Алле-ап, или Выкрутасы подсознания ковёрного

Волдеморт лежал в палате интенсивной терапии целую вечность. Он находился под постоянным наблюдением своей, то есть не своей бабушки. "Родители" заходили по воскресеньям и приносили что-нибудь вкусное. Сестра порхала между цирком, свиданиями и больницей совершенно без системы, и предугадать её визиты было невозможно. Тем не менее, она обладала прекрасным чувством времени и исчезала раньше, чем Тому успевала надоесть. Кроме того, приходили коллеги. Хоть наступило время отпусков, цирк жил интенсивной и очень интересной жизнью. Правда, Том мало что понимал в интригах и перипетиях цирковой жизни. Приходил Васька Звягинцев, обладавший зычным, хорошо поставленным голосом, и рассказывал все цирковые новости. После него заходили атлеты Николай и Артур и всегда приносили с собой томатный сок и докторскую колбасу. Девочки-циркачки, тоненькие и изящные, к ужину притаскивали целые кастрюли с борщом и пельменями, и Тому они стали казаться поварихами на полставки, такие вкусные были подарки. Волдеморт прятался от солнца и веселого щебетания птиц. Его не радовало лето и неприкрытое счастье окружающих людей. Он был Тёмным лордом, жаждущим власти и могущества. Небольшая часть его раздробленной души, наверное, сотая часть, примирилась с действительностью. Он — сквиб, потому что видел вокруг Мелании Ивановны магическую ауру, но сам не мог колдовать. Он злился и негодовал. Всплески гнева повисали в воздухе мрачными тенями, отчего соседям по палате было некомфортно. Повсюду Волдеморта окружали люди, и он не мог ими управлять. Магглы казались мелкими и ничтожными. Надоедливыми мухами, которых не прогнать и не убить. Он только не понимал, чего это его любят, им интересуются, помогают и жалеют не за силу и титул, а просто потому, что Анатолий Пистемеенко — отличный парень. Когда Тома выписали, шел дождь. Бабушка встретила его на такси. — Толик, ты ко мне или домой? — жизнерадостно спросила она. "Какой я тебе Толик, женщина?!" — хотел вызвериться Том, но почему-то промолчал. — Домой, — проскрипел он. — Ну и чудненько! — бабуля шустро запрыгнула на переднее сидение, и они покатили домой. Бабуля ушла не прежде, чем дала кучу подробнейших наставлений, как питаться, как беречься, как смазывать колено мазью и прочее, и прочее... Том с тоской вспоминал Силенцио. Хотя, думал он, на Меланию Ивановну оно, скорее всего бы не подействовало. Старушка выпаливала пятьсот сорок слов в секунду. Потом резко замолчала. "Патроны кончились", — мрачно подумал Том. — Ты все понял, мой мальчик? Том резко вздрогнул и в панике огляделся, ища взглядом Дамблдора. Кроме старушки, в комнате никого не было. — Что с тобой? — подозрительно спросила Мелания Ивановна. — Ничего... Ничего особенного. — Том поспешил успокоить бабулю, опасаясь,что она начнет свои наставления сначала. — Ну, тогда я пошла. Если что — сразу звони! Входная дверь хлопнула, и Том перевел дух. * * * Несмотря на отсутствие магии, Том выздоровел очень быстро. Спустя две недели, в понедельник, он отправился в цирк. На работу. Он не знал, за каким Мордредом ему это надо, но раз сказали, то он и пошел. Он прошел через пустынный холл и остановился, не зная куда ему дальше. Однако до его слуха донеслись голоса и музыка. Том пошел на звук и, миновав толстую плюшевую кулису, оказался на манеже. На манеже стоял огромный барабан, на нем танцевал какой-то худосочный парнишка, а рядом стояла черноволосая особа, которая