Монохромная радуга

      Сокджин приезжает на выходных домой в Каннам, а Тэхен уже радостно визжит по винтовой лестнице, обезьяной в объятья старшего брата. Радуется как в последний раз, хотя вроде и виделись недавно и видятся вообще часто – у них компания друзей общая.       Если Юнги дружил с Сокджином с детства, значит, дружил в придачу и с мелким Тэхеном. С Намджуном они уже потом все познакомились, а Тэхен опять накладкой шел как по акции: «1 прекрасный хен за миллион вон плюс 1 его непутевый младший брат бесплатно». 1+1, но все с Тэхеном поразительно быстро сдружились, так что не особо было надо париться.       За ужином все как в очередном эпизоде «Аббатства Даунтон» на азиатский манер, с прекрасно-показательной семьей в полном сборе. Только Сокджин на периферии сознания чувствует неладное в улыбках брата, смех у него фальшивит по нескольким нотам и свитерок с Рудольфом что-то больно в глаза впивается. Красный нос оленю хочется вывернуть. Господи, Сокджин и не подозревал, что такой живодер.       - Я его встретил! - у Тэхена глаза безумными фонарями в свете гирлянд на тет-а-тет, руки ломаются до белых костяшек и под Рудольфом спрятаны цветущие черные розы. – Встретил, конечно, да, круто, а теперь не знаю где он. Потерял. Я не знаю что делать, помоги, хен!       Тэхен треплется много, ходит взад-вперед по комнате и с каждым кругом отваливается от него будто по маленьким частичкам. Собрать если только умненькому Сокджину.       - Почему ты сказал вообще, что доктор, если всего лишь на первом курсе? – хен пытается анализировать и вроде как восстановить последовательность событий из невнятной трепли младшего брата.       Тэхен картинно так всплескивает руками, разводит их в стороны, будто выискивая нужный ответ, и замирает. Потом очень громко его басом по отчиму дому расходится:       - А я, блять, откуда знаю, почему я так сказал!       Кажется, что слышит даже мама. Но Тэхен пытается докричаться до Бога, если он вообще существует. Чтобы типа подсказал, почему он себя назвал доктором, хотя только в этом году был зачислен после школы на первый курс меда; почему полез делать искусственное дыхание вот так, чтобы губы к губам, забыв о простых правилах предохранения. Надо было хоть платок накинуть, но Тэхен не. И вот получилось, что получилось.       - Имя? Внешность? Чего ты с ним в скорой не поехал вообще?       Сокджин говорит правильно и бесит из-за этого неимоверно. Тэхен и сам не знает, почему не сел с ним в машину. Может из-за парня, который как раз таки сел, или из-за того, что он испугался безумно всего этого, морально не готов был своего соулмейта спасти от чего-то – даже разбираться у него времени не было, от чего он его спасал. Потому что он ни разу не доктор, а периодичность в искусственном дыхании знает по «Доктору Хаусу».       - Я в больнице потом выпросил, что его зовут Чон Хосок, но мне не дали его адрес и... – Тэхен в опасной близости от рыданий. – Не знаю, у него никаких социальных страничек нет. Мне поискать по справочнику? Я же сдохну, хе-ен.       Сокджин обещает поискать, за что получает в сердце маленького братика еще больший оазис.       А потом, неделей позже, Сокджин трезвонит непрерывно и в трубку гогочет, чтобы приезжал в квартиру к Намджуну сейчас же, иначе все. И Тэхен сломя голову, на автобусе от волнения проебывается с остановкой и бежит потом на своих двоих что есть мочи.       Запыхавшийся, почти сдыхающий, он знакомится с сокджиновым Чимином, а потом приходит Намджун и в неаккуратных жопных руках у него Чон Хосок. У Тэхена аорта завязывается в морской узел, живот подозрительно сжимается, потому что он узнает. Узкие глаза, волосы цвета горького шоколада, лицо такое родное – все. Улыбка трещит по швам, но Хосок смотрит мимо. И что-то так с характерным звуком у Тэхена внутри рвется.       Потому что не узнают его.       Как бы вроде не стоило даже надеяться, Хосок вообще был в отключке, но, даже когда их руки соприкасаются, когда Тэхен его в порыве выстраданного обнимет – жмет до хруста по ребрам, а Намджун ржет типа «он со всеми так, не обращай внимания». Нет. Все равно ничего.       У Тэхена вроде как сразу детская обида, сердце разбито. И на Хосока немного страшно смотреть, потому что похож он на разлагающийся труп. Что-то не так. Вроде говорит спокойно, размеренно, назвал его даже «хен» один раз, губы на шутки Сокджина в улыбке солнечной, но что-то не так. Глаза бегающие, костяшки себе выминает большим пальцем и жалобно смотрит на Юнги, когда тот на кухню идет покурить. Как-то странно все это, Тэхену красная лампочка в голове пиликает, что отчего-то он Хосока все-таки не спас.       