Старшая школа Маунтин-Спрингс / Mountain Springs High School

      Сегодня на шее Джонс красовался тату-чокер. Она распустила волосы и разделила их ровным пробором посередине.       На ней была красная фланелевая рубашка, под которой виднелась тёмная футболка, заправленная в мешковатые джинсы, разорванные прямо под коленями. Рей пришлось дважды закатать низ штанов вокруг лодыжек.       По неизвестным Бену причинам, он заметил всё это прежде, чем осознал, что она идёт к ним — к нему, Лопесу и Эвану.       Она идёт к ним…       Она идёт к ним?!       Какого хрена!       Они стояли втроём возле главного корпуса, прислонившись к проволочной ограде, окружающей школьный двор. Бен тут же опустил глаза.       Конечно же, Эван и Лопес не замечали, что Джонс приближалась. Бен же так напрягся, растерялся и запаниковал, что внезапно у него возникло желание предупредить их о её появлении. Но насколько глупо и подозрительно это выглядело бы?!       Он засунул руки в карманы джинсов в надежде, что это поможет скрыть внезапное смятение. Бен не думал, что Джонс обеспокоится его замешательством или что она вообще это заметит. Но вот Лопес вполне мог бы. Поэтому он стиснул челюсти, готовясь.       Бен не обращал внимания на то, о чём болтали Лопес и Эван, но воспринял их внезапное молчание как довольно чёткий признак того, что Рей уже достаточно близко и они заметили её приближение.       Он поднял глаза как раз в тот момент, когда Джонс подошла. Она выглядела… полной решимости? Злости? Сомнений?       Рей остановилась около них, подтягивая на плече рюкзак. Эван и Лопес нахмурились, выжидающе глядя на неё, в то время как Джонс по непонятным причинам смотрела вниз, явно нервничая.       И вдруг подняла на него глаза.       В эту секунду сердце Бена начало бешено колотиться. Он едва не пропустил мимо ушей то, о чём она его спросила.       — Я ищу Дэмерона. Есть идеи, где он?       Джонс не смотрела прямо на него и не стояла так близко со времени инцидента в столовой. Во рту пересохло — просто чудо, что он вообще смог заговорить.       — Нет. Я не знаю.       Бен понял, что это первые слова, которыми они обменялись с тех пор. Ну, то есть, вслух. Но этого Рей, конечно, не знала.       Он понимал, что Джонс связывала его с Дэмероном только потому, что была в курсе их совместных тренировок. Но всё равно это сбивало с толку: почему она пришла к нему, чтобы найти кого-то? И это после того, как она в течение нескольких недель вела себя так, будто его не существовало.       Он не мог привыкнуть к тому, что Рей смотрела на него так открыто и от этого почувствовал себя… голым.       Прежде, чем напряжение стало невыносимым, Эван прервал их пристальные взгляды:       — Мне нравится твоя футболка.       Потребовалось мгновение, чтобы понять, что он говорил с Джонс. Хотя и так было очевидно, что он мог сказать это только ей.       К удивлению Эвана, реакция девушки вышла… преувеличенной.       Она взглянула на него ошарашенно, как будто Эван только что материализовался из ниоткуда. Её рот слегка приоткрылся — Рей действительно растерялась.       И Бен догадывался почему. Ну, он так думал.       На ней была футболка со «Сьюзи и Банши»*, и окружающие даже представить себе не могли, как Эван слушает такую музыку.       Но затем взгляд Рей резко перешёл от Эвана обратно к Бену. По неведомой причине, прежде чем её глаза снова вернулись к Эвану, на Соло новой волной накатила паника и смятение. Он опустил глаза вниз.       Бен совершенно не был готов к тому, что Джонс скажет следом:       — Я могу одолжить её тебе.       Каким-то только грёбаным чудом Бен подавил желание вскинуть голову.       