Правда

      Несмотря на то, что он, по словам мамы и врачей, проспал почти четыре года, ночью Карл бессонницей не страдал. Он сам не заметил, как уснул и, открыв глаза уже утром, первые несколько секунд снова не мог понять, где находится. Но память быстро подсказала верный вариант, в который до сих пор сложно было поверить. Он бы с большей лёгкостью представил, что именно эта реальность является его сном. Игрой умирающего мозга, растянувшейся для него самого на целую новую жизнь. Ведь кто знает, как оно там бывает после смерти?       Сегодня ему удалось даже до туалета дойти самостоятельно, хотя всю дорогу приходилось хвататься за стены, с трудом поднимая, сгибая и разгибая собственные ноги. Вернувшись из крошечной ванной комнаты, находящейся в очень скромных размеров палате, он упал на пол, не дойдя всего пары шагов до койки. В памяти всплыли первые неловкие попытки Джудит ходить. Она путалась в своих пухлых ножках, то и дело падала и заливисто хохотала вместо того, чтобы расплакаться, как это сейчас делал её глупый старший брат.       Из последних сил подтянувшись непослушными руками, Карл не без труда забрался на койку. Думать о Джудит не хотелось. Потому что в этом мире её определено не было, иначе мама бы что-нибудь сказала ему о сестричке, привела бы её сюда ещё вчера вечером. И ни о каких других детях она тоже не говорила. Так что получается? Джудит была просто плодом воображения Карла? Как и будущий ребёнок Мэгги?       В голове это всё укладывалось с трудом, и Карл с удовольствием отвлекался на начавший свой обход медперсонал. Его заверили, что он восстанавливается, как и все молодые люди, очень быстро, и пообещали, что уже на днях ему будет позволено отправиться домой. Следом за ними в плату вошла взволнованная мама, которая, судя по заплаканному и уставшему лицу, всю ночь боялась, что Карл снова уснёт на три года. А он в глубине души надеялся на это. И чувствовал себя чертовски виноватым из-за этих надежд. Виноватым, в первую очередь, перед мамой.       — Шейн придёт вечером, он на работе. Я взяла небольшой отпуск, чтобы проводить время с тобой, — улыбнулась мама, снова начав кормить его с ложечки, хотя врач говорил о том, что Карлу пора пробовать есть самостоятельно, пусть поначалу с этим и возникнут серьёзные проблемы. — Знаешь, родственникам выделяют некоторое время, в зависимости от того, насколько быстро проснувшийся восстанавливается.       — Ты работаешь? — улыбнулся Карл, которого больничная пища, ему позволенная, совершено не насытила.       И казалось бы, он, давно привыкший урезать свои порции до минимума, не должен был испытывать голод, едва позавтракав, но организм, тратящий массу сил на то, чтобы войти в привычную колею, требовал больше.       — Да, сейчас работают практически все. Работников не хватает. Шейн ведь говорил тебе, что людей теперь гораздо меньше? Многие предприятия вынуждены были закрыться. Осталось только самое важное. Ну и самое прибыльное. Хотя лично я не так уж много пользы приношу обществу, работая в магазине одежды. Но это ведь ещё и деньги. Сейчас всё очень дорого. Мне хотелось, чтобы ты, проснувшись, не испытывал ни в чём нужды.       — Но тебе там нравится?       — Не могу сказать, что я всю жизнь мечтала о такой работе, но меня все устраивает. Когда ты поправишься, обязательно посмотришь на моё рабочее место. Да и вообще, нужно будет изучить город. Вместе, хорошо? Мы ведь были в Атланте в последний раз, когда тебе было всего пять лет, ты наверняка ничего не помнишь. До начала занятий в школе ещё больше двух месяцев, думаю, к тому времени ты поправишься и…       — Мам, — Карл перебил её, коснувшись руки. — Давай не так много сразу, ладно?       — Хорошо. Хорошо, Карл. Я просто…       — Я знаю, — кивнул он.       