А как же хен?

— Чимин-а, может, ты все-таки выпьешь хоть что-нибудь, — Чимин вздрогнул, когда Тэхен довольно ощутимо толкнул его в бок, и повернул голову в сторону друга, который застыл с занесенной бутылкой соджу над его пустым с самого начала вечера стаканом. — Э-э, не, я не хочу, спасибо, — в который раз за сегодня принялся отнекиваться Чимин, прикрывая стакан ладонью, на что Тэхен лишь пожал плечами, а затем снова повернулся к остальным парням, весело смеявшимся над очередной неуклюжестью Намджуна. Чимин глубоко вздохнул и вжался еще сильнее в свой угол дивана, который он застолбил, как только они определились с тем, какой столик займут. В клубе, как и положено, было довольно темно, и место у самой стены вообще практически не освещалось, так что Чимин мог спокойно погрузиться в свои мысли, не волнуясь о том, что кто-то решит его побеспокоить, увидев, с каким мрачным выражением лица он там сидел. Сейчас он не был намерен ни с кем разговаривать. Или все-таки был? Чимин не был уверен. Кажется, ему было немного обидно, что никто из парней в последнее время не был обеспокоен его состоянием, которое день ото дня все ухудшалось, и он был бы совсем немножечко рад, если бы они все вдруг обратили на него внимание и захотели выслушать его. Но, с другой стороны, говорить о том, что так сильно его беспокоило, было ужасно неловко, поэтому в целом Чимин никак не относился к тому, что никто не интересовался, все ли было в порядке с его душевным равновесием. К тому же Чимин прекрасно знал, как сильно все они выдохлись после насыщенного расписания, так что вряд ли кто-то из них был в состоянии выслушивать его долгие излияния о проблемах — со своими бы справиться. Собственно, именно поэтому они и завалились в бар, чтобы отметить долгожданную неделю отдыха и задать настрой на все оставшиеся дни вперед. Когда раздался очередной взрыв хохота, Чимин лишь вжал голову в плечи, стараясь стать еще незаметнее. В этом в общем был плюс наличия аж семи человек в группе: иногда можно было совершенно незаметно помолчать; все равно было дофига желающих высказаться. Однако парни постепенно начинали доходить до кондиции, а в таком состоянии все они обычно становились еще более тактильными и приставучими, за исключением разве что Юнги, так что Чимин все же немного опасался, что кто-то из них решит вторгнуться в его личное пространство, пытаясь его развеселить. Но сейчас, на самом деле, особенно сейчас, когда они были в этом чертовом клубе, рассаднике похоти и случайных перепихонов, его проблема становилась еще более насущной, чем обычно. Вообще-то теперь Чимин бы уже сказал, что это была не просто проблема, а настолько масштабная катастрофа, что он был на грани того, чтобы объявить траур. Все дело заключалось в том, что к своим двадцати годам Чимин был совершенно невинен, буквально чист, как младенец. В то время как все его ровесники с кем-то встречались и расставались, он знал о том, что такое отношения только по определению из словаря. Ну и еще благодаря паре сотен просмотренных романтических дорам, которые взрастили в нем довольно идеалистические представления об этом деле. Хотя в общем Чимин даже был готов плюнуть на то, что он был столь неопытен в вопросах взаимоотношений, потому как с этим у него был связан еще ряд проблем; пока гораздо более актуальным было другое. На самом деле, первоочередным являлось то, что, даже найдя себе кого-то подходящего, он все равно не смог бы начать встречаться с этим кем-то, потому что за всю свою жизнь ни разу не целовался, а мысли о чем-то большем вообще вызывали у него слезы, потому как с этим у него и подавно все было глухо. От этого ему было особенно забавно и одновременно горько читать комментарии о том, что он — главная шлюха группы и наверняка насосал себе место в ней. Теперь Чимин находился на таком уровне отчаяния, что, возможно, был бы уже и рад соответствовать всем этим домыслам. Он почти умирал от того, как сильно ему хотелось отсосать кому-нибудь, уже даже неважно кому, хоть разочек, чтобы понять, каково это — чувствовать тяжелый член на своем языке. Но уже несколько лет все его мечты ежедневно становились все призрачнее, вгоняя его во все более глубокую депрессию. Чимин в совершенстве владел теорией по тому, как правильно делать минет, как растягивать себя или партнера так, чтобы доставлять как можно