Если раньше ему казалось, что его сердце колотится слишком быстро, то это оказалось ничто по сравнению с тем состоянием, в котором он находился теперь.       Всё его тело просто застыло от напряжения, что не случалось с ним никогда прежде. Он рискнул взглянуть на неё. Девушка всё ещё смотрела на Эвана.       Это не совпадение, не так ли?       А может он слишком одержимо читал оставляемые ей записки и теперь просто помнил все наизусть и мог пересказать?       Джонс собралась одалживать футболки всему сраному городу?!       Эван выглядел самым растерянным из них четверых — или по нему это просто было заметно больше всего.       Он нахмурился, прищурившись:       — Э-э-эм, что?!       Её лицо расслабилось.       — Ничего… забей, — последовал ответ. Когда Рей оглянулась на Бена, её губы плотно сжались.       Он параноик. Ничего не изменилось. Джонс его по-прежнему терпеть не могла.       Да и к тому же, если бы она всё-таки узнала об авторе записок, Бен и представить себе не мог, чтобы Рей сделала что-то ещё, кроме как подойти к нему и устроить разборку. У неё не было абсолютно никаких причин хранить его тайну. Что ещё более важно — как она могла узнать?       Он никогда не говорил о себе. Если только Дэмерон не рассказал. Но зачем ему это? И зачем ей слушать?       Бен едва успел подумать о том, что наконец-то сможет спокойно дышать, когда она повернулась, собираясь уйти. Но Лопес, который до этого момента молчал, вдруг спросил её:       — Джонс, тебе Дэмерон, что ли, нравится?       Бен повернул к нему голову и прищурился.       Какого хрена ему надо?       Вероятно, он спросил её об этом, чтобы спровоцировать, но Бен принял это на свой счёт.       Лопес смотрел на Джонс с едва заметной ухмылкой, делая свои намерения ещё более неясными. Возможно, это и не было вопросом, на который ему действительно было интересно узнать ответ. Или он просто увидел однажды, как Джонс и Дэмерон гуляли вместе…       Но какое ему до этого дело?..       Бен предпочёл озадачиться вопросом, «почему Лопес спросил Рей об этом?», чем спрашивать себя: «из-за чего после вопроса друга он почувствовал такое ебанистически огромное бешенство?».       Он увидел каким высокомерным взглядом Джонс одарила Лопеса — и сразу стало ясно, что она не намерена отвечать искренне.       И всё же, Бен прикусил язык, сосредоточившись на другой причине боли, услышав ответную провокацию Рей:       — Да. Еще как.       Она ещё слишком долго стояла там, где остановилась — что означало слишком долго для Бена. И он тихо пробормотал, стиснув челюсти и глядя вниз, чтобы не смотреть на неё:       — Ну, его здесь нет, так что…       — А еще он гей, — снова вставил Лопес. Только чтобы подразнить её, предположил Бен.       — Неправда. Ему девушки тоже нравятся, — без колебаний ответила Рей.       Веки Бена начали дрожать и он мог только надеяться на то, что его бесстрастное лицо выглядело более-менее убедительно.       Откуда она это знает? Дэмерон и она настолько близки? Зачем им такое обсуждать?       Бисексуальность Дэмерона не была секретом, но в школе об этом не знали. Сам Лопес был в курсе только потому, что Бен сказал ему.       Теперь он действительно хотел, чтобы Джонс ушла.       Они не были предназначены для контакта друг с другом. Всё, что они делали — причиняли друг другу боль, как намеренно, так и бессознательно. Некоторые вещи никогда не должны меняться.       Слава Богу, в конце концов она ушла.       Лопесу, походу, Джонс не очень-то нравилась, и в тот момент для Бена это оказалось странно утешительным. Но ему понадобилось время, чтобы побыть одному.

