Лекарство от диабета

Когда фотосессия была окончена, Сергей пригласил меня в автомобиль. Он усадил меня на место водителя, а сам сел на пассажирское сиденье, которое теперь было бы правильнее назвать креслом пилота машины времени. — Что, мне уже сейчас разгоняться? — Нет, стартовать пока рано. Тебе надо привыкнуть к новому автомобилю. Примерно полчаса я привыкал к управлению «Спутником». Всё это время мы кружили по пустынным в это утро улицам Донецка. По пути нам попадались лишь редкие автобусы. — Пожалуй, хватит, притормози, — наконец прервал затянувшееся молчание Сергей, — С управлением ты освоился, теперь пора заняться подготовкой к прыжку сквозь время. Нам надо выбрать место для разгона. — И где мы будем разгоняться? — поинтересовался я. Сергей развернул туристическую карту Донецка. — Нам, чтобы как следует разогнаться, надо выбрать как можно более прямой и длинный участок дороги, — объяснил он, — Кроме того, желательно, чтобы на нём отсутствовали автомобили. — Ну, сейчас автомобили почти везде отсутствуют, — заметил я, — разгоняйся по любому проспекту сколько угодно. — Не забывай, что в будущем может быть иная ситуация, — покачал головой Сергей, — ведь сейчас автомобилей в разы больше, чем тридцать лет назад. — Идея! — воскликнул я, разглядывая карту, — мы сможем разогнаться по Взлётной улице. Она ведёт к аэропорту. Тут как раз прямой участок почти в восемьсот метров, для разгона нам хватит. Сейчас там точно никого нет, да и в будущем на этой улице не должно быть сильного движения. — Взлётная улица, говоришь? — улыбнулся Сергей, — думаю, подойдёт. У неё ведь даже название символичное. С ней мы взлетим туда, куда никто ещё не взлетал — в будущее. Так что двинули! Ехать до Взлётной улицы было недалеко. Сергей жил в северо-западной части Донецка, а я последний час колесил поблизости от его дома. Аэропорт тоже находился на северо-западной окраине города, так что уже через десять минут мы остановились на улице Взлётной. Перед нами лежала почти идеально прямая полоска шоссе без единого препятствия. Сергей вышел из автомобиля, открыл багажник и вытащил из него металлическую сетку. Ему потребовалась всего минута для того, чтобы развернуть эту сетку на корпус автомобиля и закрепить её в определённых местах. — Машина к прыжку сквозь время готова, — доложил мой товарищ, закончив настройку, — Теперь нам надо договориться, в когда мы отправимся. — В смысле, в какой год? — уточнил я. — Да, — кивнул Сергей, — В каком году ты хочешь покупать лекарство? Я задумался. До сих пор наше путешествие в будущее представлялось мне весьма абстрактно, и вот, когда оно начало приобретать конкретные черты, я понял, что так и не решил, какой именно год меня интересует. — Лекарство в качестве опытных образцов должно появиться через десять лет, ещё лет через пять оно будет в аптеках, — решил я, — Так что давай в 2000-й. — Я бы не был столь оптимистичен, — возразил мой друг, — В последнее время научно-технический прогресс развивается не так быстро, как хотелось бы. Я не специалист в фармакологии, но ведь возможны, как это вышло с постройкой термоядерного реактора, различные непредвиденные проблемы. — И какой год ты тогда предлагаешь? — 2017-й. К этому времени лекарство будет уже давно разработано. Кроме того, мне всегда было интересно увидеть, как будут отмечать столетие Великого Октября, а то пятидесятилетие я не помню — маленький был. — Нет, в праздничное время лучше не соваться. Только представь себе, какого размаха торжества в это время будут по всему Союзу! Вся эта суматоха нас может сильно задержать в поиске лекарства. — Давай тогда двинем ровно на тридцать лет вперёд. Согласен? Я согласился. Тотчас же мой друг наклонился к панели управления и набрал на встроенной клавиатуре код, означавший движение на тридцать лет вперёд. — Всё, стартуй, — дал команду Сергей. Я вдавил педаль газа, и автомобиль понесся по гладкому асфальту. — Есть скорость в сто километров в час! — отрапортовал я через несколько секунд. — Попробуй всё-таки побыстрее, — попросил Сергей, — я не хочу, чтобы наши ноги оказались в будущем без тел. — Всё, — сообщил я, когда стрелка спидометра подползла к значению в сто двадцать километров в час, — быстрее опасно. — Тогда поехали! — махнул рукой, словно Гагарин, мой товарищ. Краем глаза я успел заметить, как Сергей поднёс палец к одной из кнопок на пульте управления и уверенно нажал на неё. В тот же миг вокруг автомобиля вспыхнул яркий свет, который тут же погас. На мгновение я почувствовал, что куда-то проваливаюсь, а сердце моё замирает. Ещё через миг нас сильно тряхнуло, словно мы на такой бешеной скорости преодолели железнодорожный переезд. Похоже, что мы были в будущем. Прыжок сквозь время закончился, но нас продолжало трясти. Я затормозил, аккуратно, как только мог. Теперь можно было отдышаться и осмотреться. День из солнечного превратился в пасмурный. Всё вокруг было в лёгком тумане, из-за чего ни городских кварталов позади, ни здания донецкого аэропорта впереди не было видно. Я рассмотрел дорожное полотно, по которому мы только что тряслись. Качество дороги, вопреки ожиданиям, резко упало. И дело даже не в том, что асфальт потрескался от времени. Присмотревшись, я обнаружил, что асфальт потрескался не столько от времени, сколько от проезжавшей по нему тяжёлой техники. Это показалось мне