холодным утром

      

***

      Снег хрустит под ногами. Республика спотыкается и падает, снова бежит без оглядки и снова падает. Почему-то в этом лесу снежный покров был редким, лишь на границе сугробы были по пояс, а здесь в некоторых местах виднелась земля.Редкие кусты, в случае нападения спрятаться будет сложно.       Россия остановилась, переводя дух. Бежала она не долго, минут двадцать, но показалось, что вечность. Все тело ныло, а ноги болели — ушибы во время этой пробежки давали о себе знать. Но вдруг…       — ты точно там кого-то видел? Тебе не показалось?       —да, я точно видел кого-то.       Слова звучали грубо, что не сулило ничего хорошего. РСФСР не знала немецкую язык, потому ничего не поняла из сказанного, но шестое чувство подсказывало, что пора снова бежать. Ноги были словно каменные, передвигаться было сложно.       — Вот она! Стреляй!       Послышались выстрелы, солдаты явно целились в нее. Откуда появились силы — она не знала.       Россия быстро бежала по лесу. Ей казалось, что за ее действиями наблюдают тысячи глаз, что за ней кто-то следит. Республика старалась не думать об этом. Совсем близко советско-финская граница, а там, глядишь, и до дома доберёшься. Снова послышались голоса. Один был низкий, немного хрипловатый, явно принадлежащий мужчине. Второй спокойный с холодными нотками, иказался до одури знакомым.       Голоса приближались, и уже можно было разобрать, о чем они говорят.       —… да, я предоставлю вам оружие       — хорошо, только с полным обеспечением       — это не вызовет проблем       За спиной послышались шаги. Все-таки немцы напали на ее след.       — Вот она!       — Открыть огонь! Задержать девчонку!       Бежать было некуда: из-за деревьев уже виднелись силуэты немецких солдат. Раздался выстрел. Республика бросилась на землю, прикрывая голову руками, но ее схватили под локти и потянули вверх. Встряхнув ее, один солдат прошипел ей на ухо:       — Попалась.       — Что здесь происходит? — услышала девушка       Подняв взгляд, она оцепенела от ужаса. Перед ними стояли двое: с Германским орденом* на черной форме Третий Рейх и в куртке с белоснежным мехом Финляндия.       — Господин Рейх, — солдаты как по команде вскинули левые руки в нацистском приветствии — мы обнаружили ее близь границы. Бежала в сторону Советского Союза.       — Шпионка? — поднял одну бровь мужчина       — Бегает неплохо, но разузнать ничего не удалось, чертовка — ухмыльнулся один из солдат.       — Что прикажите с ней делать? — спросил другой.       Железный крест недобро блеснул, а в глазах заиграли хищные огоньки.       — В Рейхстаг. Она явно какая-то важна личность, раз носит серп и молот на груди**. — он покосился на герб союза, который действительно красовался на пальто. — Вроде такие есть у детей СССР…       — Рейхстаг? — еле слышно повторила девушка.       Это было еще ужаснее. Слишком далеко от дома. Да и к тому же, поездка в Берлин не окончится ничем хорошим, это РСФСР знала точно. Она наслышана о пытках и садистских наклонностях Третьего и ей никак не хочется оказаться его новой жертвой. Ноги подкосились от такого заявления, а в глазах помутнело. Если бы не державшие ее мужчины, то Россия точно бы упала.       — Слабенькая — хмыкнул Рейх и повернулся к Финляндии.       А на парне лица не было. Губы побледнели, становясь почти одним цветом с белой кожей.       — Р-рейх, — услышала Россия дрожащий голос скандинава — дружище, эт-то моя родственница, она просто плохо знает территории.       — Да? «И как же ее зовут?» —без интереса спросил «дружище».        — Грен-Гренландия — заикаясь ответил он — позвольте нам уйти…       — Раз так… но она совершенно не похожа на вашу нацию.       Выдернув девушку из «капкана» рук солдат, финн быстро зашагал прочь от немцев, которые недоверчиво смотрели удаляющемся в спину.       — Какого черта? —прорычал Финляндия, когда силуэты нацистов были далеко позади.       — Я хочу домой! — Россия капризно топнула ножкой — и ты меня не остановишь!       — Дурочка! — он рывком поставил девушку перед собой — еще одна подобная выходка…       — И что? — спокойно спросила русская — меня все равно на гибель отправят, а какая разница тебе до меня, тебе должно быть по барабану.       — Послушай — он приблизился к ее лицу. Холодное дыхание обдало кожу. — еще раз попытаешься сбежать — будешь сидеть связанной. Поняла?       — Решила сохранить меня, а потом преподнести как подарок? — РСФСР попробовала отдалиться от финна, но тот грубо притянул ее обратно к себе. — думаешь, он поделиться с тобой территориями? О нет, это животное жадно до богатства.       — Я надеюсь, ты меня поняла — выдохнул ей в ухо Финляндия.       — Да что тебе нужно от меня? Будешь шантажировать Союза? Ну да, это было ожидаемо, ведь чести в вас…       Финн схватил ее за грудки и потянул вверх, так, чтобы лица оказались на одном уровне. Республике было боязно. Столь холодный взгляд парня был жутким, мерзлость рук доходила до тела даже сквозь одежду, а ледяное дыхание отзывалось на щеках легким румянцем. Хотелось сказать что-то обидное, колкое, но, всматриваясь в изумруд глаз, становилось спокойнее. Это словно чары. Пришла умиротворенность, все проблемы, что так долго теснились в голове куда-то улетучились в один миг, а где-то в груди что-то затеплилось. Чувство было странное, новое, еще никогда ни разу не опробованное. Да что ж такое? Почему это возникло только сейчас, рядом с этой девчонкой? Если это… влюбленность, то почему именно к ней? Почему даже к странам уже во всю «благоухающем» такого не было? На ее фоне они казались какими-то… фальшивыми? Он почувствовал это еще в первые минуты их встречи. Она была теплая, нежная, живая. Возможно, первая любовь у всех проходит так болезненно, но для медиков этот случай был бы неизлечим.       Финляндия очнулся от раздумий лишь когда оставалось пару сантиметров меж лицами. Резко отпустив Россию, он отшатнулся. «Идиот» — сказал он сам себе в мыслях, отводя взгляд. Видимо и Россия была также ошарашена поведением Финляндии. Она неуверенно коснулась его плеча, от чего он быстро повернулся от к ней.       — Чего? — металлическим голосом спросил он.       РСФСР пожала плечами. До дома они дошли в молчании.       

