Осколки

Он не спал. Просто не мог заснуть. Практически всю ночь до самого подъема его мучили сомнения и страхи. Всматриваясь в металлическую койку над головой, парень перебирал возможные оплошности, места, где можно ошибиться, где скрывается подвох. Хотят ли его подставить или же всё это действительно возможно? А ещё сестра. Ему наконец позволили увидеть её, даже немного поговорить, но вот вопрос: сделали это по доброте душевной или же таким жестоким образом его хотели склонить в нужную сторону, подтолкнуть к единственно верному решению? И ведь сработало. Теперь выбора у него не было, оставить Юну в этом ужасном месте он попросту не мог. — Что будет, если мы ошибёмся? Попадемся? А вдруг всё вообще не получится? Что, если заклинание не сработает? — Герриан теребил подол своей рубашки, глядя в одну точку. Он был подавлен, ведь весь страх, гнев, надежда и энтузиазм уже давно выгорели, и теперь в нём тлел лишь фитиль сомнений. — Не знаю, — отозвался Волк с соседней койки. Парень находился в точно таком же состоянии, что было для него крайне нехарактерно, поскольку уж кто-кто, а он всегда умудрялся найти повод для шутки, а уж отсутствие энергии и вовсе являлось нонсенсом. То ли в его голове клубились точно такие же мысли, то ли ему просто передалось настроение соседа, как какая-то зевота. — Как не печально это признавать, но я этого не знаю. Могу только надеяться, что они будут придерживаться тех же правил и ничего нам не сделают... Хотя бы физически. — Надеюсь, — угрюмо кивнул юный лорд. — Ты же сейчас о сестре беспокоишься, не о себе? Конечно, ей сейчас тяжелее всего. Ума не приложу какого это ... Тут даже я бессилен, уж прости, но не могу подобрать слов, чтобы тебя хоть как-то утешить. — Этого не нужно. Если всё получится, то уже вечером все мы будем дома, греться у огня и обнимать родных, — Герриан попытался добавить уверенности в свои слова и надеялся, что это получилось. Себя-то он убедить, увы, не мог, быть может, у Волка получится. — Слушай, я тут краем уха слышал что ты... ну, как бы это... эльф? — сосед по койке прекрасно понимал, что лезет не в свое дело, но такова уж его натура. Вдобавок, новичок был его должником, а единственная валюта, которую тут принимали, так это истории. — Угу, — всё также безучастно продолжил юный лорд. — Наполовину. Моя мать была чистокровной эльфийкой. Отец повстречал её во время охоты в горах, в пограничных землях, куда обычно никто не заходит. А вот он решил нарушить правила и забрёл в самую чащу непроходимого леса. Дальше только версии: одна официальная и романтическая, другая - лишь сплетни и домыслы. Они полюбили друг друга, как в сказке, и, как положено, никто этого союза не принял: ни церковь, ни семья, ни король. А потом родился я, и всё затихло. Нет, не из-за меня, просто мать умерла во время родов и причина беспокойства отпала сама собой. Через год отец женился уже официально и родилась моя младшая сестра. Вот так мы и жили, вдвоем, её все любили и готовили к светской жизни, а меня же пытались скрыть от лишних глаз и рассчитывали поскорей пристроить куда-нибудь, например, в армию. Но и там я не пригодился... В общем, нечего тут особо рассказывать. Могу только добавить, что, несмотря на нашу неприязнь, я люблю сестру. — Мда, — угрюмо подытожил Волк. — Выходит ты единственный эльф во всём королевстве. Знаешь, а я ведь тоже своего рода не такой, как все. У меня дар к магии. Ещё в детстве проявился, и родители радостно отправили меня в церковную школу, типа, чтобы из меня вышел магистр и Пастер, а это ведь денежная должность. Но и тут я их озадачил. Случилась пара инцидентов... в общем, потащили меня к самому Епископу. Знаешь, то ещё зрелище. Короче, старикан увидел во мне тьму и бесов и отправил в особое место, можно сказать, тюрьму. — Погоди, но ты же был тогда в Норфленде, а туда послали только священников и гвардейцев! — внезапно проявил чудеса логической мысли Герриан, и сам удивился такой внимательности. — Верно, и не совсем. Я был единственным… чернокнижником. Церковь решила перестраховаться и задействовать все