А как же хен?

— Черт бы тебя побрал, Чон Чонгук! — в который раз за ночь воскликнул Чимин в темноте своей комнаты. Пак выбежал вслед за макнэ, едва смог отвязаться от настойчивого и непонятливого знакомого, но все равно не успел его нагнать в зале, и увидел его лишь тогда, когда вернулся к наполовину опустевшему столу, за которым они собрались все вместе в начале вечера. Чимин надеялся, что все-таки сможет выцепить Чонгука на танцпол, чтобы заодно все обсудить с ним по горячим следам, но тот забился в самый угол, где некогда в гордом молчании сидел сам Чимин, и тесно вжался в Тэхена, который тут же закинул ему руку на плечо и принялся что-то горячо шептать на ухо. Чимин еще немного побуравил младшего умоляющим взглядом, но, поняв, что ничего от него не добьется, вернулся к барной стойке и выпил один за другим шесть безалкогольных коктейлей в ожидании, когда же парни наконец решат, что можно ехать домой. На самом деле Чимин бы с радостью залился чем-нибудь покрепче, чтобы как-то переварить неожиданно полученную информацию, а заодно забыть о чуть было не произошедшем неприятном инциденте в туалете, но он просто не мог себе этого позволить: чтобы решить заданную макнэ загадку, ему нужна была трезвая голова. Чимин очень старался этого не делать, но в результате всю дорогу до общаги сверлил взглядом Чонгука, который тут же уснул на коленях Тэ, едва они все уселись в машину. И Пак был уверен, что он сделал это специально, чтобы избежать неудобных вопросов, потому как обычно он никогда так быстро не отключался, сколько бы ни выпил, и Тэхен напротив вечно жаловался хенам, что у него самого уже десятый сон стоял перед глазами, когда Чонгук был все еще излишне бодр и весел; это, по словам Тэ, нередко вносило некоторые неудобства в их личную жизнь. Чимин еще постоянно посмеивался над лучшим другом, когда тот сетовал, что иной раз засыпал прямо во время оргазма. И вот теперь, когда эта особенность Чонгука наконец могла принести кому-то пользу, младший неожидано решил о ней позабыть и сладко вырубился на руках любимого хена. Так что Чимин мало того, что остался без ответов, так еще и был вынужден завистливо наблюдать вяжущую до оскомины гейскую идиллию. И в глубине души Чимин понимал, что вроде как должен был быть благодарен Гуку, что тот так нечаянно выболтал, очевидно, какую-то супер важную и супер секретную информацию, но пока у него получалось только раздражаться на младшего, который мог бы облегчить всем жизнь и сказать все по-нормальному сразу. Уже у себя в комнате, готовясь ко сну, Чимин вдруг задумался над тем, а с чего он собственно взял, что Чонгук имел в виду что-то более интимное, чем обычную дружескую заботу от кого-то из хенов? Ведь, например, он мог говорить о Джине, который явно не одобрил бы поведения Пака, да еще и разнервничался бы впридачу. Но отчего-то Чимин быстро отказался от этой мысли. Он каким-то совершенно необъяснимым чувством улавливал по неуклюжему поведению Чонгука и по своим собственным ощущениям, что дело было куда серьезнее. Оставалось только самому попытаться вычислить нужного хена, раз уж Чонгук в ближайшие часов девять был недоступен. Чимин сел в кровати, окончательно отказываясь от идеи нормально заснуть этой ночью. Все равно в голове у всех овец, которых он пытался посчитать, поочередно всплывали вместо их голов лица мемберов. Главной проблемой являлось то, что чертов Чонгук был макнэ, для которого все они являлись хенами. Чимин тяжко вздохнул и откинулся спиной на изголовье кровати. Не мог, что ли, мелкий пораньше родиться?! В итоге пока отпадал только Тэхен, с которым они вообще-то были лучшими друзьями, но что более важно, тот был парнем Чонгука. Оставалось еще четверо. Чимин вздохнул еще тяжелее и горестно подумал, что, пожалуй, отпадал не только Тэ. Юнги-хен… Разумеется, в голове Чимина экспресс-поездом с характерным скрипом пронеслась мысль о желанном хене в первые секунды переваривания слов Чонгука, но, к сожалению, нужно было мыслить здраво. Чимин просто до ужаса ненавидел