8 дней в плену

Этот день должен был пройти как обычно, Пётр к нему привык за время пребывания в плену. Он привык к тому, что ближе к обеду приходит Тони, кормит его и хоть как-то заглушает навязчивое одиночество, произнося несколько непонятных ему фраз на своём языке. Но, увы, этого не произошло. Всё начиналось довольно обычно: Пётр проснулся, вытер краем рубахи нескончаемые слёзы и, боясь пошевелиться, тихо лежал, смотря в потолок. Когда он услышал шаги возле двери, то подумал, что к нему опять пришёл Старк мучить непонятными вопросами, но всё было намного хуже. Дверь в камеру распахнулась и с сильным грохотом ударилась об стену, от чего Пётр вздрогнул, сев и прижав к себя одеяло. Вместо улыбающегося Тони в комнату вошли двое солдат в немецкой форме и, вырубив мальчишку ударом по голове, утащили за пределы камеры.

***

Пётр очнулся на том самом стуле, в той самой комнате, когда его только привели в этот ад. Пётр впал в истерику и его затрясло, он просто начал рыдать не останавливаясь, иногда издавая стоны. Он дергал руками и ногами, пытаясь вырваться, но кожаные ремни не пускали его. Он был связан по рукам и ногам. Пётр не хотел снова испытывать боль! Уже знакомый ему палач подошёл к нему и ударил по лицу. От этого Пётр вскрикнул и замолк, тихо скуля. — Где прячутся партизаны? — холодно спросил он. Пётр же был не в состоянии что-либо отвечать, он говорил уже сто раз, что не знает, но ему не верили, и никогда не поверят. Тогда мужчина взял большие ржавые пассатижи со стола и заставил мальчишку положить руку ровно, ладонью вниз. Пётр шумно выдохнул и тихо исступленно что-то зашептал. Палач промолчал, холодно смотря прямо в заплаканное лицо мальчика, а после принялся вырывать ему ногти на правой руке. Всего одно мгновение — и палач вырвал ноготь с небольшим куском мяса с большого пальца пленника. Пётр взвыл, его тело пронзила страшная боль, а из пальца хлынула кровь, стекая маленькими струйками вниз. — Повторяю ещё раз, где партизаны? — всё также холодно спросил немец у рыдающего мальчишки. В ответ он получил тихий скулеж и всхлипы, поэтому направил пассатижи на второй палец. В комнате вновь раздался болезненный, громкий вой.

***

В дверь кабинета Тони раздался продолжительный и настойчивый стук, но никто не открывал дверь, после чего стучавший мужчина медленно открыл дверь и прошёл в комнату. Увидев лежавшего на диване спящего Старка с пустой бутылкой коньяка на полу, он ни капельки не удивился. Такое случалось довольно… часто. Особенно в первые дни, когда Тони лично присутствовал при казни заключенных. — Господин Штандартенфюрер Старк, простите за беспокойство… — не успел мужчина продолжить, как проснувшийся Тони его прервал своим криком: — Да как ты посмел входить ко мне без разрешения?! — он тут же поднялся с дивана, будто и не спал вовсе. — Простите, виноват! — отдав честь, солдат продолжил: — Просто там того парня повели на допрос, ну, к которому вы ходите. «Что?!» — пронеслось у Тони в голове, и он, моментально вскочив, вылетел из просторного кабинета, и, быстро спустившись вниз по лестнице, побежал в сторону комнаты допроса, попутно понимая, что ему действительно стал дорог этот парнишка. Он забежал в комнату. — Отставить! — гаркнул он. Когда Тони оглядел замученного, истекающего кровью Питера, которому успели вырвать ногти со всех пальцев на руке, у него сильно сжалось сердце. Когда он увидел его взгляд, то был шокирован — Питер впервые на него посмотрел как на божество, роняя слёзы и хрипло скуля от боли. — Кто отдавал приказ вам?! — повышая голос, кричал Старк на солдат. Хотелось разнести всё к чертовой матери, расстрелять всех и убежать с мальчишкой на конец света. — Я приказал, — мужчина лет тридцати показался сзади Старка, — он у нас уже пять дней, а мы ничего так и не добились, а вы вместо того, чтобы из него информацию выбивать, кормите нашей едой! Сегодня утром было опять совершено нападение, а мы не можем задержать партизан! — Вы забываетесь, Штурмбаннфюрер, здесь я командую, а не вы! — со злобой осмотрев своих подчинённых, Тони сам подошёл и развязал Питера, после чего добавил: — Я сам буду решать, что делать с моими заключёнными! После того, как Тони развязал Питера, он схватил его грубо за волосы, толкая на пол, и потащил по полу прямиком в коридор, а оттуда собирался тащить в камеру, но остановился, секунду поразмыслив. Старк напоследок ударил плачущего юношу по лицу, замечая довольное выражения лица у своих коллег, захлопнул дверь. Питер лежал на боку, изо рта стекала кровь, ладонь кровоточила и адски болела, он плакал и стонал изо всех сил, как только мог, казалось бы, что слёз уже не оставалось, но они шли снова и снова. Тони аккуратно приподнял его голову и, посмотрев юноше в глаза, поднёс свою флягу с водой, давая попить. После Старк взял дрожащую руку мальчика и полил спиртом, причиняя тому сильную боль. Слушая крики Питера, он закончил обрабатывать. Он достал из заднего кармана брюк бинт и стал заматывать руку, смотря Питеру в лицо. Спустя пару минут Старк нежно притянул его к себе на колени, а тот в свою очередь уткнулся ему в живот, тихо всхлипывая. — Прости, — Тони начал успокаивающе гладить по голове мальчика, а вскоре и вовсе чмокнул его в лоб. Теперь следовало успокоить мальчишку. Пётр сжался, громко всхлипывая и пытаясь успокоиться. Он дергался на прикосновения, но уже не так сильно, слова Тони успокаивали и убаюкивали его. Наконец, когда боль более-менее отступила, Пётр поднял голову и благодарно посмотрел на Тони. Тот поначалу опешил, но после улыбнулся в ответ уголками губ. — Спасибо, — совсем тихо произнёс Пётр, вновь положив голову на колени Тони. — Спасибо, дядя Тони…