смотрела на паренька и недовольно повторяла: — Темп! Темп! Парнишка кончил свою пляску и спрыгнул с барабана. — Знаешь, Павлуша, — особа подошла к нему и сняла с плеча невидимую соринку. — Ты танцуешь так, как будто боишься, что тебя кто-нибудь увидит. Ты с таким отношением к делу даже в плюшевые пингвины на пляж не поступишь. "И чего привязалась к парню? — подумал Том. — Нормально он пляшет" Однако то, что произошло дальше, убедило Тома, что паренек действительно только "пляшет". — Смотри. Показываю. Эй, музыку! Из динамика понеслась зажигательная мелодия. Особа сбросила туфли и без разбега ловко вскочила на барабан. Он загудел, зарокотал под ее маленькими ступнями. Том, замерев, смотрел на плясунью. Она отбивала ритм ногами с таким азартом, что казалось, от этого танца зависит ее жизнь. Плясунья вертелась все быстрее, барабан гудел, рычал, грохотал все громче и все яростнее. Тому вдруг померещились надрывные звуки волынок и боевой клич галлогласов. — Хей-йя! — издав дикий вопль, плясунья перекувыркнулась в воздухе и эффектно упала на одно колено. — Ну, дальше фейерверк, конфетти, ленточки и прочая светотень. Понял? О,Толик! — плясунья заметила стоящего столбом Волдеморта. — Привет, дружище! — Здравствуй... те, — отмер Том. — Как здоровье хорошее? — продолжала между тем женщина, хлопая накладными ресницами словно бабочка крыльями. Волдеморту показалось даже, что она взлетит. "Ведьма, — про себя решил Том. — Ну, хоть кто-то из наших" — Здоров, — коротко ответил он. — Ну, коли здоров, то и за работу. Номер свой додумал? — Нет. Я, того, я не помню, — Тому терять было нечего. — Танцуете вы потрясающе, но я и вас не помню. Уж простите... — Олимпиада Феоктистовна я. — женщина сочувственно посмотрела на Тома. — Я худрук. Что, совсем-совсем ничего не помнишь? — Нет. — Что ж, тогда к животным тебя приставим пока. Не возражаешь? Ты с ними всегда общий язык как-то находил. По рукам? А там, глядишь, и вспомнишь. Павлик, проводи, — велела она юному танцовщику. Павлик кивнул и пошел куда-то. Том последовал за ним. "Хорошо, что сразу признался. А то запульнули бы куда-нибудь из пушки. Пусть уж лучше животные. Они не так бесят", — размышлял Том. — Вот, смотрите, Анатоль Васильич, вот тут расписание когда, кого и чем кормить. А вот тут инстрУмент, ну, чтоб того, убирать. Все едят хорошо, только Яшка уже три дня ничего не ест. — Яшка это кто? — Слон. — А почему не ест? — Не знаем. Ветеринара звали, так он не подпустил его к себе. Уши оттопырил, зарычал, чуть не затоптал айболита. А жалко. Он новенький у нас. Мы его у передвижного зоопарка отобрали. Сволочи, замучили зверя чуть не до смерти. Учить его уже поздно, он взрослый, а в зоопарк тоже нельзя — зимой холодно, негде его держать. Решили: пусть у нас живет, не разоримся на сене и капусте. А он не ест. И убирать у себя не дает — рычит. А жалко. Может, у вас получится, Анатоль Васильич? Звери вас страсть как любят! И дети. Хороший вы, видно, человек. " Ага, хороший, — мрачно подумал Том. — Попади ты мне в лапы в той жизни, я б тебе показал через Круцио, какой я хороший." Но почему-то от слов Павлика стало тепло. Не в душе, а где-то в желудке, но тепло. — Ладно, как тебя, Павлик, иди уже. Я как — нибудь сам. Павлик ушел. Том подошел к загону, где стоял слон. Вблизи он казался огромным. — Эй, Яшка, ты чего не ешь? — сам не зная зачем, спросил Том. — Щщщщепка у него в лапе, тупой ты двуногий! Ссстрадает он от боли, и ххххвоссст