способы для борьбы с неведомыми силами. Но, как оказалось, эта фигня равнодушна к любой магии и молитвам. Герриан промолчал. С этим вторжением боролись священники, темные маги, мечи воинов и алхимия учёных. И все они проиграли. Теперь биться предстоит ему, в другом мире, в другом теле и голыми руками, не понимая абсолютно ничего в происходящем. Замечательная перспектива, полная надежд и уверенности. Может, здесь так развлекаются? Набирают кучку наивных пленников, внушают им ложную веру в побег, а потом сидят и делают ставки, какая крыса дальше всех убежит в недра лабиринта и первая отыщет отравленный кусочек сыра. — Герри? Ты чего? — Волк перевернулся на бок, обеспокоенно всматриваясь в лицо своего сокамерника. — Да так, размышляю… — Ты же не передумал? — испуганно прошептал парень. — Мы слишком многое поставили на карту, если… — Ты им доверяешь? — Герриан наконец обратил к нему полный сомнений взгляд. — Что, если они нами играют? Я до сих пор не могу понять их мотивы. А ты знаешь о них? Может, тебе известно больше, чем ты говоришь? — Ну приехали! — Волк подскочил и, усевшись на кровати, надулся, скрестив руки на груди. С тем количеством металла, что украшало его лицо, выглядело это скорее комично, нежели сурово. — Знаешь, как ты заметил, я здесь уже довольно давно и достаточно хорошо изучил эту парочку. Да я бы им жизнь свою доверил! Разве этого не достаточно? Я не знаю, какие у них мотивы, но они и не обязаны об этом говорить, и потом, это мы ничем не рискуем... Если ты внезапно сдрейфил и передумал, то скажи это прямо сейчас! В обычной ситуации юный лорд непременно поставил бы наместо безумца, осмелившегося в таком тоне разговаривать с ним. Но так поступал прежний Герриан, наследник титула и будущий хранитель отцовских земель. У нынешней же его версии не было ничего, кроме одёжки и тапочек. А потому, какой был смысл в возмущении и ярости? К тому же его теперешнее тело не особо отзывалось на столь яркие проявления эмоций. Возможно, это и спасло ситуацию, не дав разгореться драке. — Я не передумал, — сквозь зубы процедил парень.— Просто привык быть в курсе событий, а не слепо исполнять приказы. — Ну да, конечно, это мы можем бездумно следовать в пасть медведю по приказу благородных лордов! — Волк и не думал прекращать. Он насупился и продолжал ворчать в полголоса. — Самим же лордам непременно нужно знать всё на свете... — договорить ему не удалось. Свет моргнул и погас, сменившись алыми лампами аварийного освещения. Наступила гробовая тишина. Сердце Герриана бешено заколотилось, а по коже пробежал озноб. Некогда вполне пригодная для существования казарма превратилась в безжизненный склеп, полный теней и шорохов. Ему непроизвольно вспомнились детские страшилки, непременным атрибутом которых была смерть главных героев от рук ведьм и демонов. А затем он увидел Феникса. Его силуэт возник из ниоткуда и стремительно пронесся между коек, готовый в любой момент нанести удар, завершить начатое, вонзив кинжал в спину. Он слышал его быстрые шаги, тяжелое дыхание, ощущал его ненависть и представлял злорадную улыбку. И наконец цепкие пальцы схватили его за плечо. — Эй? — это оказался всего лишь Волк. — Началось! Идём, времени очень мало! Несмотря на все свои сомнения и подозрения, Герриан почему-то готов был действовать. Поднявшись, он послушно последовал за Волком, и тот провел его тайными тропами, избегая центрального прохода, где толпились и испуганно шатались бедолаги, не посвящённые в происходящее. Таким образом они достаточно незаметно оказались около двери во внешний мир, которую, как всегда, охраняли два голема, застывшие, словно статуи рыцарей. Их пустые, безжизненные глаза смотрели в никуда и никак не реагировали на нарушение распорядка дня. Стол, за которым обычно сидел надзиратель, подозрительно пустовал. И юный лорд вдруг в полной мере осознал, в какие неприятности он сейчас впутался и насколько на самом деле всё серьёзно, а ещё - какая ответственность теперь лежит на его плечах. Сколько людей пострадает, если он облажается? Да и возможно ли вообще гарантировать, что