, покосившись на пленника. — Давно пора, я им уже месяц говорю, что хватит солдат посылать, пора инженеров... — человек не договорил, как дверь бесшумно закрылась. И тут его желудок двинулся к горлу. Ощущение было настолько неприятным и необычным, что парень поморщился и сжал челюсти. Тут он и осознал, что не чувствует рук. Попытка пошевелить пальцами ни к чему не привела, всё, что оказалось ниже хватки конвоиров, не подало признаков жизни, впрочем, и боли тоже не было. Герриан хотел было уже завопить и запинать гигантов ногами, дабы привлечь их внимание, но его остановила мелодичная музыка, лившаяся откуда-то с потолка. А затем, как по волшебству, перед его взором открылось совершенно другое пространство. Стены помещения были серые и обшарпанные, но вот потолок высился метров на десять. Его подпирали многочисленные колонны, уходившие макушками в сумрак, куда не доставал свет напольных светильников. Они походили и на свечи, и факелы одновременно: вытянутые палки, яркие, как солнце, и сделанные из хрупкого стекла. Его снова потащили к двери, которая на этот раз была отчетливо видна и отворилась, едва они подошли. А за ней простиралась огромная пещера, заставленная двухъярусными кроватями. Их было настолько много, что вырисовывался настоящий лабиринт или подобие города с улицами, где бесцельно бродили люди в белых одеждах. Наконец, его поставили на ноги и отпустили. — Надеюсь, последний на сегодня, — сонно пробубнил человек, поднимаясь из-за стола. Средних лет мужчина с кислым выражением лица, которому уже всё надоело. Подойдя к пленнику вплотную, он ткнул какой-то палкой ему в грудь, та зашипела и на мгновенье вспыхнула, как факел. Герриан отшатнулся, но его тут же поймали стальные руки, быстро вернув на место. — Совсем ещё дикий, — продолжил мужчина, — ничего, посидишь, человеком станешь. Запомни свой номер, неандерталец - 076Е. Говори его по первому требованию, а забудешь, так оно у тебя на груди теперь высечено. Ведите его. Голем снова ухватил его за руку, но на этот раз аккуратнее, словно более ценное имущество - с инвентарным номером и документами, - и повел в глубь “городка”. "Улица" оказалась слишком узкой, чтобы идти рядом, поэтому они двигались цепочкой, пресекая даже саму мысль о побеге. Герриан смотрел по сторонам - абсолютно одинаковые койки, многие пустовали, другие же занимали люди, исключительно мужчины, самых разных возрастов и цвета кожи, но одеты все они были абсолютно одинаково. Наконец, после нескольких поворотов, его подвели к кровати с тем самым номером и проследили, чтобы вверенный новичок занял предписанное ему место. Лишь после этого големы с такими же каменными лицами удалились. Парень мигом залез на койку прямо с ногами и затаился. Соседей у него не оказалось, но совсем рядом кто-то перешёптывался. Он был полностью растерян. Где он находится и кто все эти люди? Это точно какая-то тюрьма. С определением места стало чуть легче, ведь теперь можно было придумать план побега. Что он знал о подобных местах? На самом деле, не много, здесь должен был быть свой распорядок, заключённых, наверняка, используют на каторге, а, значит, выводят на улицу. Вот и его возможность, оставалось только разузнать тут что к чему. — Привет, брат. Герриан поднял голову и обнаружил перед собой молодого парня, высокого и тощего. Внешностью тип обладал не то чтобы уродливой, но уж очень отталкивающей. Почти всё тело "украшали" разноцветные рисунки, доходя до самой шеи, где приобретали очертания волка, вдобавок, в носу и ушах торчали серьги, не иначе парня пытали каленым железом. — Я присяду? — незваный гость на мгновение замер, а когда его собеседник неуверенно кивнул, с радостью плюхнулся рядом. — Я - Волк, — он протянул руку, однако ответа не последовало. — Это местный обычай, так здесь здороваются, — пояснил он, — не переживай привыкнешь, а потом оно само будет происходить, как рефлекс. Ты не думай, я свой, просто торчу здесь очень давно и всех новичков ввожу в курс дела. — Я... — растерялся Герриан, ему сейчас было крайне неуютно: хотелось забиться в какую-нибудь щель и отсидеться там, перевести дыхание и понять, что вокруг вообще творится. — Поначалу это проявляется в мелочах: движениях, походке, мимике. Затем всплывают слова, внезапно понимаешь, как называются