***

      В дверь постучали. Финляндия поднялся с насиженного места и направился к двери. Он не хотел никого видеть и ни с кем общаться. Все это время он просидел, тупо глядя в стену, обдумывая свое неконтролируемое поведение.       — Привет, братец! — тяжелая рука опустилась на плечо скандинава.       Подняв взгляд, парень встретился со взглядом шведа. Тот широко улыбался, приветствуя брата.       — Да, да, привет — как-то рассеянно ответил финн, утопая в объятьях Швеции.       Услышав непонятный хрип, старший из скандинавов отпустил родственника. Подмигнув ему, парень прошел в комнату. А на пороге уже появились новые гости.       — Здорова — сказал тот, что пониже. Исландия помахал рукой перед лицом финна — давно не виделись, а ты чет нашей встречи типа не рад?       — Типа стал отшельником — из-за брата показался еще один паренек. Норвегия. У него с Исландией была похожая манера говорить, даже голоса почти одинаковые. — чё молчишь?       Отвесив Финляндии подзатыльник, норвежец потянул уже отвлекшегося на что-то Исландию за старшим братом. Последний был Дания. Миленький и не особо разговорчивый мальчик, возраста России. Его Финляндия любил больше всех. Он был не криклив и умел слушать, чего нельзя сказать о старших. Крепко обнявшись, Дания прошел в комнату за братьями, а финн проводил его ласковым взглядом.       РСФСР слышала шум в коридоре, но посмотреть, что там творится, не решилась. Да и вообще, после тех гляделок на улице ей стало некомфортно находиться близко со скандинавом. Кто знает, что он на этот раз учудит? Девушка отложила книжку «Маленькие тролли и большое наводнение»3и прислушалась к разговорам, что шли за стенкой. Вслушиваться не пришлось —галдели они, конечно, громко. Чем-то это напоминало республике происходившее дома. Все четырнадцать братьев и сестер орали, бегали, сума прям сходили, пока отец не стукнет кулаком по столу. А когда СССРа дома не было, за ними приглядывал друг (или дальний родственник?) семьи — Сербия. Было, конечно, весело наблюдатьза процессом знакомства и принятия… но каждый раз, когда серб приходит к ним в дом, четырнадцать республик визжат от радости, а Россия на правах старшей успокаивает всех, также радуясь гостю. Ох, как же хочется домой. К неугомонным, но таким любимым родственничкам. Нет, сидя в тишине в отсутствие всех их, ловишь себя на мысли, что чего-то не хватает и хочется поскорее заполнить эту пустоту.       РСФСР снова прислушалась. Видимо, они переместились на кухню, ведь там раздавался звон чашек, чей-то смех и ругань на неизвестном для девушки языке. Встав с кресла, она прошла к двери, приоткрыв ее она увидела сидящих за столом. Один из них, к которому обращались как Норвегия, пил подозрительного вида мутную жидкость из рюмки, постоянно толкая локтем в бок очень похожего на него паренька. Тот в свою очередь развалился за столом, безразлично смотря куда-то в угол. Швеция (а Россия знала его примерный образ из писем деда, хранившихся в столе Союза) что-то кричал на родном языке на ухо Финляндии, а тот лишь кивал, пытаясь скрыть раздражение. Самым тихим из этой компашки был мальчик с датским флагом на кофте. Его ноги свисали со стула, и он непринужденно болтал ими, поедая какую-то булочку и вслушиваясь в разговоры братьев.       — А еще знаешь, что, — тыкнул брата швед — говорят, у Союза кто-то там пропал. Он прям не в себе от ярости. Лод, посол Норвегии, катался туда, сказал, что в Кремле все носятся, как подорванные, а сам Совет поднимает целые взводы! Теперь этого похитителя точно найдут!       — С чего ты это взял? — с первого взгляда финн был непоколебим, но в глазах отображалась начинающаяся паника.       — А с того, брат, что границы везде прочесывают, города, селения… несмотря на то, что немец под боком! — швед хихикнул — Кстати, Союз наведывался пару дней назад в Рейхстаг, чуть ли здание не разнес. До Норвегии дошли разговоры охранников. Говорят, что Совет долго орал на Третьего Рейха, а потом вышел и сказал, что все органы Рейху вырвет, если узнает, что именно он держит пропавшего… пропавшую.       