их жизни действительно вне опасности? Со знанием дела Волк нащупал на стене потаённый паз и, запустив туда ловкие пальцы, привел в движение титанические механизмы. Герриан даже попятился, пытаясь представить, какие конструкции сокрыты внутри стен, поскольку звук, который разносился по казарме, мог поднять даже покойника. В голове рождалась лишь одна аналогия, как могучие гиганты перекатывают каменные жернова. А потом тяжёлые, толстые двери пошли в стороны, впуская обжигающе яркий столб света. По ту сторону никаких изменений не замечалось: всё тот же бесконечно белый коридор, ведущий в никуда. Разве что на пороге лежала небольшая коробка. Не теряя времени, Волк выскочил наружу, опасливо схватил коробку и вернулся обратно. Спешно открыв её, он вынул небольшой предмет и передал его Герриану. Юный лорд недоверчиво принял дар и недоуменно повертел вещицу, форма которой рождала самые разные ассоциации о своём предназначении. Однако даритель вовремя спохватился и жестом показал, что сия вещь должна крепиться к уху. Парень послушно, хоть и не без опаски, прицепил к себе таинственный предмет. К его удивлению и одновременно разочарованию, ничего не произошло: никаких чудес. Волк же, не дав ни малейшего шанса разобраться в устройстве, поспешно вытолкнул Герриана в коридор, попутно оглядевшись по сторонам. — Я Киран, — доверительно заявил его провожатый и протянул руку к механизму, пробуждавшему “великанов”. — Вдруг захочешь увидеться... — Он не договорил, шум от закрывающихся дверей поглотил все прочие звуки и эхом пронесся по коридору, оставив юного лорда в полном одиночестве. Герриан попытался осмотреться. Безрезультатно. Он абсолютно не помнил, в какую сторону нужно идти и нужно ли вообще. Найти лестницу, именно так ему твердили, а дальше до самого низа, по бесконечной череде ступенек. План полетел к чертям уже на первом пункте, вот оно, его обычное везение. Свет, без которого этот коридор и представить было невозможно, на долю секунды погас, явив серые, бетонные стены, на которых желчно красовались неприглядные надписи. Это промелькнуло помутнением, и стоило моргнуть, как всё вновь стало привычно белым. Только в ухе начало подозрительно шипеть. — Герриан? — голос возник из ниоткуда, и парень рефлекторно повернулся на звук. Спустя мгновение он осознал, что звали его через ту самую штуку, что болталась на ухе, и почувствовал себя полным идиотом. — Это Ной, ты меня слышишь? — Да, Ной, я тебя слышу, — продекларировал парень в пустоту, чувствуя себя ещё более неуютно в этом безумном мире. — Отлично, для начала говори тише, я тебя прекрасно слышу. Я буду тебя направлять, выполняй все мои инструкции, точно и без возражений. Понял? — Понял, Ной, — Герриан застыл и приготовился покорно следовать указаниям магической коробочки с голосом человека. И это лучше, чем утопать в мыслях о том, что он оказался один-одинёшенек и позади, за неприступной дверью, остался Волк, а впереди лишь неведомая пустота и полчища големов. — Ох, за что мне всё это... Так, ты сейчас в жилой секции, значит, нам надо пройти через центральную часть и перейти в блок "оснащения". Самый безопасный путь - через техническую зону, а значит шевели своими лапками к лестнице и спускайся на пять этажей вниз. В общем, поверни направо и просто иди. Герриан кивнул и зашагал. До него не сразу дошло, что Ной мог не видеть его, но исправляться уже было поздно. Парень делал всё, как велел голос, который был не многословен, давая лишь четкие указания и не более того. Тем не менее под его чутким руководством, ему удалось достичь лестницы, дивясь насколько просто перемещаться по этому лабиринту, если у тебя есть карта, а у Ноя она несомненно имелась. Спустившись, насколько было велено, он оказался в точно таком же коридоре, из какого вышел. И он побежал. Без лишних вопросов. Повинуясь голосу, поворачивая то в один коридор, то в другой, чувствуя себя марионеткой, крысой в лабиринте, за которой гонится голодная кошка. Паршивость ситуации была ещё и в том, что ему по-прежнему не верилось в успех всей этой затеи, и вынужденная