меньше дискомфорта, и уже давно стал докой во многих других интимных вопросах, но, к сожалению, так до сих пор и не получил возможности применить все свои обширные познания на практике. И это заставляло его чувствовать себя каким-то неправильным и даже ущербным. Почему на него никто не заглядывался? Неужели он был настолько плох? А ведь он изо всех сил старался держать себя в форме. Регулярно посещал зал, постоянно сидел на диетах, отказывая себе во всех вредностях и вкусностях, от которых слюнки текли ручьем, при этом не забывал и о духовном развитии, читая разного рода книги в перерывах между репетициями, чтобы отвечать как можно большему количеству запросов. Но все было без толку. Дело осложнялось еще и тем, что, хотя Чимин упорно этому сопротивлялся, заставляя себя думать, что ему это лишь кажется, но в особенно плохие дни, когда ему было тяжело спорить с собственным сознанием, мозг подкидывал ему образ одного вполне конкретного человека, на котором Чимин хотел бы опробовать все то, что он успел подсмотреть в порно и вычитать в Интернете, приправляя свои откровенные действия львиной долей сопливо-романтичных фразочек и нежных объятий, которые обязательно, как он усвоил из дорам, должны были быть составляющими нормальных отношений. И теперь внутри него шла постоянная борьба: с одной стороны, он бы хотел научиться всему с кем-то на стороне, чтобы потом поразить Юнги-хена своими навыками, которого, Чимин до смерти этого боялся, могла оттолкнуть его неопытность, но с другой, думать о том, что его будет лапать кто-то чужой, было немного неприятно, и хотелось, чтобы именно хен стал для него учителем, открывающим новые горизонты. Чимин резко встал и, не обращая внимания на довольно слабые окрики одногруппников, побрел к бару. Похоже, ему все-таки нужно было выпить, а то опять в своих размышлениях он дошел до Юнги. Чимин резко помотал головой. Это было так ужасно глупо и смешно, что хотелось плакать. Хотя ему сразу стоило догадаться, еще когда он в семнадцать лет только-только начал переживать о том, что у него ничего ни с кем не клеилось, что он был просто обязан стать самым огромным неудачником во Вселенной. Мало того, что у него не было никакого опыта, плюсом к этому он был геем, что значительно осложняло поиск потенциального партнера, но, что еще хуже, он каким-то невообразимым образом умудрился запасть именно на Юнги-хена. Просто мегакомбо. И даже то, что они с хеном, как Чимин однажды внезапно для себя узнал, совпадали по вопросу ориентации, ситуацию не спасало, ведь последние полгода и без того довольно холодный Юнги, окончательно перестал обращать на него внимание и мог не разговаривать с ним неделями. Чимин плюхнулся на стул у барной стойки, подпирая голову ладонью. Ну почему он не мог влюбиться в кого-то менее проблемного? Насмотрелся своих идиотских дорам и решил, что мрачные красавчики — это круто, что у них тонкая душевная организация и что они все из себя такие чуткие натуры. А на деле все, чего он дождался от хена, — сплошные ругательства и ненавидящие взгляды раз в две недели. В остальное время хен вообще на него не смотрел. — Виски, пожалуйста, — вяло пробормотал Чимин подошедшему к нему бармену. Ему срочно нужно было отвлечься. И почему он вечно не мог уследить за собой и все равно возвращался к этим терзающим мыслям о Юнги? Ведь уже давно решил, что этот вопрос закрыт, но сердце все равно отчего-то ныло и сжималось до размера горошины, принося всякий раз какое-то мазохистское удовольствие, как будто в глубине души ему нравилось мучать себя этими бесконечными рассуждениями, как будто таким образом он все-таки сохранял в себе надежду на то, что, возможно, когда-нибудь сможет стать достойным того, чтобы хен заинтересовался им. Чимин протянул руку вперед, надеясь получить свой стакан с виски, но вместо этого ему сунули бокал с каким-то коктейлем голубого цвета. — Я же просил виски, — удивленно проговорил Чимин, собираясь вернуть ошибившемуся бармену напиток, но тот отрицательно покачал головой. — Это вам от молодого человека, который сидит у самого края стойки, — парень весьма недвусмысленно подмигнул Чимину, однако тот совершенно не понял его намека. Чимин растерянно закрутил головой, а потом увидел сидящего с краю парня, который томно смотрел на него в упор, слегка улыбаясь уголками губ. Чимин поежился, и