Тэхен на прощание так и не говорит о том, что они уже как-то виделись и вообще должны в будущем завести пятерню, дом у моря и большого золотистого ротвейлера Лаки.       А потом Сокджин отводит его в сторону и рассказывает. Немного и тихо, но хватает, чтобы грудь отбило молотком. «Был передоз» и расщепляет мозг на сраные атомы. Как разрывная пуля в голову, белая муть перед глазами.       До своего истинного Тэхен никогда не встречал наркоманов. На слуху всегда было, по телевизору показывали, и они в школе с друзьями по-черному даже шутили на эту тему. А лицом к лицу до жути страшно. И Тэхен теряется маленьким мальчиком в толпе, потому что – что делать?       Намджун советует сказать. Юнги ворчит о том, что они все лишь только усложняют себе жизнь этими соулмейтами. Сокджин обнимает со спины и шепчет много бессмысленно-нужного для маленького Тэхена. Все в один голос уверяют его, что Хосок завязал, но если и на затворках души еще хочет, то у него нет денег на дурь. Даже на таблеточку экстази не хватит.       Ночью Тэхен серфит по сайтам и выучивает кучу названий наркотиков. К любимым ведь, блять, хочется быть ближе.       А на следующий день встречает Хосока в клубе. Глаза кулаками до черных пятен, потому что в жизни таких комичных совпадений не бывает просто. Чтобы их тусовка с одногруппниками в том же клубе, где его Хосок тает в объятиях какого-то противного парня с дикой ухмылкой, бороздящей шею? Процент таких совпадений стремится к нулю, но Тэхену немного не повезло. Очень сильно, но немного.       Тэхен злой собакой подскакивает к ним, натыкается на плывущий взгляд и в голове галочки такие из прочтенных статей: глаза у Хосока будто стекло, смотрят в никуда и зрачки как два шара, огромные засасывающие черные галактики. Глаза в глаза, но Хосок слишком мимо.       - О, Тэхен, - очень медленно и до жути долго по каждой букве. У Тэхена озноб и дрожат руки.       Хосок думает сразу, что нельзя было обращать внимания и лучше вообще слиться с обивкой дивана. Потому что Тэхен дружит с Намджуном, а если Намджун узнает про Хенджина – разукрасит по роже и лишит его бесплатной дорожки. Так думает Хосок, но не Тэхен. Потому что Тэхен не собирается говорить, а если даже и скажет, то вряд ли миролюбивый Намджун оттаскает хоть кого-нибудь из них за волосы. Посмотрит разочарованно и уйдет, чтобы зачерпнуть откуда-нибудь новые силы для спасения Хосока. Что-то в таком роде.       - Хен, - глаза у него вдруг в свете мигающем сумасшедшие, Хосоку немного не по себе от таких перемен и типа какого хрена. С братом Сокджина они вообще только вчера познакомились.       - Че-го? – Хосок просто не думает, Хенджин гладит его по плечу и вполне себе заслуженно просит награду за доставленный кокаин.       - Я тебе хен, - мрачно доканчивает, затем рысью шальной сбрасывает руку Хенджина с тонкого плеча и хватает Хосока с дивана на себя.       - Эй, какого хера..?       Тэхен злой настолько, что сам себя боится. Как волк скалится, сжимает по рукам слабо брыкающегося Хосока и выжидает. Если мерзкий парень поднимается – будет хуево скорее всего им обоим. Если не поднимется – они просто уйдут. К несчастью, маятник глохнет, и Хенджин порывается ухватиться за шатающегося Чона, но Тэхен бьет. В лицо с кулака и размаху, под нескончаемой музыкой было слышно хрустнувший хрящик чужого носа, только секундной ему прилетает в равном количестве ответка.       Их всех по итогу выталкивают из клуба. Хенджин сплевывает громко вязкой кровью, с разбитым носом и хрустящей челюстью шатается по неизвестному направлению. А Тэхен смотрит. Долго так, на Хосока, осевшего на мокрый асфальт по стене. Смахивает на неудавшуюся комедию, провалившуюся в прокате. Хосок обдолбан в концы и Тэхену страшно очень. Плохо, саднит преданными ожиданиями и чем-то таким неуловимым, от чего хочется с разбегу по мосту и вниз.       А что, если не…?       Ломает изнутри так, как не ломало никогда в жизни. Неясное чувство тупой растерянности и в голове механизм работает усердно до того, что слышно лопающиеся нервы. Вроде Тэхен будущий доктор, но прислушивается и слышит.       - Ты где живешь? - трет ледяными пальцами лоб. - Давай, поднимайся, - оборачивается, - поднимайся, говорю, слышишь?       Отрицательно качают головой, смеются немного гортанным голосом в ответ.       - Я в говно, - Хосок шальной совсем, глаза стеклянные и стояк дикий. Он не соображает. – Ничего не знаю. Мне нельзя.       