незнакомые предметы и как они работают. Некоторые даже людей узнают, правда, я до такого ещё не дорос. В общем, постепенно могут возникать галю… видения, тело просто начинает принимать тебя, срастаться, при этом проявляются особенности предыдущего владельца. Может показаться неприятно поначалу, но потом привыкаешь. — И как давно ты здесь? — Герриан не совсем понимал, о чём толкует этот незнакомец. Но всё же парень почел за лучшее вежливо поддержать беседу, возможно, гость всё-таки сможет поведать хоть что-то ценное об этом странном месте. — Да прибыл одним из первых. Сколько уже времени прошло, не знаю, тут нет ни окон, ни часов, даже дни порой путаются. Короче, слышал про Норфленд? Все слышали, так вот меня там дубиной по голове шарахнули, и всё, я здесь. Очнулся в самом центре города, гляжу: вокруг люди в странных одеждах, машины без лошадей, дома в самое небо упираются. Думал, на ту сторону попал, потом, как себя в зеркале увидел, чуть по-настоящему не умер. Засуетился, начал бегать, искать хоть какое-то укромное местечко, тут меня копы и повязали. В общем, сначала допрашивали, а затем в дурку упекли. Я там неделю на таблетках провалялся, дальше пришли военные и привезли сюда. Ставили опыты, расспрашивали, а когда им надоело - перевели в этот блок. С тех пор я и не покидал эти стены. Ты, если что-то из моих слов не понял, не обижайся, врачи называют это "замещение", типа неосознанная замена слов, короче, постепенно начинаю говорить как тот чувак, что взращивал это тело. — Да, ты очень похоже говоришь, да еще и имя… — Герриан пытался переварить всё услышанное, а ещё решить, доверяет ли он незнакомцу и тот ли он за кого себя выдает. — Ну, это не имя, скорее кличка. Мы же не знали тут друг друга, кто откуда, как всех упомнишь? А у меня, видишь, татушка в виде вервольфа, вот и прозвали волком, — он ткнул пальцем в зловещий рисунок и потер шею, будто проверяя, там ли ещё оскалившийся зверь. — А сможешь разыскать для меня... — Герриан неожиданно покрылся испариной, а глаза Волка внезапно стали необычайно глубокими, как водная пучина, а потом будто вспыхнули холодным звёздным светом. Парень попытался взять себя в руки. Это, наверняка, всего лишь наваждение, видение, посылаемое колдунами, чтобы сбить его с толку. — Их, наверное, поймали вместе со мной... — Голова пошла кругом, и мир вокруг завертелся, как строптивый конь. Он потерял равновесие и обессилено опустился на кровать, борясь с очередным приступом тошноты. — Так, кажется тебе лучше отдохнуть, — Волк поднялся и окинул новичка обеспокоенным взглядом, — после допросной химии такое бывает, мы все через это проходили. Небольшая передышка пойдет тебе на пользу, а к обеду будешь как новенький, — он натянуто улыбнулся и скользнул в полусумрак кроватного лабиринта. Наступила тишина, но, быть может, ему всё это лишь казалось. Временами слышались голоса, шаги, но всё это терялось в тумане его сознания. Он не знал, сколько прошло времени. Свет горел постоянно, пусть и приглушённый, хотя Герриан готов был поклясться, что видел, как лампы то совсем тухли, то вспыхивали, словно в них кидали порох. Парень почти не шевелился, глядя в одну точку, которая временами пропадала, уступая место мраку и пустоте. И такая же пустота теперь клубилась и внутри него, едкой дымкой наполняя душу и разъедая мысли. Может, пролетела целая вечность, а может, и затянулось мгновенье, но из помутнения его вывел далекий голос Волка. Парень ухватился за него, как за спасительную соломинку, пытаясь выбраться из зыбучего беспамятства. — Эй, Герри, я нашел для тебя кое-кого, ты чего, спишь? — Волк плюхнулся на соседнюю койку, внимательно рассматривая паренька. — Мать твою... да тебя накачали по самые уши. Эй, приятель? — он ухватил его за плечо и попытался растормошить, однако безрезультатно. — Я ... не сплю... — сквозь морок прошептал парень. — Надо вымыть эту штуку из тебя... Я с таким уже сталкивался... — он поднялся и завертел головой, высматривая что-то или кого-то. — Вернее, не совсем я… Эй, приятель... нет-нет, не отключайся! Герриан! Герриан, посмотри на меня! Но было поздно. Сознание молодого лорда медленно, но верно погружалось в трясину забвения, и никакие внешние стимулы не могли остановить этот процесс. Он просто провалился в пустоту, но, как