кровь мигом прилила к его ушам. Он вдруг почувствовал себя ужасно неловко под этим пристальным взглядом, будто его только что оценили, словно товар в магазине. Но пока Чимин размышлял, как он должен отреагировать на внезапный комплимент, парень встал и уверенно направился к нему. — Привет, красавчик. Не возражаешь против компании? — парень улыбнулся как-то хищно, и Чимину стало от этого не по себе, но он ведь был совершенным профаном в таких вопросах, так что допускал, что, возможно, все именно так и должно было происходить, поэтому он лишь неуверенно кивнул. — Отлично. Меня зовут Мингю, а тебя? — Чимин, — откашлявшись, ответил Пак. К нему впервые подошел кто-то, чтобы познакомиться, и он не должен был упустить свой шанс, потому как, когда представится следующий и предоставится ли вообще, было совершенно неясно. Парень перед ним был весьма привлекательным: очень высокий, атлетического телосложения, с длинными худыми пальцами; у него были светлые волосы, которые выгодно подчеркивали медовый цвет его кожи, немного растрепанные, и тем не менее было понятно, что это специальная укладка, а не последствия незапланированной встречи с ветром; карие глаза были ярко подведены черной подводкой, из-за чего взгляд его становился более пронзительным, пробирающим до костей. В общем это был потрясающей красоты парень, который был совершенно не во вкусе Чимина, предпочитавшего невысоких хрупких брюнетов с практически болезненной бледностью кожи, но Пак решил, что он находился не в том положении, чтобы привередничать. В любом случае основная проблема Мингю заключалась в том, что он не был Юнги, и было совершенно понятно, что он, как и никто другой, никогда не сможет стать столь желанным для Чимина хеном, так что надо было просто смириться и наслаждаться ситуацией. — Очень приятно, Чимин, — Мингю сел напротив него и слегка приблизился, отчего Пак отчетливо уловил исходивший от него запах алкоголя. Кажется, к нему подкатил подвыпивший парень. Чимин незаметно вздохнул. Похоже, его обаяния хватало только на то, чтобы привлекать людей, находившихся в нетрезвом состоянии. И все же это было лучше, чем ничего. — Тебе никто не говорил, что ты очень красивый? — Чимин почувствовал чужую горячую руку на своем колене и подавился коктейлем. Почему-то захотелось вскочить и убежать обратно к парням, к Юнги-хену, в безопасность, но Чимин железным усилием воли заставил себя не шевелиться. Он ведь хотел стать опытным для хена? Теперь у него появилась отличная возможность сделать это. — Не говорил, — Чимин покачал головой, а потом, как ему казалось, томно обхватил губами трубочку, продолжая потягивать коктейль и вызывающе глядя в ответ Мингю в глаза, пытаясь таким образом выглядеть соблазнительнее, а заодно и заглушать мысли о собственном дискомфорте. — Теперь ты знаешь, — хмыкнул Мингю, и рука на колене Чимина ожила, двигаясь вверх по бедру. — Тебе не кажется, что тут слишком шумно? Не хочешь пойти куда-нибудь, где будет потише? — А есть предложения? — Чимин вскинул бровь, принимая правила игры. — Есть одно, — Мингю кивнул и встал, схватив за руку Чимина, так и не успевшего допить халявный напиток, и потащив его куда-то из зала под многозначительный зоркий взгляд бармена. Чимин спотыкался о свои ботинки, не поспевая за быстро идущим Мингю, заодно завидуя его длинным ногам, благодаря которым ему нужно было делать в два раза меньше шагов, и осознал, что его привели в мужской туалет, только когда за его спиной захлопнулась дверь. Вообще-то Чимин думал, что потише будет где-нибудь в номере отеля с большой кроватью и мягким покрывалом, а не в прокуренном толчке, но выбирать не приходилось. Если уж решился, то надо было идти до конца. — Иди сюда, малыш, — Мингю, прислонившись к подоконнику, поманил Чимина к себе, и тот двинулся вперед осторожными шажками. Во всем происходящем было ощущение чего-то неправильного. Все случилось слишком быстро, и где-то на середине пути у Пака в голове забилась мысль, что его только что сняли, как шлюху, отчего становилось, вопреки всем его ожиданиям, довольно мерзко, а ведь еще и было совершенно очевидно, что за оказанные услуги ему никто не станет платить, но делать было нечего. — Мне нравится, что ты такой маленький, — Мингю потянул приблизившегося к нему Чимина на себя, прислоняя его к соседней стене, меняясь с ним местами. Чимин