Старшая школа Маунтин-Спрингс / Mountain Springs High School

      На уроках Бен не отвечал, не шутил, ни с кем не болтал и не пытался привлечь к себе чьё-либо внимание. Хотя в большинстве случаев всё равно получал его, заслуживал он этого или нет. Поэтому он садился в конце класса и просто абстрагировался на несколько часов.       Раньше, когда он был помладше, учителя контролировали его, заставляли участвовать, пытались растормошить. Сейчас подобного не происходило. Они просто позволяли ему сидеть в конце кабинета, а сами сосредотачивались на учениках, которым на самом деле было не плевать.       В итоге, из-за своей дурацкой привычки уходить в себя, Бен и не заметил того, что последние несколько недель он и девушка, дежурившая в столовой, посещают одни и те же уроки английского языка.       Однажды Бен увидел, как она вошла в класс и села неподалеку от него, но явно сделала это не по своей воле. Просто пришла слишком поздно, чтобы выбрать другое место. И он осторожно начал рассматривать её.       Прямые, едва доходившие до плеч волосы, с пробором посередине. Одета в джинсовые шорты и слишком объёмную для неё футболку, у которой она обрезала рукава, превратив в майку. На ногах — белые теннисные туфли.       До этого момента Бен действительно не знал, что у них общий урок. Но видимо она знала, потому что демонстративно не смотрела в его сторону, и даже поморщила нос от отвращения, проходя мимо. Сделав это так быстро, будто не хотела даже воздухом дышать тем же, что и он.       С этого момента Бен начал замечать её присутствие рядом.       Как оказалось, пересекались они довольно часто. Возможно, из-за того, что Старшая школа Маунтин-Спрингс не была так уж и велика, какой казалась вначале; но, скорее всего из-за того, что сам Бен начал чаще замечать её среди других. Выделять среди других. Он наблюдал за ней издалека в спортзале, ловил взглядом на школьном дворе или проходил мимо на уроке английского. Куча случаев, чтобы понять, что она любой ценой пыталась избегать его.       Куда бы Бен ни пошёл, если у неё была возможность, она уходила, а если нет — решительно отворачивалась. И определённо не желала говорить ему ни единого слова.       Прекрасно. Не она первая, не она последняя.       Первые несколько раз, когда Бен только начал замечать её поведение, он тихо и искренне смеялся над этим. Не с издевкой, а скорее это была обычная реакция на сюрреалистический аспект ситуации. Позднее его смех сменился на недоверчивое фырканье, а потом он и вовсе перестал смеяться, пытаясь сосредоточиться лишь на том, чтобы не обращать на неё внимание.       В один из дней, на уроке английского, ей пришлось сесть на соседний ряд, справа от него. Она снова чуть не опоздала. Не то, чтобы он начал замечать, что у неё такая привычка.       Он как обычно старался игнорировать её, но в какой-то момент не выдержал и его взгляд начал блуждать по ней. Она склонилась над своим ежедневником, что-то записывая, но ещё кое-что бросилось ему в глаза. На обложку она приклеила фотографию из журнала.       Ему потребовалась секунда или две, чтобы узнать персонажей. Секунда или две, чтобы впасть в полный шок.       Раф и Шустрик.       Бен отвёл взгляд, боясь, что если не сделает этого, то эта фотография попросту затянет его. Это далось тяжело. Он совсем забыл об этом мультфильме. Как такое вообще возможно? Будучи ребенком, он смотрел «Чумных псов» снова и снова, пока его глаза едва не начинали кровоточить.       Заставляя свой мозг усиленно работать, Бен пытался вспомнить, о чём именно была эта история. С тех пор, как он повзрослел, многое из детства полностью вылетело из головы.       Всё, что удалось вспомнить — расплывчатые образы, возникшие в голове: шрам на черепе собаки, форму острова перед титрами и ли́са. Он старался изо всех сил, но это всё, что пришло ему на ум, вместе с удручающими чувствами, которые не поддавались определению и неизвестно с чем именно ассоциировались.       Бен скосил взгляд на девчонку. Она смотрела прямо перед собой, внимательно слушая учителя, не обращая внимания на нанесённый ему удар.       Он надеялся, что сможет отыскать видеокассету дома, чтобы как можно скорее вновь её посмотреть. Прошли годы, но одна единственная фотография смогла расплавить его мозг в беспорядке ностальгии и светлой грусти. Поэтому он даже не мог представить, что сделает с ним целый мультфильм.       Он взмолился, чтобы Лея не выбросила кассету, как выбрасывала из дома всё, что не использовалось больше года.       И это не было преувеличением. Невзирая ни на что, матери всегда было мало места. Её душил собственный дом, она задыхалась в нём. И всё, что она смогла придумать, чтобы исправить это — выбрасывать вещи. Якобы убираться.       Её фанатизм достиг апогея в тот день, когда она спросила у Бена, есть ли ему польза от медалей, выигранных им ещё ребёнком в баскетбольной команде.       Медали не должны приносить пользу. Они предназначены только для того, чтобы висеть приколотыми на стене.       Лея вроде поняла посыл, позволив сохранить их. Но он везде искал рисунки, которые сделал в восемь лет и не смог найти ни одного.       Временами у него возникало чувство, будто его никогда и не существовало.       «Чумные псы»       В этот момент ему действительно захотелось поговорить с девчонкой. Не то, чтобы было, что сказать.       Но… она смотрела «Лис и пёс»?       «Дамбо»?       «Последний единорог»?       Должно быть в другой реальности, где они встретились бы не так, как в этой, он смог бы спросить её, почему она приклеила эту фотографию. И, возможно, она даже поделилась бы с ним копией мультфильма. В этой же реальности Бену от досады пришлось просто жевать внутреннюю сторону щеки.