выяснилось, не надолго. Его словно окунули в ледяную прорубь. Завопив от боли и неведомого жжения, парень открыл глаза и неосознанно дернулся в сторону. Однако чьи-то руки тут же подхватили его и вернули на место. Это был Волк, всего лишь Волк. — Ну и напугал же ты меня! — с облегчением выдохнул спаситель. — Первый раз с таким сталкиваюсь, — отозвался голос откуда-то из темноты. Герриан не сразу его узнал и ещё дольше пытался вспомнить где же слышал, но это оказался всего-навсего надзиратель, — давай-ка, дружочек, отправим тебя в лазарет, а то чего доброго копыта откинешь, а мне неприятности не нужны, заполняй потом бумаги, — мужчина убрал небольшой шприц в карман и подозвал двух уже знакомых големов. Те равнодушно, словно тряпичную куклу, вырвали парня из рук Волка и поволокли к выходу. — Подлатают тебя там и вернут, а может, и определят в другой блок. В этот раз он шел сам. Ноги подкашивались, но держали, желудок то и дело сводили спазмы, его бросало то в жар, то в холод. Несмотря на всё это, Герриан пытался запомнить маршрут, но разум юного лорда так и норовил закутаться в морок забвения. Големы не позволили бы ему упасть, но и помогать не собирались, лишь показывали дорогу. Он знал одно, что вели его к лекарю, и надеялся, что тот излечит от этой неведомой лихорадки. Парень старался осмыслить всё, что с ним приключилось, попытаться придумать выход из ситуации, задуматься о тех, кто был с ним в пещере и о жизни вообще. Однако любая осознанная мысль буквально прожигала разум, безумным светлячком копошась в голове. Наконец, они пришли, и Герриан едва не налетел на впереди идущего голема, который просто взял и остановился без предупреждения. Как же они напоминали ему раскрашенные статуи... Вот существо идет и выглядит совсем как живое, а вот оно замерло и будто бы стояло так всегда. Его спины коснулась холодная рука и непривычно аккуратно подтолкнула к открытой двери, откуда пахло спиртом и нафталином. — Проходи, садись, — тут же, заметив его, отозвался мужчина - видимо, тот самый лекарь - и указал на высокую металлическую кровать, больше походившую на тюремные нары. Однако, выбирать не приходилось, ведь позади, не дыша, стоял эскорт. Герриан осторожно заглянул в комнату, оценивая обстановку и проверяя не притаились ли за углом новые приключения. Но в комнате не оказалось ничего настораживающего, лишь ещё одна койка, на которой сидел такой же растерянный человек, вот только лекарем его была симпатичная девушка. — Ты тут не один такой особенный, давай, принцесса, шагай, — лекарь похлопал по небольшому столу с какими-то пыточными инструментами и, поправив очки, присмотрелся к выжженной на рубашке пациента надписи, которую до той поры сам Герриан не замечал. — Гер... ох, и кто вам имена только подбирает, — посетовал очкарик, — буду звать тебя Гарри. Парень напрягся от такой бестактности, но, похоже, что для мира, в котором он очутился, подобная вульгарность была в порядке вещей. Он осторожно подошел к врачевателю и взгромоздился на предложенное место. В то же мгновение на другом конце комнаты что-то с грохотом упало. — Боже, Пейдж, будь осторожна, — закатив глаза пробубнил лекарь, даже не обернувшись. Девушка ничего не ответила. Быстро наклонившись, она подобрала какую-то железяку и вернулась к работе, периодически поглядывая на Герриана как-то уж слишком внимательно. — Итак, пациент 076Е, как ваше самочувствие, есть жалобы на здоровье? — Очкарик схватил его за запястье и сдавил, попутно принявшись ощупывать, начиная с головы. — Н-нет, — отозвался парень, перенося это издевательство стойко и спокойно, даже когда его глаза ослепил серебряный цилиндр. Он уже безмерно устал бояться здешних агрегатов и теперь старался принимать их как должное, как неотъемлемую часть этого странного мира, от которой не скрыться. — Зрачки расширены, на свет не реагируют. Хм, сколько же в тебя влили этой дряни..? — лекарь что-то записал в пергамент и сделал задумчивое лицо. — Пейдж, у тех новичков, что ты обследовала, симптомы ещё проявлялись? — Нет... хотя, у одного ещё сохранялись дольше обычного... сейчас, погоди, — девушка, позабыв о пациенте, принялась листать свои записи, — да, всё верно, у новичка. Поступил сегодня, номер 154А... Эскер. — Эскер!? — одно только упоминание о знакомом