незаметно даже для самого себя сделал маленький шажок назад, окончательно плотно прижимаясь к плоской поверхности, и непроизвольно зажмурился. Внезапно стало страшно и довольно жутко, даже алкоголь в крови не особо помогал, а мысль о том, чтобы поднабраться опыта, постепенно стала уползать куда-то восвояси, оставляя Чимина один на один с ее последствиями. Не зря же во всех его любимых дорамах, где была целая куча нецелованных героинь, с которыми он мог всласть себя ассоциировать, говорилось, что все столь интимные действия должны совершаться исключительно по любви или хотя бы симпатии, и неважно, сколько для этого придется ждать. И Чимин все время только посмеивался над этими словами, будучи искренне убежденным, что ничего такого в этом нет, что лучше с кем-нибудь в подворотне, но как можно раньше, чтобы не числиться в отстающих, но сейчас, когда настойчивые руки уверенно сжимали его бока до глубоких отметин на коже, стало совершенно не до смеха. Чимин тихонько вдыхал прокуренный воздух через нос, пока Мингю шарил руками по всему его телу, оценивающе ощупывая его, будто проверял, достаточно ли тот подходил под его требования. И Чимин на секунду понадеялся, что наконец-то то, что, очевидно, все население земного шара считало его совершенно непривлекательным, сыграет ему на руку, но не тут-то было. Мингю крепко обнял его, чуть наклоняясь, и уткнулся носом ему в шею, опаляя ее раздражающе горячим дыханием. Чимин попытался было пошевелиться и вырваться из захвата, но чужие ладони накрепко сцепились у него за спиной, лишая его возможности на побег. А потом Пак почувствовал, как влажные приоткрытые губы заскользили от основания его шеи к подбородку, и его прошибло потом. Он снова попытался дернуться, но в этот момент ощутил резкую боль и как небольшая капелька крови потекла из его нижней губы, а потом чужой язык властно проник в его рот, начиная там хозяйничать. От неожиданности Чимин весь скукожился и замер. Он пытался вытолкнуть чужой язык собственным, но получалось все так, будто он наконец решил проявить активность и начал отвечать на поцелуй, чем Мингю беззастенчиво пользовался, оттягивая его голову чуть в сторону за волосы и с жадностью вгрызаясь в податливый ротик. Чимину показалось, что на несколько минут он вообще отключился, но его словно окатило холодной водой, когда он почувствовал, как большие ладони с силой прошлись по его торсу, опускаясь на пряжку ремня. Кажется, Мингю был не в настроении устраивать долгие прелюдии. У Чимина все похолодело внутри, и его мозг забился в отчаянной попытке придумать хоть что-нибудь, пока не случилось непоправимое, но в этот момент дверь в туалет резко распахнулась, с грохотом ударяясь о стену. Мингю тут же прекратил все свои действия и обернулся, чтобы увидеть, кто же прервал его так не вовремя на самом интересном моменте, заодно открывая обзор на незваного гостя и Чимину. И Пак был почти готов разрыдаться от счастья, когда увидел, что посреди прохода с огромным недоумением на лице стоял Чонгук, покрасневший от количества выпитого алкоголя, который, словно рыба на суше, то открывал, то закрывал рот в безуспешных попытках произнести что-то членораздельное. Они так и замерли все втроем на пару минут, глядя друг на друга, когда Чонгук вдруг все-таки тихо выдал растерянное: «А как же хен?» — и, удивленно поморгав еще пару раз, вышел, закрывая за собой дверь. А Чимина словно ударило электрическим разрядом. Что еще за хен? Он был прекрасно осведомлен о том, что у весьма интровертного Чонгука было всего шесть хенов, включая его самого, так что, очевидно, эта фраза относилась к кому-то из их группы, но к кому именно? И самое главное — в каком смысле? Обескураженный Чимин наконец вспомнил, что он вообще-то тут находился не один, когда его снова попытались поцеловать, но только на этот раз он внезапно откуда-то нашел в себе силы и отпихнул Мингю от себя так, что тот отлетел к противоположной стене. — Ты что творишь? — Мингю выглядел довольно разозленным, и Чимин, пожалуй, снова бы испугался того, что этот громила мог сделать с ним, применив всю свою силу, и предпочел сдаться ему добровольно, если бы теперь все его внимание не занимала мысль о том, про что же говорил Чонгук. — Отвали, чувак, ты не в моем вкусе, — бросил Чимин и уверенным шагом покинул туалет, поправляя на себе одежду.