это, но проведенные в иллюзиях годы научили его, что, чем дольше он будет предаваться мечтам, тем сложнее ему будет принимать реальность. Поэтому сейчас нужно было сразу поставить крест на начавшей было возрождаться из пепла в сто тысячный раз надежде. Как это было не прискорбно, во все предыдущие разы было очень больно. И на этот раз ведь все будет куда хуже, потому как раньше у Чимина всегда были лишь его собственные догадки и домыслы, но теперь он обладал чем-то гораздо более реальным и осязаемым. Так что оставалось только трое. И Чимин ума не мог приложить, кто же это мог быть. Он обожал и уважал всех своих хенов, и понравиться кому-то из них было для него самой настоящей честью. Конечно, никто из них не интересовал его всерьез, но выяснить правду все равно было чертовски интересно, а еще очень лестно. Ведь все хены были такими недосягаемо крутыми, что Чимин все еще с трудом верил в то, что Чонгук не просто решил над ним приколоться, и если бы не искренне растерянный взгляд младшего, который можно было не так уж и часто наблюдать на его лице, то Пак точно не воспринял бы все так близко к сердцу. Теперь ему даже стало как-то особенно грустно, что он в свое время не рассмотрел вблизи всех своих хенов, а просто отдал сердце тому, кто завладел его вниманием безоговорочно буквально с первой секунды их знакомства. Почему бы ему было не влюбиться в Намджуна, к примеру? В умного, доброго, заботливого Намджуна, который хоть и немного стеснялся этих своих качеств, но всегда был рядом, чтобы помочь и поддержать. Вместо этого он выбрал, безусловно, умного, но вечно ворчащего и абсолютно нежелающего делиться своими обширными познаниями Юнги. Ну, не идиот ли он? С мыслью о том, что он точно идиот, а еще о том, что с утра непременно нужно будет поговорить с Чонгуком, Чимин все же смог уснуть уже почти на рассвете. Он беспокойно ворочался с бока на бок, беззвучно шевеля губами и порой издавая сдавленные писки, и подскочил на кровати, едва услышал первый, самый тихий сигнал своего будильника. Обычно Чимин всегда был в числе немногочисленных аутсайдеров их группы, когда дело доходило до быстрых сборов: они с Хосоком вечно всюду опаздывали, но сегодня к его собственному удивлению ему потребовалось всего минут пятнадцать, чтобы принять душ, почистить зубы, заправить постель и выбрать не самую мятую одежду из шкафа. Во время стандартных выходных Чимин мог часами валяться в кровати с телефоном в руках, долго бездумно пялиться в шкаф, по десять лет намыливать мочалкой одни и те же места, чтобы уж точно не пропустить ни кусочка кожи, но сегодня наконец-то у него появился достойный повод для того, чтобы закончить все утренние ритуалы утром, а не к ужину. Чимин ради приличия все же дождался, когда из комнаты Чонгука, дверь в которую он наверняка в нескольких местах успел прожечь взглядом насквозь, вышел Тэхен, направлявшийся на кухню, очевидно, за завтраком для себя и своего парня, а потом прошмыгнул внутрь и принялся тормошить макнэ, который все еще спал с блаженной улыбкой, отвернувшись лицом к стене. — Чон Чонгук, да проснись ты уже наконец! — взревел Чимин, когда после его пятиминутных уговоров Гук не подал никаких признаков жизни. — Ммм? — промычал макнэ и все же перевернулся на другой бок, приоткрывая один глаз. — Мне нужны объяснения! Сейчас же! — Чимин еле держал себя в руках. Он заметно повышал голос, что не было ему свойственно, но на самом деле был бы рад вцепиться в предплечья Чонгука и трясти его, пока его язык не развяжется и не поведает обо всем сам без вмешательства своего хозяина. — Мм? Ты вообще о чем, хен? — прохрипел Чонгук, причмокивая и сглатывая, явно собираясь спать дальше. Но Чимин не мог этого допустить, так что он все же схватил макнэ за руку и дернул его вбок, заставляя принять сидячее положение. — О том, что ты сказал мне вчера вечером, — Чимину приходилось обеими руками удерживать Чонгука за плечи, потому как тот так и норовил упасть обратно на мягкую и манящую поверхность кровати. — Хен, оставь меня в