беготня ещё больше укрепляла его сомнения. К тому же, что могут сделать двое бунтарей и безумный заключённый против магов и полчищ големов? Правильно, только героически и бессмысленно умереть. — Нет! Налево! Не то лево!!! Черт, да как с тобой быть... — Ной костерил парня от души и с превеликим удовольствием. Но это хоть отчасти отвлекало юного лорда от замыкания в себе. — Я же повернул налево, я делаю всё, как ты говоришь! — вспылил парень, начиная заводиться не меньше проводника. — Всё верно... секунду... чёртова карта... Нет, стой! Вернись назад и сверни в правый коридор. — Уверен? Может, в левый? — съязвил юный лорд, уже порядком вспотев от беготни по одинаковым коридорам. Сложно верить в цель, которую не то, что не видишь, но и просто не уверен её в существовании. — Захлопнись и делай, что говорю! Ещё пару коридоров и твои, ну, и мои мучения закончатся. Уже дошёл? Как свернёшь, спустишься по лестнице на три пролета, затем два раза налево и один напр... там бу... за ней… — Ной? Повтори, тебя не слышно! — Герриан постучал по миниатюрной говорилке, но та, немного пожужжав прямо в ухо, умолкла и больше признаков жизни не подавала. Его окружила тишина, и несмотря на то, что вокруг было светло и, уже можно сказать, привычно пусто, создавалось гнетущее ощущение мертвости этого места. Чем здешние коридоры отличались от воспетых в страшилках болот и пещер, где жизнь изничтожалась кровожадными тварями? Разве что чистотой, в остальном разницы не ощущалось. Парень обернулся и прислушался. Ничего, ни единого звука, который бы свидетельствовал о наличии жизни. Он слышал собственное дыхание, биение сердца и при этом был абсолютно слеп. Да, здесь не было и намека на темноту, даже тени едва угадывались, но в тоже время и зрение, и слух будто отсутствовали вовсе, как если бы по щелчку пальцев все эти ненужные чувства просто выключили. Герриан знал, что это плохо, подсознательно понимал, что если сейчас же не продолжит путь, то его одолеют миражи, ибо голодное воображение очень скоро начнёт вырисовывать пугающие силуэты и дьявольские звуки, лишь бы заполнить царившую пустоту. Первый, нерешительный шаг разразился оглушающим громом и эхом умчался в глубины лабиринта. Мгновение спустя вернулся ответ, который был всего лишь отзвуком, но почему-то по спине пробежали мурашки и возникло стойкое желание обернуться. Этого он не сделал, наоборот, попытался вспомнить, что ему говорил Ной, и быстро направился в предполагаемо верную сторону. Подавляя стремление перейти на бег, ему вскоре удалось отыскать заветный поворот и бездонный колодец ступенек. Он сделал всё, как было велено, у каждой развилки опасаясь ошибиться и в конечном счете сгинуть, бродя по туннелям в поисках еды и воды. Но всё обошлось, и, как ему казалось, свернув в последний раз, Герриан с немыслимой легкостью врезался в неприступную грудь голема. От неожиданности парень опешил и только затем, испугавшись, бросился прочь, в тщетной надежде оторваться от преследования. Которого, как оказалось, и не было. Осознав это, юный лорд около минуты неподвижно стоял, прислушиваясь, не веря своим чувствам и удаче. Наконец, убедив себя, что на это раз обошлось, он осторожно направился обратно, стараясь идти как можно тише и временами обнаруживая, что задерживает дыхание. И вот перед ним вновь возник глиняный истукан, но теперь выглядевший совершенно по-другому. Неподвижная фигура замерла ровно посередине коридора, практически на полушаге. В отличии от собратьев, что остались в казарме, у этого экземпляра глаза не остекленели, а напротив, вполне осознанно и внимательно следили за непрошеным гостем. Герриан понял, что это значило. Хозяева лабиринта начинают возвращать контроль над своими слугами, а, следовательно, времени остается всё меньше и меньше. Опасливо вжавшись в стену, парень обогнул смертельное препятствие и, убедившись, что истукан остался на своем месте, со всех ног припустился дальше. Уже через два поворота он уперся в массивную железную дверь, походившую больше на ворота крепости, и такую же неприступную. Ни замка, ни