Старшая школа Маунтин-Спрингс / Mountain Springs High School

      Руки Эвана были заняты подносом, поэтому он провоцировал Бена посмотреть в другую сторону движением подбородка и лёгкой ухмылкой:       — Бедная девчонка.       Они стояли у прилавка, забирая маленькие коробочки с шоколадным молоком. Бен оглянулся и заметил на другой стороне кафетерия девушку в жёлтом жилете.       В школе был полдень — самый напряжённый час, и пятница — самый напряжённый день.       А она дежурила в столовой.       Действительно, бедная девчонка.       Дежурные ученики должны были носить неоновый жёлтый жилет, как рабочие на дороге, чтобы уведомить всех о том, что исключительно они отвечали в обеденные полтора часа за уборку столовой.       Из них получались отличные уборщики. В их обязанности входило подбирать каждую найденную на полу и столах пластиковую бутылку, банку, обёртку, собирать оставленные подносы; а затем бросать всё в мусорные вёдра — так, как это должен был сделать в первую очередь человек, не удосужившийся убрать за собой. Если кто-нибудь из учеников что-то проливал или ронял — например, Sunny D*, картофельное пюре, пиццу — дежурный по столовой должен был очень шустро убрать всё с помощью швабры и ведра.       Бена назначали на работу в столовой несколько раз. Это являлось явным доказательством того, что он неоднократно переходил границы дозволенного при учителях. Ученики не дежурили в столовой из-за ерунды.       Наверное поэтому ученик в жёлтом неоновом жилете был редким зрелищем. Учителя не прибегали к такому наказанию по мелочам. В этом скрывался унизительный аспект, который провинившийся просто не мог получить при обычном домашнем аресте.       Большинство учеников лишь изредка в полной мере отрывались на дежурных по столовой, потому что боялись того дня, когда сами окажутся на их месте. По крайней мере, никто целенаправленно не оставлял грязным стол, чтобы не добавлять нагрузку своему сверстнику.       Бену, впрочем, на это уже было наплевать, потому что он привык к подобным дежурствам. Вероятнее всего ему влепят это наказание ещё несколько раз до окончания учебного года. Его хилые одноклассники, конечно же, не решатся делать ему пакостей на людях. Все очень осторожничали, когда он носил жёлтый жилет.       Бен хмыкнул, переведя взгляд на свой поднос.       — Постарайся не усложнять ей жизнь, — предупредил он Эвана, имея в виду девушку.       — Что ты хочешь этим сказать?       — Ты ешь, как свинья.       Эван — белокурый, розовощёкий фигурист, смеющийся над всем подряд. Он не подлый — обычный парень с обычными потребностями — просто редко думал о последствиях. И одинаково смеялся как над другими людьми, так и над самим собой, но в школе старался изо всех сил ограничивать свою идиотскую натуру и проявлять только за её пределами. Впрочем, по словам его же учителей, это у него «едва получалось».       Лопес поставил тарелку с макаронами на свой поднос и взгромоздил его на стойку, присоединяясь к ним. Он начал искать место, куда бы им присесть, пробегая глазами по толпе.       Лопес — темнокожий парень, увлекающийся хип-хопом, хардкорный поклонник Алии и Тупака, чей внутренний задрот показывался только когда он был уверен, что никто не видит этого. Он помешался на всём, что связано с Человеком-пауком, собирая комиксы и всякую подобную фанатскую хренотень.       Они трое не были худшими детьми, сказали бы их родители, но… и лучшими тоже.       В частности, Соло и Лопес разделяли разочарование в нудной школьной жизни. Так же как, впрочем, и жизнью вне школы. Они не обсуждали подобное, но Бен чувствовал это, когда они смеялись. Их смех не был таким искренним, как у Эвана.       Они забыли о бедной девчонке пока ели. И вообще бы не вспомнили о ней, если бы она не подошла достаточно близко, чтобы Бен смог её узнать.       Это произошло, когда она начала убирать что-то за несколько столиков от них. Несмотря на то, что её голова была опущена, Бен безошибочно понял, что это она — неудачная свидетельница вспышки его отца.       Первое, что пришло ему в голову: жизнь действительно несправедлива.       Учитывая то, что он сделал несколько дней назад, трудно было представить, что девчонка сделала что-то похуже. Но именно она оказалась дежурной по столовой, в то время как всё, что он получил в добавок к домашнему аресту — это, естественно, перекраска стены. (ответственность за расходы легла на плечи родителей, отчего Хан оказался «в восторге»). Не говоря уже о том, что учителя обычно намного милосерднее в начале учебного года. Кто-то, видимо, сделал из неё пример для других.       Он не знал, кто она такая. Как странно.       Старшая школа Маунтин-Спрингс была большой, учитывая размер города и количество проживающих в нём людей. Она насчитывала около тысячи учеников, многие из которых знали друг друга с детского сада. Про других же можно было сказать, что они более-менее знакомы через чьего-то брата или сестру, церковь или футбол.       Поэтому всегда так удивительно увидеть новое лицо. Ведь Бен был точно уверен, что никогда не видел эту девчонку раньше.       И он, возможно, и не вспомнил о своей ненависти к ней, если бы она тоже не заметила его. Когда она подняла голову, её пустой взгляд ничего не выражал, пока вдруг не остановился на нём.       Девушка сглотнула, быстро заморгала и отвела глаза, в которых Бен успел заметить те же самые эмоции, что и в тот вечер, когда оглянулся на неё после отъезда отца.       Смущение. Жалость.       