очень подозрительным. Где-то вдалеке послышались раскаты грома. Гром в январе под Донецком? Невозможно! Но что тогда это за грохот, если не гром? И тут меня осенило. Мы же в каком-то километре от аэропорта! А в 2015 году не только военные, но и гражданские самолёты будут летать быстрее звука. То есть я умудрился принять за гром звуки, с которыми самолёты преодолевают звуковой барьер. Сопровождавший меня гениальный изобретатель не обращал внимания на такие мелочи, как разбитая дорога и далёкий рокот. В эйфории от того, что его изобретение сработало, он перечислял, что планировал увидеть: — В этом году должны быть повсеместно доступны терминалы, с которых мы можем подключиться к хранилищам цифровой информации, с их помощью ты будешь искать данные о лекарстве от диабета. Я же хочу посмотреть на колонию на Луне. Там должны быть разработки гелия-3. А интересно, как люди высадились на Марсе? Это должно было случиться лет десять назад… — Давай сначала я куплю лекарство, а потом ты займёшься колониями на Марсе, — вернул я друга в реальность, — поехали в город. — А давай махнём в аэропорт? — предложил Сергей, — отсюда он ближе, чем центр города, и аптека с лекарствами там должна быть приличная. Заодно посмотрим, в какие страны можно попасть из Донецка образца 2015-го года. Я согласился — очень уж хотелось поскорее вернуться домой с лекарствами для Нади. Однако «махнуть» в аэропорт у нас не получилось. На подъездах к аэропорту и без того разбитая дорога была перегорожена бетонными блоками. За ними сидели люди в одежде защитного цвета. Не понимая, что происходит, я затормозил примерно в сотне метрах от них. Желая выйти и разобраться, я уже начал открывать дверь, как вдруг по нам без предупреждения открыли огонь. Я, не ожидавший такого подвоха, оцепенел, и мы бы так и остались стоять на линии огня, если бы внезапно возникшая в лобовом стекле дырка от пули не привела меня в чувство. Молниеносно переключив рычаг скоростей на задний ход, я дал полный газ. Подгоняемые автоматными очередями, задом наперёд мы понеслись обратно к городу. К счастью, туман вновь накрыл нас, отрезав от стрелявших. Затерявшись в тумане, я, чуть не съехав с дороги, развернулся и на полной скорости погнал к городу, не обращая внимания на отвратительное качество дороги. Ещё один блокпост, преграждавший въезд в город, я заметил слишком поздно. Лишь случайно никого не задавив, мы пронеслись сквозь него. К счастью для нас, из него по нам не стреляли, только дали очередь в воздух и проорали что-то вслед, похоже, какую-то ругань. Отъехав по пустынным улицам примерно на километр от последнего блокпоста, я откинулся на спинку кресла и попытался перевести дух. Но ничего из этого не вышло. Мысли скакали в голове, словно тушканчики по пустыням Средней Азии. Позади нас снова раздался рокот, но теперь было понятно, что это вовсе не сверхзвуковые самолёты. Грохот, который я вначале принял за гром, оказался рокотом артиллерийской канонады. — Мы что, в Афганистан попали? А ну-ка, отвечай, изобретатель *****, куда ты загнал свою машину времени?! — закричал я вне себя от внезапного, тошнотворно-липкого страха, охватывающего мирного человека на войне. — Что ты! — Сергей замахал руками, словно пытался отогнать непрекращающийся гул канонады, — географически мы должны оказаться в том же самом месте, где и были. Я это в первую очередь продумывал… Я видел, что он тоже ужасно боится. Сергей не выносил неизвестности, а нас окружала полнейшая неизвестность. Ко всему прочему, мой обычно милый друг был ещё и зол. Да и как могло быть иначе? Ещё недавно он был безумно горд первым испытанием выдающегося изобретения. Тем более Сергею льстило, что созданная им машина способна выручить из беды его старого друга. А теперь оказалось, что забросила нас на какую-то войну. — Слушай, а может быть произошёл системный сбой, из-за которого мы попали в 1943-ий год? — предположил Сергей, и тут же сам себе ответил, — нет, в 1943-ем Взлётной улицы ещё и в помине не было… — Неужели всё-таки началась Третья мировая? — спросил я подавленно. — Не знаю, — ответил Сергей, — если и началась, то какая-то неполноценная. Если бы такая война действительно случилась в полном объёме, здесь сейчас бы была радиоактивная пустыня, а тут даже радиация не повышена, — с этими словами изобретатель показал мне извлечённый из бардачка счётчик Гейгера. Тем временем окружавший нас туман рассеялся, и можно было осмотреться, что мы и сделали, выйдя из автомобиля. Конечно же, никаким Афганистаном здесь и не пахло. Это был наш родной Донецк, только разбитый и опустошенный войной. Вокруг нас простирались знакомые кварталы. Здесь мы играли в детстве, ходили в школу, отсюда ездили в институт… Теперь же нас окружал мёртвый город. Опустевшие дома каменными призраками обступали автомобиль, пялились на нас выбитыми взрывной волной окнами. Некоторые подъезды обрушились, приоткрыв вид на внутренности комнат. От многих частных домов остались лишь выжженные проплешины. Я взглянул на Сергея. На моего товарища было жалко смотреть. Запавшими глазами он рассматривал картину окружавшего нас разгрома. Нет, не таким он представлял себе будущее! Впрочем, и я выглядел не лучше, подавленно оглядывая погружённые в хаос кварталы. Так, оторопело мигая, мы стояли на холмике у всех на виду, что стало нашей самой страшной ошибкой.