тем более ручки, за которую можно потянуть, не наблюдалось, но юного лорда подобное остановить уже не могло. Он вспомнил, как Волк отпирал похожую дверь, и принялся осматривать стены в поисках заветного механизма. До этого все встречаемые им двери отворялись сами, вот только происходило это исключительно в присутствие големов. На секунду к нему пришла ужасная мысль, откроются ли эти врата, если отрубить руку глиняному истукану и поднести её к проходу? Ужасна она была исключительно для него, поскольку бездушный слуга мог очнуться и с грацией молодой лани переломать его бренные кости. Долго искать не пришлось: его ладонь внезапно ушла в невидимую нишу, где таился самый обыкновенный рычаг. Потянув за него, парень высвободил руку и отскочил, опасаясь, что по ту сторону могут находиться рабочие големы. К счастью, опасения не подтвердились. Помещение, в которое ему открылась дорога, оказалось абсолютно пустым и безжизненным. Переступив порог, парень опасливо огляделся. В зале, а по-другому это место назвать не получалось, не было потолка. Вместо него - чернильная пустота, уходящая немыслимо далеко вверх, возможно, на поверхность. Стены абсолютно гладкие, ни мебели, ни чего-либо другого, только огромная машина в центре. Подобных механизмов ему никогда видеть не приходилось. Сие творение безумных мастеров походило на здоровенного паука, чьи стальные лапы упирались в стены на высоте пяти метров. Тело монстра состояло из множества цилиндров, шестеренок, стальных веревок и мерцающих огней. Там, где должна была находится морда, располагался зеркальный экран, за которым размеренно мерцал кристалл, совсем как те, что томились в пещере. Юного лорда охватил страх и ужас при виде ненавистной стекляшки. Он почти на минуту оцепенел, пытаясь побороть первобытные инстинкты. Возможно, парень так и стоял бы, не в силах справиться с собственными чувствами, но таинственный внутренний голос внезапно приказал запереть дверь. Герриан повиновался, не особо разбирая был ли это голос Ноя или же в его голове действительно жил ещё один человек. Не важно, всё это для него сейчас казалось абсолютно не важным. Его враг находился всего в паре шагов и был совершенно беззащитен. Всего лишь кусок хрусталя, не более, но сколько бед натворила эта вещица, оказавшись в злых руках. Он подошёл вплотную, физически ощущая энергию, льющуюся из кристалла. Внутри него, переливаясь, бегали синие огоньки, будто ребенок запер светлячков в банке. Но за внешней красотой скрывалась неимоверная мощь, сила, способная пронзить мироздание, сила, подвластная только богам. Один на один. Герриан боялся, боялся как никогда. Он не знал, что делать, как поступить в этой ситуации. Ему было велено просто разбить кристалл, но как это сделать? Шарахнуть по нему кулаком, ногой или найти молоток? А дальше что? Ошибись он, и тогда, возможно, всему миру придёт конец, и тогда, помимо своей нелепой смерти, на его руках окажется кровь всех, кого он знал. Ответственность ещё никогда не пугала его так сильно. Парень сделал глубокий вдох, вытер рукавом пот со лба, и лишь затем осторожно дотронулся до кристалла. Поверхность оказалась теплой и чуть мягкой. Никакой боли, молний и явившихся из небытия демонов и ангелов. На деле вещь, из-за которой его родной мир стоит на пороге гибели, походила на бурдюк с подогретым вином. А потом кристалл завибрировал. Герриан едва успел отдернуть руку, как поверх камня надвинулась стеклянная пластина, заковав его в хрустальный цилиндр. Мерное мерцание сменилось четким, ритмичным скрежетом, и механизмы, что казались лишь частью декора, внезапно ожили. Вся махина, состоящая из сотен небольших деталей, каждая из которых исполняла свою определённую функцию в этом механическом оркестре, зашевелилась. Он отпрянул, понимая, что сейчас произойдет. Эту мелодию ему не удастся забыть никогда, она будет встречать его в каждом кошмаре, в каждой вспышке молнии и в каждой пещере. Этот ритм вырвал его из одного мира и швырнул в этот ужасный кошмар. И вот цикл вновь запустился, оплетая щупальцами новых невинных жертв. Ему