покое. Я спать хочу, — протянул Чонгук, зевая. — Я не помню, что вчера сказал тебе, так что ты совершенно напрасно меня сейчас пытаешь, — и Чонгук попытался вырваться из цепкого захвата, но Чимин лишь сильнее сжал его в своих руках и снова встряхнул, на этот раз все же вынуждая его открыть оба глаза. — Ну нет, я прекрасно знаю, что ты ничего не забываешь после пьянок. Еще и пользуешься этим обычно, рассказывая позорные истории о каждом из нас. Так что давай выкладывай, о каком хене ты вчера говорил, — Чимин прищурился и внимательно посмотрел Чонгуку в глаза, пытаясь загипнотизировать его взглядом. Кажется, в какой-то книжке по психологии он прочитал, что для достижения своей цели нужно мысленно формулировать вопрос, сосредоточенно глядя на того, кто должен дать на него ответ. — Хен, да я просто так это ляпнул, — замотал головой Чонгук, нервно улыбаясь, но Чимина было не провести. Если бы Чонгук в самом деле ничего такого не имел в виду, сейчас он бы уже орал на всю общагу, чтобы Пак выметался из его комнаты, но вместо этого он вдруг неожиданно притих и пытался убедить Чимина в своей невиновности. Чонгуку это, возможно бы, даже удалось, но он не знал главного. Чимин в числе прочего прочитал как-то и «Записки о Шерлоке Холмсе» и так вдохновился ими, что решил развивать свой шпионский скилл и прокачал его настолько, что теперь чуял подвох за милю. — Не ври мне, Чонгук-и. Я знаю, что все ты помнишь, знаешь и сказал то, что сказал, вовсе не просто так. И если ты мне не ответишь сейчас же, в чем все дело, я расскажу Тэхену, что это ты тогда испортил его любимую футболку, — Чимин нахально ухмыльнулся. А еще, как настоящий детектив, он знал, что если хочешь получить что-то, всегда лучше иметь козырь в рукаве. — Это вышло случайно! — запротестовал Чонгук, окончательно просыпаясь и инстинктивно выставляя руки вперед. — Ну, раз так, то тогда сам все и объяснишь Тэ, — Чимин неспешно принялся отцеплять накрепко впившиеся в чужую кожу пальцы, когда Чонгук выкрикнул: — Ладно! Я скажу! Только не говори хену ничего. — Ты же понимаешь, что все сейчас зависит только от тебя, — Чимин пожал плечами. — Но если расскажешь мне все, то я не стану жаловаться Тэ и больше не буду тебя этим шантажировать. Идет? — Ага, — кивнул Чонгук. — Только… Я не могу рассказать прям все. Я обещал хену! А нарушать обещания нехорошо, — начал давить Чимину на совесть Чонгук. — В общем… Один из наших хенов влюблен в тебя. И очень сильно. — Серьезно? — опешил Чимин, непроизвольно отпуская руки макнэ. Он пришел за тем, чтобы услышать именно эти слова, но сейчас, когда Чонгук их наконец произнес, они стали казаться ему совершенно нереальными. — Более чем, — утвердительно кивнул Чонгук. — И кто же это? — выжидательно спросил Чимин, готовый убить себя за то, что в голове трепетно забилось всего одного слово. «Юнги». «Юнги». «Юнги»… — Сам догадайся. Я не скажу! — безапелляционно заявил Чонгук. — Можешь даже Тэ ябедничать. Но я обещал хену, что не выдам его секрет, и уже и так сболтнул лишнего. А вообще… Ты слепой идиот, если сам не знаешь, кто это! Чимин в удивлении отошел от кровати макнэ на пару шагов. То есть мало того, что он, как выясняется, по словам Чонгука, ужасно сильно нравится кому-то из хенов, так это еще и довольно очевидно? Бред какой-то! Если бы кто-то оказывал ему знаки внимания или проявлял симпатию, он бы точно заметил… Наверное… Может быть… Ну, или, возможно, он был немного занят тем, что бесконечно жалел себя за то, что на него никто не смотрит, чтобы следить за тем, что происходит вокруг. Но теперь определенно надо было во всем тщательно разобраться. — Ну, чего замер? — снова подал голос Чонгук. — Понял, о ком я? — Не уверен… Я… Не знаю, но… — Чимин запнулся на секунду. — Начну с Хоби-хена, — сейчас это казалось наиболее логичным и правильным решением. — Он же вроде активнее всех из хенов ко мне вечно лез. — Ага, удачи! — Чонгук закатил глаза, когда Чимин повернулся к нему спиной и задумчиво направился к двери. Его хен был таким безнадежно тупым!