человеке мгновенно обожгло, горячим воском расплескавшись по сознанию, и, кажется, это происходило при любой попытке вспомнить что-то или кого-то из прошлого. Тем не менее на целое мгновение его мысли очистились, стали прозрачными и ясными. Герриан уже был готов соскочить с койки и броситься к врачевательнице, но увесистая рука очкарика тут же пресекла этот порыв. Парень вынужден был подчиниться, а затем голову вновь затянула непроглядная дымка уныния и хандры. — Семьдесят шестой, если не угомонишься, вколю тебе транквилизатор для лошадей, — доктор говорил спокойно, однако в голосе отчетливо слышалась решимость претворить угрозу в жизнь, — и что же ты сделала, Пейдж? — Взяла кровь на анализ, как того требуют инструкции, — отозвалась девушка. — Хм, да, пожалуй, не стоит от них отклоняться, — лекарь достал из стола склянку с огромной иглой и продемонстрировал этот адский предмет своему пациенту, — хотя меня несколько напрягает, что они нарушили рекомендации… Если подобное повторится, придется писать жалобу "наверх". Герриан почувствовал легкую боль в сгибе локтя, но даже не посмотрел туда. Его это не беспокоило. Теперь он знал, что, как минимум, Эскер тоже находится где-то здесь, а значит, надо будет воспользоваться услугами Волка, чтобы найти старика. Но потом. Сейчас ему было почему-то всё равно. Он это осознавал, но не мог ничего поделать, неведомая сила сковала его разум, прочными цепями удерживая в темнице. — А ну-ка, взгляни на меня. Что чувствуешь? Что-нибудь хочешь? — Герриан лишь вяло кивнул, не особо желая отвечать на этот вопрос. Чего ему действительно хотелось, так это упасть и закрыть глаза, и даже не уснуть, а просто лежать и не шевелиться, — безумие... Да он в полнейшей апатии. Мда, с такой концентрацией ингибитора он будет овощем ещё дня два, даже уснуть не сможет. И куда допросники смотрят, совсем с ума посходили! — продолжал негодовать доктор. — Пейдж, передай, пожалуйста, "десяточку". Отправим тебя отдыхать принудительно, дружок. — У меня в инъекторе ещё остался, — девушка взяла со своего стола странной формы предмет, похожий на вытянутую коробку, и передала лекарю, — там совсем слабая концентрация. — Не проблема, чуть подкрутим дозировку, и будет... — очкарик с усердием ювелира проделал какие-то манипуляции с коробочкой, поднес к плечу пациента и надавил. — Ну вот и готово, через пару минут должно подействовать. Теперь отправляйся спать, собственно, ни на что другое ты сейчас и не способен. Кажется, Герриан пропустил всё мимо ушей, расслышав только концовку фразы. И это, опять же, нисколько его не взволновало. Конечно, на короткие мгновенья он приходил в себя, осознавал всё, что творится вокруг, отчасти воспринимая это как сон, но большую часть времени его разум пребывал в прострации, существуя, как выразился доктор, в виде "овоща". Да, пожалуй, именно так и можно было охарактеризовать это состояние - бесцельное и бездумное. Кажется, придворный лекарь когда-то упоминал о подобной хвори, и говаривал, что такое бывает, когда человека хватит удар, но небеса ещё не готовы принять душу бедолаги, вот и остается одна безвольная оболочка бродить по миру. Ему самому никогда с таким сталкивался не приходилось, и его это вполне устраивало, а уж вообразить, что такое когда-нибудь произойдет с ним самим, и вовсе не мог. Но вот она - нечестная игра судьбы, которая знает все твои карты наперед и мухлюет, как трактирный пройдоха. Парень перевел взгляд от лекаря к его помощнице, возившейся с каким-то незнакомым ему человеком. Она внимательно осматривала своего пациента, что-то писала, неслышно спрашивала. Однако, при этом постоянно посматривала в сторону Герриана, хоть ей и приходилось для этого оглядываться через плечо. Наконец до него дошло, что выглядело это несколько подозрительно. Неужели она что-то затевает? А может, знает о нем что-то? Или узнала? А если и узнала, то как? Он-то мог ушами поклясться, что видел её впервые. Нет, нужно мыслить шире, наверняка есть более разумные объяснения. Быть может, девушка просто его боится или беспокоится? Точно, она лечит людей и просто обеспокоена его состоянием. Возможно тоже никогда не видела "овощей" и просто наблюдает. Наверное, из неё вышла бы отличная помощница для Рудуса. В его профессии женщины - необычайная