нужно было что-то предпринять, остановить это безумие, уничтожить машину… Но в голове звучала лишь одна мысль - вдруг именно его прикосновение пробудило демона? В дверь позади него что-то ударило. Потом ещё раз и ещё. Големы очухались и теперь предприняли попытку взять штурмом неприступную преграду. К счастью, это и привело его в чувства. Если он сейчас же не придумает способ уничтожить кристалл, то весь мятеж провалится, а второго шанса уже никогда не будет. Ему ещё не приходилось играть в игру, где от одного решения зависело абсолютно всё. Вот уж действительно - один маленький шаг … Он огляделся. Почти всю комнату занимала машина, больше ничего не было. Ровным счетом ничего, что могло бы сгодиться для нанесения удара. Сплошные голые стены, всё те же белые тона, если не считать нескольких меток на технических люках. Его внимание привлек красный значок, ничего не значащий для Герриана, но четко отзывающийся в памяти прежнего владельца тела. Как его звали? Этого вспомнить не удавалось, и теперь уже возможности точно не будет. Да и какое это имело значение? Юный лорд подошёл к люку и уверенным, отработанным годами движением открыл замок. Стальная панель отошла в сторону, обнажая внутренности - противопожарный щиток. В центре ютился огнетушитель, а чуть выше - небольшой, но надежный, как сама земная твердь, топор. Выхватив его, Герриан повернулся к машине и, сжав рукоятку, направился к своей жертве, собирая себе в помощь весь гнев, что клубился в его сердце. Позади него дрогнула дверь. Монолит из стали поддался полчищам врагов, и в образовавшуюся щель у самого пола мгновенно протиснулись руки големов, с ещё большим натиском пытавшихся поднять заслон. Осада закончилась, и враги вот-вот прорвутся сквозь ворота и возьмут замок. Но не эти мысли должны его сейчас заботить, а исключительно выполнение задуманного. Если у него всё получится, то ворвутся они сюда или нет будет уже совершенно не важно. С силой замахнувшись, он ударил, и едва устоял на ногах. Лезвие топора лишь со звоном скользнуло по гладкой поверхности стекла. Не веря своим глазам, Герриан схватился за цилиндр в том месте, куда пришёлся удар, будто проверяя достоверность того, что видит. Дрожащие пальцы ощутили едва заметную царапину, но это всего лишь стекло, и стоит проделать одно единственное отверстие, как вдоль него поползут трещины, и в конечном счёте вся защита разлетится на кусочки. Ухватившись за эту мысль, юный лорд принялся колотить по ненавистной цели, раз за разом занося топор над едва различимой пробоиной. Удар за ударом, пока руки не начали гореть, дыхание сбиваться, а зубы скрипеть. А потом раздался хруст, и его орудие намертво застряло в недрах цилиндра. Не веря в случившееся, он ещё пару раз дернул за рукоятку, но все безрезультатно. Сквозь паутину трещин блестело лезвие топора, по которому разливалось синее свечение, ведь острие едва касалось кристалла, но не царапало его. Такого просто не могло быть, проиграть так близко от заветной цели. «Не сдавайся», - услышал он в своей голове чей-то голос, быть может, даже свой, и попытался сообразить, как действовать дальше. Юный лорд навалился на топор всем своим весом, но и этого оказалось недостаточно, чтобы преодолеть то крошечное расстояние, что отделяло проигрыш от победы. “Клин клином вышибают”, - пронеслась старая поговорка в его мыслях, но именно она помогла найти выход. Герриан развернулся и увидел голема, ползком пролезающего под дверью. Практически не думая, парень прыгнул к пожарному щиту, зная на уровне инстинкта, что против куска глины у него нет никаких шансов. Его единственное преимущество - это скорость. Схватив огнетушитель, он, не обращая внимания на поднимающегося на ноги голема, помчался к кристаллу и размахнувшись ударил по топору, а потом ещё раз и ещё. При четвертом соприкосновении вентиль сорвало, и по цилиндру понеслось белое пламя, превращающееся в туман. Руку обожгло, но его это не остановило. Окружённый едким облаком, он выронил огнетушитель и услышал тихий треск. Поддавшись надежде, Герриан снова ухватился за топор, и