Она просто всеми силами хотела как можно скорей окунуть его в эту новую жизнь. В свою жизнь, в свой мир. Наверняка она хотела, чтобы он как можно скорее забыл всё пережитое там. Там, где остался папа и остальные. Шейн ведь говорил вчера, что мама не любит вспоминать о том мире, не любит говорить о нём. Даже не спрашивает Карла, как там. Что там было. Как отец.       Дверь в плату приоткрылась, и на пороге показалась девушка. Карл сначала подумал, что она ошиблась и сейчас извинится и уйдёт, но что-то в лице тоже оглянувшейся на неё мамы подсказало, что это кто-то знакомый. Он вгляделся пристальней в красивую смущённо улыбающуюся гостью — рыжие волосы, волнами спадающие на худенькие плечи, веснушки на щеках, карие глаза — и неуверенно выдохнул:       — София?       — Надо же, ты узнал меня. — Она приветливо кивнула его маме, которая суетливо встала с места и, пробормотав что-то о том, что ей не помешало бы перекусить, вышла.       Карлу показалось странным, что мама так быстро убежала, что она не осталась немного поболтать с Софией, спросить, как у неё дела. Но откуда ему знать? Может быть, они общались час назад и договорились, что Карлу и Софии лучше поговорить наедине, чтобы им было проще?       Кстати о сложностях. Карл с удивлением понял, что смущается, наблюдая за тем, как буквально сверкающая чистотой девушка, пахнущая чем-то, похожим на ландыш, с кучей фенечек на руках, с блестящими распущенными волосами, в розовой майке и светло-голубых порванных явно не от падений, а для красоты джинсах, присаживается на стул рядом с его койкой и так же растерянно, как и он сам, улыбается, нервным движением поправляя ремешок сумочки на своём плече.       Энид не носила таких крошечных бессмысленных сумочек, у неё не было такой модной красивой одежды, от неё никогда так не пахло, и на её губах никогда не сверкало что-то блестящее, так и притягивающее взгляд! С Энид было проще. София за каких-то три с половиной года стала совсем чужой.       — Прости, я не часто вот так… Я обычно встречаюсь с просыпающимися людьми… ну, оттуда, — заговорила она, когда пауза чересчур затянулась. — Когда они приходят в гости к Андреа. К Мэрлу в гости обычно никто оттуда не приходит. Не знаю почему, он весёлый такой. Ты помнишь, как мы в первый вечер, когда он появился в нашей группе, пугали друг друга страшилками о том, что он страшный людоед?       — Помню. Он нам позже очень помог. Перед тем, как умер. И Мишонн спас. Ты её не знаешь, она…       — Я знаю её. Мы с Андреа к ней ходим. Ну, то есть, мы сначала ходим к маме, а потом идём к Мишонн, потому что она хорошая подруга Андреа. Мы и к тебе иногда заходили, и к папе твоему, к Дэрилу, к Глену. Глен недавно проснулся.       — Это всё…       — Слишком сложно, да? — улыбнулась София, лёгким и, наверное, незаметным для неё движением перекинув волосы за спину, отчего они ещё больше засверкали на солнце, заглядывающем через приоткрытое окно в палату. — Тебе сложно представить, как всё тут у нас происходит, а мне сложно вообразить, через что ты там прошёл. Я знаю, тебе пока много говорить тоже непросто. Это все знают. Но потом тебя будут много спрашивать. Власти всегда всех опрашивают, так принято. Ну, а потом и остальные.       — Остальные?       — Да, готовься. Глен придет узнавать у тебя про Мэгги, а с ним ещё Бет и мистер Грин, они живут все вместе. Бет классная, ну, ты знаешь, конечно. Мы с ней подружились. А ещё обязательно придёт Андреа узнавать про Мишонн. А Мэрл будет узнавать про Дэрила. Есть ещё люди, их даже Андреа не знает, но они знают Глена, Бет, наверное, и тебя тоже. Ты всех увидишь.       — А ты пришла первая спрашивать про Кэрол… про твою маму?       Карл судорожно попытался вспомнить свою последнюю встречу с Кэрол, но, как назло, в голове был лишь сплошной сумбур.       — Не сейчас, — покачала головой София. — Я знаю… Эми… Ты помнишь Эми?       Карлу пришлось в самом деле напрячься, чтобы предположить:       — Сестра Андреа?       — Точно! Эми работает в подобном месте, и я знаю от неё, что в самые первые дни лучше не расспрашивать вас. Потом будет легче и говорить, и вспоминать. Я потерплю. Не так давно Глен рассказал мне очень-очень много.       — Эми, Андреа, Мэрл. Ты…       — Ага, Андреа мой опекун теперь. А Мэрл с ней живёт, они не поженились, но вместе. И Андреа сказала, что они с твоей мамой договорились, что я буду помогать тебе осваиваться, по старой дружбе, так сказать.       София скорчила забавную рожицу, и Карл неуверенно улыбнулся ей в ответ. Вот уж точно всё совсем непросто. Как понимать её слова и выражение лица? Как то, что она на самом деле считает эту обязанность не очень-то приятной? Как то, что ей это всё, как и Карлу, кажется глупым? Хотя, наверное, и ему самому, если бы он, как София, продолжал расти в обычном мире, со всеми благами цивилизации, казалось бы не очень весёлым становиться нянькой для человека, проснувшегося после четырёх лет сна и всё ещё мысленно живущего в совершенно другом мире, полном войн и потерь.       — Можешь не напрягаться, — пробормотал он скованно.       — Мне всё равно делать нечего, — пожала она плечами, снова начав теребить в руках ремешок своей сумочки. — А к маме я захожу часто, просто на минутку посмотреть на неё. Она тут рядом совсем, так что мне не сложно будет ходить и к тебе. Твоя мама с Шейном живут недалеко от нас, правда, они не ходят к нам в гости, да и мы к ним тоже. Не знаю, Шейн вроде бы не против, но твоя мама… В общем, там посмотрим, как оно будет. Уверена, ты быстро освоишься!       — Ага, — кивнул Карл, на миг даже позавидовав её беззаботной жизни.       Она ничем не занята, у неё масса свободного времени, которое она посвящает подбору новых сумочек и этих блесков для губ. Может быть, у неё есть такой же модный и беззаботный парень, которому тоже посчастливилось проснуться почти сразу, и они попытаются ввести Карла в свою компанию, а потом, когда у него ничего не выйдет, облегчённо выдохнут: они ведь честно старались — этого вполне достаточно.       Почему-то он был заведомо уверен, что жизнь здесь не заладится. Даже мама, рядом с которой он был счастлив находиться после стольких лет разлуки, казалась совсем чужой. В первую очередь потому, что она смотрела на него с затаённым страхом в глазах. И потому что совсем ничего не спрашивала об отце. Может быть, ей было неприятно, что он с Мишонн, но она ведь и сама не одна.       — Ладно, кажется, я тебя совсем утомила. — Заметив, что он не пытается поддержать разговор, София встала со стула. — Ты отдыхай, я завтра снова заскочу! Подумай, может быть, ты хочешь что-то узнать или кого-то увидеть поскорей. Можешь мне сказать, и я всё устрою. Мама тебе телефон ещё не давала? Нет? Ну, когда даст, сможешь звонить по любым вопросам! Пока-пока!       Помахав ему на прощание, София выскочила из дверей палаты так стремительно, словно её кто-то в спину подталкивал. Похоже, это Карл её совсем утомил своим немощным видом и неспособностью поддерживать сейчас светскую беседу на интересующие её темы. Да и какие темы её могут интересовать, кроме того, что он может рассказать о Кэрол? Что вообще интересует тут девушек? Карл с Энид обычно обсуждали, как поступили бы в той или иной ситуации на месте взрослых, говорили об Александрии и Хилтопе, о Нигане, о том, как построить лучшее будущее. А о чём говорят здесь? О телефонах, новых джинсах и о том, какие забавные эти просыпающиеся люди с их странными фантазиями о параллельном мире?       Вряд ли Карл скоро сможет говорить о том же.