Старшая школа Маунтин-Спрингс / Mountain Springs High School

      Бен вдохнул. Выдохнул.       Блядь.       Он зажмурился, сосредоточившись на движении рёбер. Мужской туалет — не самое лучшее место на земле, чтобы делать большие глотки воздуха. Но Бен всё ещё не решался выйти из кабинки.       Ему придётся. В конце концов.       Он… Он…       Да ебать.       Кто-то вошёл. Он не собирался задерживать дыхание, но всё же…       Кто бы это ни был, этот кто-то по другую сторону кабинки мочился в писсуар. И вышел из туалета меньше чем через минуту. Не помыв руки. Пиздец как противно.       Возможно, сейчас самый подходящий момент, чтобы проанализировать свою жизнь.       Какого хрена он делает?       Бен закрыл глаза, резко выдохнул и вышел из кабинки, вглядываясь в зеркало над одной из трёх раковин.       Он думал, что сможет это сделать. Действительно думал, что сможет. Теперь же удивлялся, зачем вообще припёрся в школу.       Ему нужна передышка. И чтобы быть на сто процентов уверенным, что не наткнётся случайно на Джонс, прятался в грёбаном мужском туалете.       Что, чёрт возьми, с ним не так?       Бен не спал ни минуты прошлой ночью, наверняка из-за этого и не выходило ясно видеть суть вещей. Он был истощён. Но в глубине души знал, что это вызвано не только бессонницей. Ему казалось, что он задыхался последние два месяца.       Он поднёс ладони к глазам.       Каков план? Прятаться в туалете каждый раз, как появится небольшой шанс встречи с ней?       Сегодня нет урока английского, к огромному облегчению. Но, в конце концов, у них будет урок.       Разве он не мог просто взять и поговорить с ней? Не мог?       Что сказать?..       Бен открыл кран, чтобы умыться. Потом вытерся насухо толстовкой.       Стоило ему взглянуть в зеркало, и он увидел свежий, более светлый слой краски на стене позади себя — той, которой он воспользовался, чтобы замазать граффити, сделанное когда-то вместе с Лопесом. Этот слой будто насмехался над ним.       Дверь резко открылась, и Соло подпрыгнул, бросаясь к кабинке. Как вдруг ему пришло в голову, что это просто о-о-очень странно. Зачем он это сделал? Поэтому, он заставил себя резко остановиться, выглядя при этом ещё более странным. А затем неуклюже развернулся к крайне растерянному Лопесу.       — Соло?..       — Да. Что? — Бен высоко поднял брови и плотно сжал губы.       С озадаченным выражением лица Лопес быстро взглянул на влажные волосы, обрамляющие лицо Соло.       — Какого хрена ты делаешь? — спросил он ровным тоном.       — Я в туалете, как думаешь?       — Я имею в виду… Ты, вдруг, ничего не объясняя, встал и побежал внутрь.       По позвоночнику Бена пробежала дрожь, и он невольно вздрогнул.       Он сидел с Лопесом и Эваном на школьном дворе пять минут назад, когда заметил Джонс, выходящую из научного здания. Просто так, без единого слова, он свалил.       — ЧП? — спросил Лопес.       — Да, капец, я чуть в штаны не наделал.       — Окей…       — Я чертовски обезвожен, мне действительно плохо, — продолжил Бен сухим тоном.       — Я не чувствую запаха.       Лопес выглядел теперь не столько подозрительным, сколько скучающим.       — Почему ты хочешь его учуять?       — Ты просто… ведёшь себя странно. Ты ведёшь себя странно так уже какое-то время, — ответил Лопес, уклоняясь от вопроса.       В свою очередь Бен сразу же отбился:       — Ты позволишь мне попробовать ещё раз? Или ты хочешь остаться тут, чтобы подтереть мне?       — Нет, всё в порядке, — пробормотал Лопес, наконец отворачиваясь.       — Ты уверен? Не стесняйся, если у тебя есть какие-то сомнения.       — Придурок, — услышал он в ответ, прежде чем дверь туалета закрылась за Лопесом.       Бен зашёл в кабинку.       Всё сначала.       Это самая длинная грёбаная перемена в его жизни?       Теоретически, со вчерашнего дня ничего не изменилось. Он всё ещё избегал Джонс. Он избегал её последние две недели. Но теперь всё по-другому, не так ли?       То, что она сказала бы ему и думала о нём, встреться они по-другому, навсегда осталось бы в воображении, не возьми он вчера её записки.       Сожаления и гипотезы успокаивали; они оставляли место для печали, которая питала тысячи миров, тысячи судеб, когда жизнь, реальная жизнь, обрушилась на него.       И теперь всё стало совсем по-другому, без иллюзий. Не осталось ничего лишнего.       Это самое реальное, что могло быть. Вчера он избегал Джонс, как очевидное зло. Терпел это. Изо всех сил стараясь вести себя так, будто она не единственное, что его волновало. Упрямо не глядя на неё, будто она не единственная, на кого хотелось смотреть.       Теперь Бен чувствовал это в животе и в слабости ног: он избегал Джонс из чистой, простой, обычной трусости. Был только один путь, вымощенный золотом, а он упирался пятками в землю, чтобы отсрочить неизбежное.       В течение одной ночи он превратился в прямо-таки мультяшного персонажа, который глядел направо и налево, куда бы ни пошёл, необъяснимо ускоряясь в страхе встречи с Джонс.       Это выглядело, как если бы он ходил на цыпочках по коридору, рефлекторно пряча нижнюю половину лица за воротником толстовки.       «Всё в порядке», — пришла мысль. — «Я преодолею это в любой момент. Смогу».       Зазвенел звонок. Бен просунул голову в дверь, чтобы убедиться, что никого нет, затем бросился в коридор к своему классу химии. Учитель не поверил своим глазам.