***

      Позже они с Лопесом шли по коридору к классу испанского, и разум Бена всё ещё пытался ухватиться за малейшие воспоминания, связанные с проклятым мультфильмом.       — Лопес?       — Ммм?       — Ты видел мультик «Чумные псы»?       — Хм, что-то знакомое крутится в голове, но вроде нет.       Это правильное название? Такое же?       — Ты помнишь… ли́са? Собаки убегали с места где… учёные ставили на них опыты… — Бен замолк на секунду и посмотрел другу прямо в лицо: — Ну там они вот, ещё кролики, и… Ты понимаешь, что я имею в виду, или…?       Лопес фыркнул от смеха:       — О, нет. Не думаю, что я когда-либо видел подобное. — Молчание. — Почему ты спрашиваешь?       Соло провёл рукой по лицу, чтобы прийти в себя. Или скорее, чтобы скрыть эмоции, чёрным по белому написанные на нём.       — Просто так.       Лопес не стал настаивать.       — Потом в скейтпарк?       — Нет, мне потом нужно идти на тренировку.       — С Дэмероном?       Бен кивнул.       Лопес и Дэмерон ни разу не обменялись ни единым словом, но по какой-то причине первый не выносил второго. Бен подозревал, что это ревность. Поскольку у Лопеса было не так много друзей, и он, вероятно, чувствовал угрозу со стороны Дэмерона. Это звучало смешно, но Бен действительно не мог найти других логичных причин.       Лопес слегка стиснул челюсти и пробормотал сквозь зубы:       — Ладно, увидимся.