***

      Джонс не оставила ему ни одной записки за три дня.       Такого не было с тех пор, как они начали общаться. И теперь, как бы абсурдно это ни звучало, Бен не мог не задаваться вопросом: не отвлекает ли её новый интерес к Дэмерону от их переписки?..       …может быть, это не так уж и ново, а он просто не знал об этом.       Когда Бен не получил ответ в первый день его это не обеспокоило. Он знал, что по понедельникам Рей занята, и это не помешало ему оставить новую записку. Проходя мимо её шкафчика, он увидел, что она забрала её. Поэтому и не тревожился.       На второй день он большую часть дня жевал внутреннюю сторону щеки, чтобы удержаться от порыва просто взять и лечь перед этим шкафчиком в ожидании ответа.       Довольно резкая перемена в её настрое. Джонс забирала его записки, но сама ничего не оставляла.       На третий день Бен решил задать ей простой вопрос, на который предполагался простой ответ.

я всё время думаю о том, как сегодня прошёл твой день?

      Просто потому что это правда — ему не всё равно, как бы это ни звучало. Бен осторожно опустил возможность сказать, что его день оказался самым дерьмовым днём, в котором он когда-либо жил.       Рей не ответила.       Вместо этого всё, что она делала, — после того случая, когда приходила узнать, где найти Дэмерона, — всё больше и больше тусовалась с По.       Бен пытался убедить себя, что это всего лишь из-за их задания. И они не привязались друг к другу. Он просто стал видеть их вместе немного чаще, вот и всё.       Он постоянно напоминал себе об этом, хоть это и мало успокаивало.       Но и через миллион лет он не осмелился бы спросить Дэмерона, что происходило между ним и Джонс. Не столько потому, что это вызвало бы подозрения, сколько потому, что боялся ответа, который мог получить.       Он бы легче переносил всё это, если бы получал хоть какие-нибудь ответы от неё.       Прошла неделя, но Бен по прежнему не видел никаких записок в шкафчике Джонс. Он чувствовал себя самым несчастным придурком на земле. Ему казалось, будто в его жизни погас свет, и всё, что оставалось делать — пробираться в темноте.       Несколько раз Рей сопровождала Дэмерона до беговых дорожек, где По присоединялся к нему. И Бен был вынужден слушать, как они болтали о самых разных вещах.       Немного походило на то, что он и Рей делали неделю назад, через записки.       Она не здоровалась с ним, не обращала на него никакого внимания, а Дэмерон, казалось, даже не замечал этого. Их разговоры продолжались независимо от того, находился там Бен или нет.       Когда они заканчивали, Джонс уходила, а они с Дэмероном начинали наконец тренироваться. Даже если Бен не находил в себе мотивации делать это.       Но однажды, когда она вновь пришла с По, он всё же включился в разговор.       Дэмерон обратился к нему, с недоверчивой улыбкой качая головой:       — Джонс начали приходить анонимные письма домой.       Бен замер. Дэмерон по натуре был довольно невнимательным человеком, но вот Джонс могла и заметить, как он напрягся, когда посмотрел на неё. Но в этот момент она немного наклонилась, разглядывая что-то внутри своего плеера.       Он не идиот. И понял, что дело в записках.       По крайней мере, Джонс позаботилась о том, чтобы это осталось секретом. Достаточно было того, что поменяла некоторые важные факты при упоминании об этом Дэмерону. И от этого Бен почувствовал облегчение — это хороший знак.       — Разве не безумие? — спросил его Дэмерон.       Бен сглотнул, растерянно потирая шею. Джонс освободила его от ответа, когда подняла голову и спросила в свою очередь По:       — Как думаешь, почему он шифруется?       Бен поморщился. Он не знал, что с собой делать и смотрел вниз, пиная невидимую грязь.       Дэмерон усмехнулся, надевая кроссовки:       —  Ну знаешь, по-разному бывает… Тебе в них угрожают расправой?       Рей проигнорировала его шутку и внезапно пробормотала:       — Нет. Они…       Бен продолжал смотреть под ноги, но едва дышал, прислушиваясь.       Рей прочистила горло.       — …они… милые… полные смысла… Как-то так.       Она сморщила нос — как будто ей стало неприятно от подобного признания.       Сердце Бена внезапно стало невероятно громким.       — Зачем тогда делать это анонимно? — снова спросила она Дэмерона.       Это её беспокоит? Анонимность? Поэтому она перестала писать?       Это объяснение было намного лучше всего того, что он себе напридумывал. Но это была по-прежнему очень ужасная, ужасная новость… Потому что как он должен был это исправить?!       Бен стиснул зубы. Он всё равно мог только промолчать.       Дэмерон всё ещё пытался найти ответ:       — Хм, влюбился, может, — начал он, играя бровями.       Бен ясно видел, как губы девушки сжались в тонкую линию.       Но затем Дэмерон стал серьёзным, разворачиваясь лицом к ней:       — На самом деле, может, и оно. Может, он боится своих чувств. .... Или родители не одобряют… — Он сделал паузу. — Если это девушка, например, понимаешь? Или…       Он продолжал раздумывать, прищурив глаза.       Между тем Джонс стояла очень неподвижно. Её кулаки сжались.       — Если это идёт вразрез с его религией… или если он женат, — пожал плечами По.       И тогда, именно в тот самый злосчастный момент это и произошло. Это было за гранью контроля Бена...       Он фыркнул. Слишком громко.       Дэмерон и Джонс оба повернулись к нему.       Дерьмо!       Чтобы скрыть неловкость, Бен резко присел на корточки и снова начал завязывать шнурки. Очень медленно.       Дэмерон нахмурился, глядя на него.       — Соло, а ты что думаешь? Почему не подписываются?       Бен набрал в грудь воздух и медленно выдохнул. Однако, это не избавило его от сильного волнения, которое он испытывал в тот момент.       — Я не знаю, — начал он, глядя на шнурки, прежде чем пробормотать: — …и мне, вообще-то, похер.       Этими словами он не хотел выразить никакой реальной агрессии, но они всё равно прозвучали именно так. Он не мог взять свои слова обратно.       И это взбесило Рей. Её ярость не была столь очевидна, но каким-то образом Бен смог это почувствовать. Он и не думал, что когда-нибудь ощутит от неё хоть что-то по отношению к себе, помимо ненависти.       Насупившись, она опустила глаза, делая вывод сквозь стиснутые зубы:       — Ну, а я думаю, это потому, что аноним —урод.       Бен изо всех сил попытался не вздрогнуть и сосредоточиться на том, чтобы дышать в нормальном ритме.       — Я правда не вижу иной причины, — добавила она.       Дэмерон полуфыркнул и нахмурился:       — О-о-о-кей.       Немного позднее Джонс ушла.