***

      С прошлой ночи мысли Бена крутились по кругу, или скорее приходили и уходили между пугающим:       Она знала, Боже, она знала!       И недоверчивым:       Она знала?.. Знала?       Он вспоминал те несколько мгновений, когда они смотрели друг на друга и обменивались парой слов; её взгляд…       Она знала тогда?..       В полдень, Бен снова заметил Джонс в коридоре, прежде чем умчаться прочь. Но недостаточно быстро, чтобы не заметить, что она с Дэмероном. И что По разговаривал с ней, жестикулируя руками, но Джонс едва реагировала, только слегка кивала, опустив глаза.       Казалось, горло сжимается с каждой минутой всё больше. Он не мог свыкнуться с мыслью, что она выглядела так, потому что этим утром он первым делом не пошёл искать её. Не мог поверить, что счастье Рей зависело от его действий. И всё же, чувствовал себя несчастным, потому что не мог представить её несчастной из-за кого-то ещё, кроме него.       Но чувствовать себя несчастным — не то же самое, что чувствовать себя храбрым.       Пятнадцать минут спустя, он доставал некоторые книги из своего шкафчика, практически скрываясь в нём, когда чья-то рука упала на его плечо с тихим: «Привет». Бен вздрогнул. Снова.       И потом быстро оглянулся. Дэмерон. Один.       Бен тяжело вздохнул, затем заметил, что По смотрит на него так же, как ранее смотрел Лопес.       Возвращая своё внимание к содержимому шкафчика, Бен стиснул зубы:       — Что?       Он почувствовал, что друг обеспокоен его реакцией, но старается не упоминать об этом. И чтобы сменить тему, По слишком бодрым тоном спросил:       — Всё в силе на завтрашний вечер?       Бен ответил не глядя:       — Что? Что будет завтра вечером?       Энтузиазм в голосе Дэмерона мгновенно потух.       — Чт… Ты шутишь? Мы не пойдём смотреть «Криминальное чтиво»? Я думал, ты сказал…       — Ох, блин… Правильно, правильно. Да, не волнуйся. Завтра. Конечно. Абсолютно никаких проблем, — поторопился заверить Бен, зачастив.       Когда он посмотрел на Дэмерона, то встретил недоверчивый взгляд.       — Хм… Какого хрена с тобой происходит?       Бен подавил вздох. Из-за того, что вертелось у него на уме, он уже десятый раз за минуту вынимал из рюкзака не тот учебник.       — Что?       — Ты, типа, очень нервничаешь.       — Вовсе нет.       — Ладно, проехали.       Наступила пауза, прежде чем По продолжил нерешительно:       — Э-э, я, ууу… Мне просто интересно…       — Что?       Но Дэмерон не закончил фразу.       — М-м-м? — небрежно переспросил Бен, всё ещё не до конца понимая дискомфорт своего друга. Он закрыл шкафчик и повернулся к нему лицом.       Дэмерон прислонился плечом к шкафчику. Бен подумал, что если бы у По были длинные волосы, то он сейчас бы накручивал прядь.       — Ты… Ты всё-таки пригласил Лопеса? Или только мы?       Впервые со вчерашнего телефонного звонка Бен блаженно отвлёкся от собственной неуверенности.       — Да, Дэмерон, я пригласил Лопеса, — подтвердил он, тоже прислоняясь к шкафчику. И сделал вид, что добавляет это в качестве запоздалой мысли: — О, надеюсь, это не проблема?       Бессознательно прорывая плотину.       — О, я имею в виду нет, совсем нет, типа я не… Мне всё равно, всё в порядке, кого бы ты ни хотел пригласить… Хорошо, действительно всё хорошо, кого угодно. — Дэмерон качал головой, по-видимому подыскивая слова, хотя, в итоге, просто повторял одно и то же: — Не проблема, приглашай кого хочешь. Я не… Я действительно не знаю его, так что… Я верю, что… Если… Если вы…       Дэмерон, вероятно, никогда бы не закончил своё длинное предложение. Но выражение лица Бена — широко раскрытые глаза и напряжённые плечи, когда он повернул голову немного вправо — заставило По резко замолчать.       