Это мгновенно вызвало новый приступ ярости.       Как и большинство остальных вещей, он спрятал эту эмоцию внутри себя, ожидая, пока девушка неизбежно подойдёт поближе, и оглядел свой поднос.       Он уже всё съел, вот же срань. Но его коробка с шоколадным молоком всё ещё была цела. Так что, пришлось делать это с тем, что осталось.       Бен аккуратно открыл коробку и медленно вылил всё содержимое на тарелку. Когда та стала почти пустой, дабы убедиться, что внутри не осталось ни капли, он смял её в руке. Молоко вытекло из тарелки, растёкшись по всему подносу.       У Эвана упала челюсть, он широко выпучил глаза, а затем залился смехом:       — Какого хрена, Соло?!       Лопес только ухмыльнулся.       Гнев и унижение, которые Бен почувствовал вспомнив о словах отца, заставили его внешне выглядеть сосредоточенным и решительным и сделать движения рук терпеливыми и точными. Когда он поднял глаза, то увидел, что девчонка стоит, наблюдая за ним с приоткрытым от шока ртом.       Бен использовал это как предлог, чтобы заговорить:       — Я такой неуклюжий, — начал он ровным голосом, не моргнув и глазом, едва перекрывая гул в столовой. Но она услышала, потому что вздрогнула от этих слов. — Не могла бы ты отнести это в мусорное ведро?       Его едва не прервал взрыв веселья Эванса.       Но всё же она расслышала его. Хорошо расслышала. Лицо девушки больше не выражало жалости — вовсе нет.       Но шевелиться она даже не собиралась, просто стояла и пялилась на него, стиснув зубы и сжимая в кулаке швабру.       Бен неторопливо встал. И сосредоточив всё свое внимание на руках медленно поднял поднос. При малейшем движении лужица молока опасно колыхалась влево-вправо. Его взгляд вернулся к девушке:       — Боюсь, если я сделаю это сам, то выйдет только хуже.       Для демонстрации своих слов он немного наклонил поднос, вылив часть содержимого на пол, делая неявную угрозу более явной.       Обычно в столовой находился по крайней мере один учитель, наблюдавший за учениками в течение обеда. Обычно. Ему просто повезло, что сегодня рядом никого не оказалось. Может где-то существовал мир, где семнадцатилетним ученикам и вовсе не нужен был учитель, чтобы убедиться в их порядочном поведении.       Не то, чтобы бдительности одного человека хватило предотвратить подобное, но мало ли. Кто-то, возможно, нашёл бы эту сцену странной и вмешался.       Вместо этого Бен терпеливо наблюдал, как её глаза становились всё темнее и темнее.       И девчонка удивила его. Действительно удивила.       Нескольких шагов ей оказалось достаточно, чтобы сократить расстояние между ними. Ни на миг, за те три секунды, что ей потребовались, чтобы добраться до него, Бен не верил, что она смирится и подчинится, учитывая выражение её лица. Тем не менее, он совсем не ожидал, что она с силой ударит по подносу снизу, выбивая тот из его рук, отправляя значительную часть содержимого на его рубашку, лицо и немного на джинсы. Пластиковая тарелка и поднос с грохотом упали на пол.       Отважная стерва.       Эван прыснул. Столовая не замолкла, как в кино. Но парни и девушки, сидящие за соседними столиками, не сводили с них глаз.       У него вышло не выказать ни малейшего удивления, ни другой схожей реакции. Он едва вздохнул, словно выходка вызвала у него скуку. Это оказалось не трудной задачей, потому что его действительно мало что трогало в этой жизни. Если вообще хоть что-то трогало.       Привязанности заставляли его чувствовать себя неловко.       Жалость и благие намерения вызывали отвращение.       Агрессию он мог воспринимать каждый день.       Она всё ещё стиснув зубы таращилась на него. Но, если ему не показалось, задержала дыхание.       Готовилась к тому, что будет дальше?..       Бен смотрел на неё сверху вниз, а девчонка показывала всем своим видом, что не отступит. Он и пальцем бы её не тронул, но она не могла этого знать.       Другие точно посоветовали бы ей держать себя в руках рядом с ним. Удивительно, но никто и не помнил о том, что он никогда не дрался. Угрозы всегда оказывалось достаточно, чтобы люди не переходили границ с ним. Но это не означало, что он запугивал кого-либо специально. Это просто одна из вещей, которая исходила от него.       Люди не любили находиться рядом с ним. Ни чужие, ни знакомые. Ни его родители. Это стало ясно, когда он был ещё ребёнком, а с годами становилось только очевиднее. Особенно сейчас, учитывая его размеры, да и поведение в целом.       С другой стороны то, что Бен увидел в её глазах, возможно и не было страхом.       Он демонстративно слизнул молоко с губ, причмокивая, будто хотел оценить вкус. И неопределённым жестом указал на лужицу на полу:       — Угадай, кому придётся убирать этот беспорядок?       Девушка едва заметно задрожала. В глазах выступили слёзы. Она часто заморгала, глядя на разлившееся по полу молоко.       Разгневанная? Оскорблённая? Не имело значения. Она, конечно же, не чувствовала теперь жалости к нему.       Бен потянулся к подолу своей мокрой рубашки, скрутил и демонстративно выжал, добавляя несколько капель к остаткам молока у своих ног.       Лопес сухо прокомментировал:        — Ты всегда вытворяешь такие интересные вещи, Соло… Умеешь впечатлить.       Как только Бен переступил свой беспорядок и прошёл мимо девушки, Эван и Лопес встали, чтобы последовать за ним.       Они ушли, а она так и продолжила смотреть повлажневшими глазами на молоко, в то время как другие вокруг смотрели на неё.