Финляндию передернуло. М-да, он хотел сдать немцу пленницу, это было в его планах, но сейчас ему это как-то расхотелось делать. Не в целях шантажа или завоевания. В голову вдруг пришло осознания нужности девушки в его жизни. Ее присутствие скрашивало серые будни. Он всегда ловил себя на мысли, что она ему небезразлична. Как свою преемницу, СССР водил девчонку на переговоры, странно, что она не запомнила финна. Но… это было даже хорошо.       — Ты чего, братан? — услышал парень отрезвляющий голос норвежца — на тебе лица нет.       Парень коснулся щеки брата, от чего тот вздрогнул, полностью выходя из мыслей.       — Ну и сплетники же вы.       — Ой, а кто это у тебя? — хихикнул Исландия и кивнул в сторону входа в комнату.       Финляндия посмотрел в сторону, куда были направлены взгляды братьев. На входе стояла республика. Она неуверенно улыбнулась, делая шаг вперед.       — Ох, Фин, ты не говорил, что у тебя кто-то появился — захохотал Швеция, видя побледневшее лицо младшего скандинава — привет, — обратился он уже к девушке — рады тебя видеть.       Она кивнула в знак приветствия. Повисло молчание. Скандинавы, кроме Финляндии, внимательно изучали РСФСР, а та разглядывала их. Тишину нарушил Норвегия.       —Слу-ушайте — протянул парень — а это случаем не дочь Союза? Она ж вроде пропала?.. Смотрите, у нее даже герб Совета есть!       Швеция гневно посмотрел на финна, который в свою очередь отвернулся, что бы никто не видел его обескураженного вида.       — Мы покинем вас ненадолго — он грубо схватил брата за руки, таща за собой из кухни.       Как только дверь за ними закрылись, швед прижал Финляндию к стене, наваливаясь на брата всем весом.       — Ты что это удумал? — прорычал старший ему в лицо — хотя б понимаешь, что будет, когда коммунист об этом узнает?!       — Пусти! — задыхаясь, прохрипел финн       — Нет уж, ответишь на все мои вопросы.       Рывком сняв с него шапку, который тот носил даже в помещении, Швеция сжал в кулаке белобрысую челку, вжимая голову брата в стенку, так, чтобы глаза были напротив.       — Почему она здесь? — буравя взглядом финна спросил скандинав— Какого черта ее приволок сюда?       — Пусти, идиот! — парень не оставлял отчаянных попыток вырваться из крепкой хватки старшего, хотя последний держал его как стальными клешнями.       — Нет, единственный идиот здесь ты. Хотя вскоре на одного безумца станет меньше. Он же убьет тебя, понимаешь?       — Не сможет — пропыхтел Финляндия       — Забавно, что ты считаешь, что у этого монстра не хватит жестокости на твою казнь. — парень ослабил хватку, после чего из груди младшего брата вырвался утробный хрип — но все-таки, зачем? Тем более, она ведь всего лишь подросток, хоть и преемница, думаю, ей бы не доверили важные политические тайны. Или ты пособничаешь с Третьим Рейхом?       — Нет… не входило в мои планы.       Швед хмыкнул, всматриваясь в глаза Финляндии. Холодные льдинки его собственных глаз стали добрее и, словно ничего и не было, он удалился на кухню.       Это был самый ужасный вечер с жизни финна. Конечно же, новое лицо в их беседе заинтересовало всех, и они общались без задней мысли. Хотя, возможно, братья что-то да подозревали, но этого не показывали. Однако, доверие было подорвано. Была уже глубокая ночь, когда скандинав проводил родственников. Последним выходил Швеция и как-то несвойственно для своего веселого характера мрачно посмотрел на финна.       Парень направился в гостиную. Устало прислонив голову к креслу,он снова ударился в мысли о русской. Почему перед глазами всегда ее образ? Почему нельзя забыться? Почему ничто не помогает? Он был не уверен в своих действиях. Он и вправду не видел смысла держать у себя дома РСФСР как заложницу. Но когда ты болеешь страшной болезней — бросаешь все средства на ее излечение. Рядом тихо присела Россия. Она неуверенно посмотрела на него. Тяжело вздохнув, девушкаположила голову ему на грудную клетку. С чего бы такой прилив нежности? Россия ожидала, что ее оттолкнут, как-то посмеются, но все осталось в таком положении. Финн приобнял республику. Ее ровное дыхание убаюкивало, глаза слипались и ужасно хотелось спать. Уткнувшись носом в русую макушку, он вскоре крепко уснул.