Тэхен его аккуратно под локти подминает, но тело камнем приваливается к стене и ни-ни. Приходится тащить на плече, по тротуару, к ближайшей скамейке и вроде как стоит вызвать такси, но. Хосок без предупреждения фонтанирует. На тэхеново плечо, заблевывая один из очередной тысячи брендовых пиджаков, и себе, по затрепанным и без того кедам.       - Захотелось взблевануть, - нихрена не звучит как «прости». Ни в одной букве, блять.       Тэхену мерзко ужасно, страшно еще больше. Отвратительно и даже хуже, чем обычное слабое «отвратительно», просто слова такого еще не придумали. Он ощущает себя заблеванным идиотом, который вчера радовался обретению своей судьбы, а сегодня тащит обдолбаную тушку на себе и просто... типа не знает. Что дальше? Почему все вдруг пробивным дном по пизде?       Скамейку Хосок тоже заблевывает, потом давится подступающим к горлу комом и дышит загнанно. Тэхен боится садить его в такси, но дотаскивает и запихивает, почти укладывает на сидение, а водитель ему сразу в лицо, что если загадите машину, то потом не расплатитесь. Он молится всю дорогу о том, чтобы только не, но Хосок да. Слава всевышнему, в горле у него осталась только желчь и получаются неубедительные харчки.       Аккуратными движениями в квартиру, развязывает кеды и доводит до дивана. От Хосока ни звука, но Тэхен сам подвывает в кулак от нахлынувшего отчаянья и жуткого страха, выжимающего из него дикий скулеж. Садится рядом почти голый, выкинув заблеванные вещи в прихожей, и бьется в немой истерике, глуша вопли рвущиеся стуком зубов по зубам.       На словах все кажется таким далеким, поэтому можно в Ютубе спокойно смотреть видео с чуваками под кайфом и ржать угорело. На самом деле нихрена не смешно.       Тэхен порывается позвонить Сокджину или Намджуну и не звонит. Потому что это даже не их проблемы. Его трясет, ему страшно, он один на один с человеком, в которого успел поверить из предубеждений и этот человек под кайфом.       По ощущениям прошла вся жизнь, на деле около часа – Тэхен безжизненно смотрит на комок свернувшийся. Хосок лежит эмбрионом, хнычет, качается – отпускает резко. Выливается со слезами, тихим смехом и возвращение сознания жутко больно. Тэхен не знает, можно ли с этим справиться, но очень хочется. Вроде как Хосок нужен, он его искал и истинные же. Сокджин всегда говорил, что ближе собственного соулмейта никого не найти. И Тэхен верит в это слишком по-детски.       - Даже не спросишь ничего?       Утром Хосок все такой же заебанный и заблеванный, поднимается неохотно, садится на диване. И смотрит так кончено, почти скалится. Блядь какая-то. Тэхен еще не проходил препарирование трупа, как-то вот не знает, что у этого внутри. Плескает в кружку крепкого чая, сует в руки. Ничего даже? Даже не спросишь? Как-то, блять, нет, не хочется. Не спросит. Ему вряд ли ответят.       - Я тебя спас.       Хосок скалится еще сильнее и так вот на блядь катит чуточку больше. Шипит противно, ядом по буквам, а у Тэхена из-за него вообще-то глаз заплывающийся и порез на скуле необработанный.       - А я тебя просил что ли, - с вызовом, но все равно рвано и глухо, - мог бы просто тактично сделать вид, что мы друг друга не знаем. Логично, да?       Тэхен качает головой и утвердительно выдает панихидным маршем по детским мечтам, со слезами застывшими.       - Две недели назад спас.       Хосок в шоке, смотрит непонимающе, затем взглядом цепляется за цветы на чужой шее и снова к глазам. Он ждал чего угодно, кроме этого. Руки дрожат предательски слишком сильно, хочется сигарету в зубах, никотин по легким в блаженстве. Успокоиться.       - Сигареты есть? – в руках не удержал бы даже гусиного пера, чашка с горячим пойлом переворачивается на колени и крики, вопли.       Стягивая жгучие штаны, Хосок едва не врезается в телевизор и все-таки спотыкается о кофейный столик. Тэхен его ловит, неуклюже конечно, но сильно. Ляжки краснее спелых помидоров, вроде как Ким будущий доктор, но крокодильими слезами делу не поможешь: скачет за аптечкой, там должен быть спрей от мелких ожогов.       Хосок смотрит на его лицо с крупными слезами, когда Тэхен ему очень бережно брызгает по коже, и сам не замечает, как вроде в голос уже. Что с ними не так?       Что с нами не так, Тэхен? А ты, Хосок, почему неблагодарный уебок и наркоман? Почему в жизни все так хреново?       В объятьях медвежьих с Тэхеном трясущимся тепло и тихо. Хосок и сам боится, что как-то уже не. Но Тэхен его не бросал и... вроде незачем.