вывихнут, — раздался вдруг голос рядом с Томом. — Не слышшшит никто, зассстебался я шипеть вам про это. Том подскочил от неожиданности и завертел головой по сторонам. Взгляд его уперся в большой торшер и драное кресло, где лежал большой питон и презрительно смотрел на обалдевшего Темного Лорда в отставке. — Ты меня сссслышшишь? — прошипел Том, не помня себя от радости, что не разучился говорить на парселтанге. — О как! — удивился питон. — Немые заговорили! Ты кто такой, двуногий? — Я лорд Волдеморт, повелитель змей. — Да ну? — хмыкнул презрительно питон. — Научился шипеть по-нашшшему пару пуссстяков, так уж сразу и повелитель. С виду ты вроде Толик— Фломассстер, но ты не Толик, это точно. Ты помоги Яшшшке. Больно ему. — А он меня пуссстит? — Сейчассс скажу ему, так пуссстит. Питон переполз через ограду вольера и, свесившись с какого-то каната, приблизил голову к уху слона. Том терпеливо ждал. — Всссе, иди. Не тронет он тебя. И потерпит. Мысленно воззвав к Мерлину, Том шагнул в загон к слону. Тот смотрел на него настороженно, глазами, полными слез. Том вдруг вспомнил, когда он был маленьким мальчиком, их, приютских детей, водили в цирк. Там он видел слона. Он очень хотел себе такого, небось с таким большим другом его бы никто не обижал и не дразнил... И вот мечта сбывалась. Том подошел к слону и осторожно протянул к нему руку. Потом подумал немного и поклонился. В знак приветствия. Слон ничуть не хуже гиппогрифа. А может, такой же гордый. Внезапно слон кивнул головой в ответ. — Какая лапа у тебя болит? — спросил Том. Слон приподнял правую переднюю ногу. Бывший лорд скривился от жалости, удивляясь самому себе. Большая щепка торчала между пальцев и, видимо, причиняла сильную боль. Том осторожно погладил слона по хоботу. — Ты потерпи, ладно? Я кое-что попробую сделать. Боно сис анемо. Анастезио максима! * Том ни на что не надеялся, но попробовать-то можно! И получилось! Слон явно успокоился. Тогда Том покрепче ухватился за щепку и резко ее выдернул. Слон даже не дернулся. Заклинания действовали! В голове у Тома что-то мелькнуло, но он решил подумать обо всем позже. Сейчас главное слон. — Энхэмон! Ферула максима! ** Кровь перестала течь, а лапу слона покрыла аккуратная повязка. — Ну, вот и все, старина, — неожиданно ласково сказал Том. — Теперь давай свой хвост, и обедать. Только я сначала приберу тут у тебя. Хвост удалось вылечить еще быстрее. Заклинание уборки тоже получилось с первого раза. Том навалил в кормушку Яшки сена и капусты, заменил воду в большой бочке на свежую и собрался уже уходить, как внезапно почувствовал легкое прикосновение к своему плечу. Он обернулся. Яшка хоботом гладил своего спасителя. Потом задрал хобот вверх и радостно протрубил. — Ну, что ты, старина, — смущенно пробормотал Том.— Не за что. — Есссть за что, — пошелестело сбоку. — У ссслонов память хорошшшая. Они вссе помнят. И добро и зло. Завтра придешшшь? — Приду. А как тебя зовут? — Насшшгар Мезиусссс. — Как, прости? — Так мамочка кликала. А вообщще, я и на Шшшурика отзываюсь. — До завтра, Насшшгар Мезиусс. Змей важно кивнул и уполз под свой торшер. Выйдя из цирка, Том пошел пешком. В голове его была полная сумятица. Магия, оказывается, не ушла. Она с ним, никуда не делась. Но она действовала только тогда, когда Том Марволо Риддл творил д о б р ы е дела. * Все заклинания взяты из Ролевой игры " Хогвартс", Уход за магическими животными. Лекция № 7 ** Заклинание покоя, кровоостанавливающее и бинта.