тот внезапно высвободился, разбрасывая вокруг куски мутного стекла. И тогда он снова почувствовал биение. Механический ритм, пульсацию, будто перед ним находилось нечто живое. Обнаженное живое сердце. В какой-то момент, на долю секунды он купился, поверил, сжалился, готов был отступить. И, если бы на кону стояла исключительно его судьба, решение могло быть вполне простым. Но на кончике топора висели жизни сотен людей и в особенности сестры. Воспоминание о том, как с ней поступили здешние маги, мигом наполнило его руки и голову свежей волной гнева, и, замахнувшись, юный лорд нанес удар. Он увидел яркую вспышку, которая не причинила никакого вреда, и даже не ослепила. Ударная волна отбросила его на пару метров, прямиком в объятья голема, и в ту же секунду кристалл разлетелся на сотни осколков. Один из них вошел в голову глиняного стража, раскурочив и разодрав безжизненную плоть. Во все стороны посыпались искры, а бесконтрольное тело забилось в судорогах. Герриан вырвался из ослабевшей хватки и попытался отползти, однако голова кружилась и болела, словно по ней ударили кувалдой. Мир на мгновенье померк, и, казалось, вот сейчас он закроет глаза и окажется дома рядом с близкими. В паре сантиметров от него в пол воткнулся крупный осколок, разрезав бетон, как теплое масло. Стекляшка по-прежнему сияла, не желая сдаваться и подчиняться обстоятельствам. А потом померкла, помутнела и угасла, как свет в глазах покойника. Теперь осколок лишь отражал его лицо, измученное и напуганное. Он всё ещё был здесь, был, вопреки желанию и обещаниям. Ничего не получилось, он проиграл, и признание этого лишало всяческих сил сопротивляться и бороться. А потом дверь открылась, и на него набросилась толпа големов. Его схватили и поволокли прочь, но внимание юного лорда всё так же было приковано к осколкам, мертвым осколкам, которые теперь уже никогда не смогут вернуть его домой.

***

— Кто такой Герриан? — Пэйдж нанесла на ожог дополнительную порцию мази и, довольная тем, как заживает рана, принялась заматывать ладонь. Её руки всё так же дрожали, а кожа, бледная и холодная, напоминала о том, что всем им пришлось пережить. — Наследный лорд, в теле которого я оказался и выполнял поставленную центром задачу, — монотонно отчеканил он, словно заученную наизусть фразу для экзамена. — Угу, — только и ответила девушка. Взяв со стола фонарик, она посветила мужчине прямо в глаза, проверяя реакцию зрачков. — Назови своё имя. — Крис Элента, технический специалист в области планировки подземных сооружений, работаю в комплексе два с половиной года, доброволец. — Молодец, — Пэйдж закончила осмотр и поставила свою подпись на бланке. — Так всем и говори. — Постараюсь, — уныло отозвался Герриан, водя взглядом по осточертевшим и ненавистным стенам лазарета. — И что дальше? — Дальше, — девушка запустила руку в коробку, стоящую на столе, и, достав связку ключей, положила её в ладонь пациента. Туда же отправился небольшой листок бумаги с каракулями. — Поедешь домой и будешь изображать из себя обычного человека, пока не освоишься и не привыкнешь. Адрес я написала. Герриан повертел ключи от своего нового, но в то же время старого жилья. Каким оно будет? Что он увидит, когда доберётся туда и доберётся ли вообще? Теперь ему придётся примерить не просто шкуру другого человека, а целую жизнь. Переступить порог и погрузиться в ужасный, незнакомый мир. И пусть Пэйдж за минувшую неделю ввела его в курс дела и обучила базовым знаниям, но страх перед неизведанным никуда не пропал. Тоска и досада всё так же заполняли его разум. Кажется такой провал ему никогда не удастся забыть. В один миг он потерял всё: друзей, родных и шанс вернуться домой. И если бы не помощь врачевательницы, то юный лорд давно бы свёл счеты с жизнью. Именно она проводила всё свободное время рядом с ним, учила, как ребенка, дабы все поверили, что Крис - вернувшийся из иного мира доброволец. — Вы только поглядите, вся в работе! — на пороге внезапно появился средних лет мужчина с широкой улыбкой и дымящей сигаретой. Герриан его никогда прежде не видел, но