редкость, вот и приходится после долгих экспериментов и возни со склянками просвещать неграмотных придворных дам. Чего только стоят их шашни с Лидией, ещё до того, как та познакомилась с его отцом. О них с учёным мужем тогда шепталась вся столица. Герриан слегка улыбнулся, вспоминая те времена, когда он был совсем юн и наивен и воспринимал придворные сплетни несколько иначе. Потом, конечно, старина Эскер объяснил недотепе рамки приличия и в каких случаях нужно посильнее прикусывать язык, да и вообще лишний раз рот не открывать. Эскер! Он ведь здесь. И в таком же состоянии. Тоже, наверное, сидит, как "овощ", или, наверное, спит. Его нужно найти! Старик, как оклемается, непременно придумает, как выбраться из этой передряги, как победить големов и тех магов, что ими управляют. Волк, вот кто ему поможет, этот тип знает всех. Может, и Рудус тоже где-то здесь и его гвардейцы, если они все соберутся. Парень краем глаза заметил, как напрягся лекарь и быстрым движением руки подозвал бездушного колосса. Герриана это отнюдь не испугало, он повернулся к нему и внезапно осознал, что больше не чувствует ни слабости, ни апатии. Напротив, его накрыло приливом сил, и даже начало казаться, что одолеть верзилу ему вполне по силам. Ум был ясен и трезв, и никаким "овощем" он больше не был. — Верни его интенданту, — врачеватель сделал шаг в сторону, позволяя глиняному слуге подойти вплотную к нему и схватить за руку. Вот только Герриан успел среагировать и отдернул локоть. На мгновенье это озадачило голема, впрочем, как и врача. Не дожидаясь, когда приспешник колдунов опомнится, парень кувырнулся назад через кровать и благополучно приземлился на ноги. Следом, приложив максимум усилий, он уперся в койку руками и двинул её на своих обидчиков. Голем с невероятной, нечеловеческой ловкостью уклонился от "снаряда", а вот лекарь не успел и с грохотом и воплями повалился на пол. Посеяв хаос, Герриан бросился прочь из комнаты и остановился только, оказавшись в коридоре. Безлюдный туннель уходил в бесконечность, сверкая свой белоснежной чистотой. Парень растерялся: он абсолютно не помнил, откуда его привели и куда бежать, да и вообще не знал, что теперь делать дальше. Его сознание находилось во власти неведомых чар столь долго, что продумать план побега просто не было времени. Однако, решение стоило принять как можно скорее, поскольку голем, вызволив очкарика из-под завала, уже направлялся к нему. Интуиция повела его налево, и он помчался во весь опор, удивляясь собственной прыти и скорости, и это учитывая, что еще пару минут назад едва ли мог самостоятельно стоять. Наконец ему попался первый поворот, но вопреки ожиданиям, тот оказал лишь точно таким же коридором, у которого не видно конца. Тогда беглец кинулся дальше, отчетливо слыша грохочущие шаги за спиной. Ему нужно было найти укрытие, хотя бы комнату, желательно с толстыми дверями, а ещё лучше - лестницу, ведь она точно выведет из этого проклятого места. Причем не важно, куда бы та вела, что вверх, что вниз - без разницы, ведь всегда можно найти окно и выскользнуть через него, либо просто затеряться в подземельях этого замка. И тут раздался хруст. Именно хруст, и лишь долгое мгновенье спустя вспыхнула боль, адская боль. Из глаз брызнули слезы, и под тяжестью удара парень повалился на пол, чудом не приложившись затылком об пол. Он схватился за переносицу и боль ужалила с новой силой, рот наполнился кровью не давая возможности сделать вдох. Ему хотелось кричать, но вырывался лишь хриплый стон, а затем его подхватили под руки и подняли. — Стойте! — сквозь пелену боли и досады от неудавшегося побега, он услышал голос той врачевательницы и приближающийся стук каблуков. — Несите его в лазарет, живо! — Голос её звучал взволнованно и испуганно, и почему-то странно знакомо. Ему захотелось взглянуть на неё, но глаза слезились настолько сильно, что открыть их было выше его сил. В его сознании пульсировала лишь боль, затмевая все остальные чувства. А потом он почувствовал прикосновение, и по телу пробежала дрожь, сердце забилось пуще прежнего, что-то пронзило его плечо и по венам тут же понеслась зимняя стужа. Боль стихала, и одновременно с этим он начал погружаться в сон, сон черный, как полярная ночь, конец которой, возможно, никогда не настанет.