Джонс шла к ним. Её шаги были ужасно неуверенными. Она смотрела на Бена.       Чем ближе подходила, тем больше замедляла шаг, не решаясь подойти, но не останавливаясь ни на секунду. Она сложила руки на животе, выглядя в явном контрасте с тем, как вела себя с ним раньше.       Бен так окаменел, что едва смог сглотнуть. Бежать некуда. Его сердце активно качало кровь с безумной скоростью. Он не знал, что делать, да и фактически ничего бы не смог сделать, даже если захотел.       Джонс не смогла выдержать его взгляд больше двух секунд, когда Бен снова посмотрел на неё. Он почувствовал, что даже Дэмерон заметно напрягся рядом с ним, и перестал прислоняться к шкафчику, медленно выпрямляясь.       Учитывая то, что произошло в последний раз, когда они втроем были вместе, Бен мог понять почему. Дэмерон не умел справляться с конфликтами. Когда они были маленькими, он всегда уступал ему, чтобы не злиться друг на друга больше трёх минут.       Несмотря на свои колебания, Джонс могла гордиться тем, что у неё оказалось мужества больше, чем у Бена когда-либо могло появиться. Потому что ей потребовалось всего несколько секунд — но, возможно, самых долгих секунд, — чтобы сократить расстояние между ними, опустив голову.       Бен не знал, чего ожидать. Его разум был пуст. Он не сводил с неё глаз.       Когда Джонс оказалась всего в нескольких сантиметрах от него, ближе, чем они когда-либо оказывались — по сути между ним и Дэмероном, — она медленно, очень медленно подняла руку…       …и осторожно-осторожно, дрожащими пальцами…       …подсунула сложенный листочек бумаги к замку его шкафчика.       Прямо под носом у Бена. Прямо перед лицом Дэмерона. Никто, чёрт возьми, не дышал.       Бен вообще не двигался. Что касается Джонс, то она оставалась там, самое большее две секунды, и он едва услышал, как дрожит её дыхание, прежде чем она без слов повернулась и ушла.       Бен оглянулся на Дэмерона как раз вовремя, чтобы увидеть, как тот моргнул, уставившись на листок бумаги широко раскрытыми глазами — и через секунду невинно потянулся за ним.       Не было лучшего способа вырвать Бена из ступора, чем вид руки, которая пыталась приблизиться к этому листку бумаги. Он оттолкнул Дэмерона в сторону и резко вытащил записку из щели, поджав губы и стиснув зубы.       Глаза По распахнулись настолько, насколько вообще смогли, и он втянул воздух самым длинным и глубоким вздохом, который Бен только мог слышать в своей жизни.       — ЧТО-О-О?!       — Заткнись, заткнись, — мгновенно зашипел Бен, стиснув зубы и толкая Дэмерона, чтобы заставить его замолчать — но потерпел неудачу.       — ЧТО, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ЭТО БЫЛО?!       — Заткнись. Заткнись, нахуй, Дэмерон, заткнись!       — Что за херня?! Что происходит?! Соло, какого хрена?! Какого, мать его, хрена?!       Когда стало ясно, что Дэмерон не успокоится, Бен большими шагами попытался от него свалить.       Но Дэмерон последовал за ним, пыхтя:       — Соло… С каких пор… Когда… Что это? Она, она… Соло?.. БЕН?!       У Бена не находилось слов говорить с ним об этом. Он толкнул дверь туалета и через секунду заперся в кабинке. Дэмерон следовал по пятам, но, слава богу, не зашел в кабинку вместе с ним.       Дрожащими пальцами Бен немедленно открыл записку. Там был адрес. И ещё несколько слов:

если захочешь прийти в субботу мои родители по выходным обычно уезжают в шесть

      Бен моргнул, прежде чем осознал, что задержал дыхание. И прерывисто вздохнул.       — Что там написано?! — Бен посмотрел направо, где Дэмерон выглядывал сверху из-за стены. — Отсюда нихрена не видно.       Бен засунул записку в карман.       — Написано, что «у По Дэмерона очень маленький член».       — Очень смешно.