***

      Бен замедлился уже через пару минут после того, как они с Дэмероном начали бегать.       По бежал на месте, пыхтя и глядя на него в замешательстве:       — В чём дело? Что происходит?       Бен остановился, его грудь тяжело вздымалась. Он не смотрел на друга.       — Мне… Да забей, не могу бежать. Увидимся.       — В чём дело?!       Бен не повернулся к нему. Он уже шёл к рюкзаку, который оставил в нескольких метрах поодаль.       — Ни в чём, мне нехорошо. Я заболел, наверное.       Больше он ничего не сказал и оставил Дэмерона.

***

      В это время школа уже почти опустела. Обычно оставались только те, кто тренировался.       Бен пошёл прямо к шкафчику Джонс.       Там он вырвал лист бумаги из блокнота, который использовал для математики, и написал:

мне нравилось с тобой общаться это было здорово

      У него свело челюсть, сжалось горло, и он поспешно добавил, прежде, чем мог передумать:

я оставлю тебя в покое

      Бен встал, вставил записку и ушёл. Той ночью он не спал, чувствуя себя чертовски нелепо.       На следующий день, вернувшись в школу, у него не было возможности сразу пойти к её шкафчику, но он очень надеялся, что записка ещё там. Что он ещё мог забрать её.       Мог позволить закончиться всему само по себе.       Около одиннадцати, во время перерыва между уроками, в коридоре находилось много народу, но ему уже было всё равно. Он пошёл к шкафчику Рей.       И ощутил облегчение. Записка всё ещё находилась в замке. Он поддел её своей линейкой.       В туалете, поставив ногу на педаль мусорного ведра, Бен развернул её, собираясь выбросить. Но тут же замер.       Под его посланием чёрной ручкой было написано всего два слова:

пожалуйста не надо