***

      По и Бен были знакомы давно.       Их родители подружились ещё до их рождения. И хотя в школе редко проводили время вместе, они могли часами торчать в подвале, на заднем дворе или в комнате Дэмерона. Играть в игровую приставку, слушать компакт-диски, или беситься, как сумасшедшие, в надувном бассейне.       Они всегда делились секретами. Впрочем, больше этого не происходило. Но из всех друзей Бена По был ему ближе всех, почти как брат.       — Мы можем кое-куда зайти? — спросил его Дэмерон позднее. — Меня назначили сделать доклад с одной девушкой. Всех разбили на пары и мы договорились встретиться у её шкафчика.       Бен равнодушно пожал плечами. Но его невозмутимость испарилась, как только они подошли к указанному шкафчику.       Девчонка, дежурившая в столовой. О, боже, блядь.       Бен пристально уставился на неё, когда они приблизились, но её глаза лишь на секунду задержались на нём. Убрав книги в шкафчик, она невероятно быстро взяла себя в руки.       Девушка заговорила с Дэмероном так, будто знала его всю жизнь. Но это не казалось чем-то удивительным: она видела, как По улыбается ей, по-доброму смотрит, поэтому и чувствовала себя комфортно.       Опять же, ничего удивительного.       Бен вынужден был признать, что она прекрасно справлялась, делая вид, будто он невидимый. Похоже, с практикой у неё получалось это всё лучше. Бен и правда почувствовал себя так, будто его там вообще нет.       Ещё одной из причин, по которой он стоял и пялился на неё было то, что он мог это делать с близкого расстояния впервые после инцидента в столовой. Он даже не слушал о чём эти двое разговаривали.       Она улыбнулась. Дэмерону. Искренней улыбкой. Так, как никогда не улыбнётся ему.       Непонятно, почему такая мысль пришла в голову.       — Мы идём или нет?! — очень резко и раздражённо спросил Бен, обрывая Дэмерона на полуслове.       Девушка не среагировала, совершенно не восприняла звук его голоса. Так же, как и всё остальное, исходившее от него.       По приподнял бровь:       — Эм, конечно, Соло.       И после этого обратился к ней:       — Увидимся в эти выходные, Рей?       …Рей.       Девушка снова улыбнулась Дэмерону:       — Ладно, хорошо!       Бен посмотрел на слово «ХУЙ», написанное заглавными буквами на шкафчике, расположенном рядом с её. Это напомнило ему о том, что он сам написал на стене туалета.       Через пять минут они дошли до беговой дорожки. Дэмерон наклонился и протянул ему листок бумаги.       — Подержи это для меня.       — Что это? — пробормотал Бен, хмурясь и разглядывая листок. Солнце слепило глаза.       Дэмерон начал рыться в рюкзаке.       — Её расписание, — ответил он, перестав копаться, чтобы посмотреть на Бена. — Понимаешь теперь, почему я должен был с ней встретиться?       По вновь перевёл взгляд на свой рюкзак. Глаза Бена полезли на лоб.       Рей Джонс.       Она ходила на занятия по теории музыки. Наряду с тремя другими факультативами. Бен даже не знал, что их так много. Её понедельник, четверг и пятница были битком.       — Соло?       Бен посмотрел на Дэмерона:       — Что?       — Может вернёшь мне расписание?

***

      Бен перевернул всё в доме. В первую очередь свою комнату, хоть и был уверен в том, что если и оставался малейший шанс найти там кассету, он бы точно знал об этом; потом проверил гостиную, следом гараж, чердак, и в конце концов помещение, которое раньше являлось кабинетом Леи.       Он не нашёл «Чумных псов». Собственно, он не смог найти ни одной кассеты из своего детства.       На холодильнике Бен обнаружил записку с просьбой не ждать. На столе — тарелку, чтобы разогреть. Но он был не голоден.       Вместо этого он обречённо поплёлся в свою комнату и лёг, предприняв ещё одну попытку вспомнить сцены из мультфильма. Однако, на ум пришла лишь фотография, которую Джонс прикрепила к своему ежедневнику.       Он смотрел в потолок, представляя, как они могли бы поговорить, если бы встретились при других обстоятельствах. Делая это уже в четвёртый раз за сегодняшний день.       Разговор.       Если, конечно, он вообще ещё способен на это. Вероятно не смог бы болтать с ней настолько долго, чтобы назвать подобное разговором.       Если она приклеила ту чёртову фотографию, то мультфильм должен был что-то для неё значить? Бен просто хотел сказать ей: «Ты знаешь, этот мультик был всей моей жизнью, когда мне было семь лет. Я смотрел его, поедая хлопья, а после обеда снова рисовал в одиночестве. И тогда мне снились сны об этом. Кошмары, на самом деле».       Бен отчаянно нуждался в подобном. Он хотел выговориться ей, при этом не имея ни малейшего понятия, откуда возникла эта связь между ними. Ведь её не было, пока не появилась фотография, отражавшая всё то, что (как Бен предполагал), он похоронил давным-давно.       Если бы он только мог высказать ей это всё, то воспоминания тут же исчезли. Вместо этого, ему оставалось только зацикливаться на них.       Он грёбаный неудачник.       Разочарование в себе становилось всё сильнее, и Бен даже не задумывался, когда медленно поднялся и посмотрел на свой стол. Он нашёл там старую брошюру, перевернул её и схватил карандаш.       Усевшись за стол, сначала он нарисовал несколько деталей о Рафе и Шустрике — то, что припомнил из кадров мультфильма. Но когда дорисовал, закончил тем, что написал внизу:

я смотрел «Чумных псов» наверно миллион раз, когда был маленьким мне было так странно вспомнить о них, когда я увидел фотографию, которую ты держишь у себя это принесло мне и радость и грусть

      А затем, прежде чем осознал это, добавил:

иногда я обижаю людей и даже не знаю, почему

      Бен поморщился, нахмурился и выбросил листок.       Да что с ним такое?!