вдруг Крис его знал или даже дружил? Он запаниковал, хотя и старался этого не показывать. Шутка ли, ещё не покинул родную темницу, а уже совершил такой прокол. Но, кажется, гость не обратил на него никакого внимания. — Нужно периодически устраивать себе выходной, а то так и сгореть не долго. — Чего хотел, Тарон? Или просто так, нервы потрепать зашел? — Пэйдж как-то сразу помрачнела, и это красноречивей всего говорило, об её отношении к данному типу. — Да брось, признай, я твой лучший пациент, — так называемый Тарон переступил порог и облокотился о косяк, не сводя игривого взгляда с девушки. На его плече болталась увесистая сумка с вещами, а сам он выглядел как крестьянин: широкие свободные штаны, шлёпанцы и майка. В таком виде можно хоть сейчас отправляться на поле сеять пшеницу. Хотя юному лорду следовало быть осторожнее в подобных выводах: кто знает насколько безумен этот мир. К тому же на предплечье наглеца красовалась большая татуировка в виде алой птицы, а это удовольствие не из дешевых. — И до меня дошли слухи, что мой "заместитель" не доставлял тебе хлопот. — И то верно, целых два месяца не видела твою физиономию, — девушка сложила руки на груди, приготовившись удерживать оборону, а потом и начать полномасштабное наступление. — Выглядишь отдохнувшим, в кои-то веке побрился. Тот бедолага, что присматривал за твоим тельцем, постарался на совесть. Ты за этим пришел? — Да я просто мимо проходил, — небрежным тоном оправдался Тарон. — И тут увидел твой кабинет, и думаю: дай-ка зайду в гости. — И оторвал от работы пустой болтовней, — подвела она к логическому завершению фразу назойливого гостя. — Да брось, нельзя быть такой хмурой в свой последний день! — мужчина подмигнул и сделал глубокую затяжку, возвращая тишину, впрочем, не надолго. — Слышала, часть персонала переводят на новое место, в основном, техников и учёных? — Куда? — оживилась девушка. — Они снова что-то задумали? — Интересно, да? — гость весело улыбнулся, выдыхая облачко дыма. — Может сыграем в "вопрос - ответ"? Скажи мне, что ты делаешь сегодня вечером, и я отвечу на твой вопрос. — Проваливай! — Пейдж схватила со стола планшет, куда заносила данные о пациентах, и потрясла им, четко давая понять, что не шутит. — Ещё одно слово, и я напишу в твоей карте, что ты тронулся умом, сидя в подземелье замка и питаясь крысиными хвостами. — Желание дамы - закон, — он театрально поклонился и, наконец, обратив внимание на Герриана, отсалютовал ему и скользнул в коридор, мгновенно растворившись в толпе. — Я его знаю? — поинтересовался Герриан, нарушая повисшую тишину. Пэйдж тяжело вздохнула, собираясь с мыслями, а может, просто пыталась вычеркнуть из памяти случившийся разговор. - Нет. К счастью, нет... — наконец выдавила она из себя, и, отвернувшись от подопечного, устало облокотилась на стол. — Пэйдж, могу я спросить? — юного лорда уже давно терзала эта мысль, но он всё никак не мог решиться задать вопрос, вопрос, который был неприятен для них обоих. Порой ему становилось стыдно, что подобная идея не пришла к нему с самого начала, ведь сейчас всё казалось совсем очевидным. Но то лишь теория, и она требовала проверки. — Почему ты мне помогаешь? — Герриан, мы же с Ноем тебе говорили... — она не повернулась, а голос её стал тихим и надломленным. — Ну да... — на мгновенье ему захотелось отступить и оставить всё как есть, но задать этот вопрос было просто необходимо, чтобы двигаться дальше. — Между Крисом и тобой что-то есть? Пэйдж вздрогнула и какое-то время молчала. Потом медленно выпрямилась и развернулась к нему. Сейчас она казалась старше своих лет и выглядела крайне уставшей, будто не спала уже несколько дней. Её покрасневшие глаза внимательно смотрели на него, а затем девушка вновь отвела их, как делала всякий раз, когда их взгляды встречались. — Нет, — спокойно ответила она, но голос предательски дрогнул, и в тот же момент врачевательница вернулась к насущным вопросам. Она взяла коробку с вещами Криса и продолжила объяснять непутевому лорду, что к чему, мимоходом вытерев рукавом халата холодные слезы.