Правда

      — Тебе там, наверное, очень хорошо, да? Ты так долго не возвращаешься. У тебя там своя жизнь, совсем другая. Ты вообще помнишь обо мне? Помнишь, что я существую? Ты же верила в бога. Ты мне всегда говорила, что бабушка с дедушкой и тетя Кейт живут на небесах и наблюдают за нами. И что однажды мы с ними соединимся. Так почему же тебе даже в голову не пришло соединиться со мной? Получается, что без меня тебе лучше. Без меня ты можешь жить, как хочешь, даже в том страшном мире, порождённом массовой фантазией или неизвестно чем. Без меня ты наконец стала собой. Когда ты вернёшься, если ты вернёшься, ты меня вспомнишь вообще?       Утерев слёзы, София резко встала со стула у койки матери, на которой та лежала, практически не подавая никаких признаков жизни. Она лежала так уже не первый год, почти не меняясь, только вес снижался, волосы отрастали, да кожа становилась все бледней. Поначалу София, приходя сюда, напряжённо вглядывалась в её лицо, стараясь уловить малейшее движение губ, легчайшее дрожание ресниц. Она верила, что мама вот-вот откроет глаза, улыбнётся ей, протянет руки и наконец прижмёт к себе. Но теперь надежды становилось всё меньше. А обиды — больше.       Да, разумеется, мама не знала наверняка, что, умерев там, встретится с Софией здесь. Но она вела там такую насыщенную жизнь! У неё там было всё, к чему она так стремилась: свобода, самостоятельность, уважающие и любящие её мужчины. И, может быть, упрекать её в чём-то было эгоистично, но и радоваться за маму всем сердцем у Софии не получалось.       Вздохнув и поднявшись на ноги, она ещё несколько секунд смотрела на до боли знакомые черты родного лица, а потом резко вышла из палаты. Ей пришлось постоять несколько минут у плаката с советами и словами поддержки для тех, кто всё ещё надеялся на пробуждение близких. Эти строчки она выучила наизусть давным-давно, и мозг их уже не воспринимал, лишь глаза машинально скользили слева направо.       Решив, что она уже достаточно успокоилась, чтобы заглянуть к Карлу, София растянула плохо слушающиеся губы в улыбку и прошла дальше по длинному коридору. Подошла к его палате и заглянула в щёлку приоткрытой двери. У Карла были посетители: немолодая чернокожая женщина с большой яркой сумкой в дрожащих руках и мальчик лет семи-восьми.       — Твоя мама мне много рассказывала о тебе, Андрэ, — говорил мальчику Карл, глядя на него во все глаза.       Взгляд у него ещё был довольно странный. Один глаз казался словно бы застывшим — София знала, что им он практически ничего не видит. Но вскоре всё должно было восстановиться, как это случалось с другими.       — Мишонн счастлива? Правда, счастлива? — всхлипнула женщина, которая, видимо, была матерью Мишонн.       — Если бы Андрэ был рядом, она была бы в разы счастливей, — сказал Карл. — Но вообще, они с отцом выглядели вполне счастливыми в спокойные дни, да. Не волнуйтесь за неё, пока она с папой, он не позволит ей страдать.       — Мы ждём её обратно. Но утешаемся тем, что ей там хорошо…       София тихонько отошла от палаты, заметив, что сюда направляются ещё какие-то люди, тоже ей не знакомые. Она не знала и Мишонн, но очень много слышала о ней от Андреа и читала на форумах, посвящённых жизни в том мире. София даже видела её несколько раз, заходя вместе с Андреа к ней в палату. Эта Мишонн много говорила о своем сыне, если верить Карлу. Так почему же мама словно вычеркнула её из своей жизни?       Это казалось несправедливым.       — Андреа, ты не жалеешь, что у тебя нет детей? — спросила она позже, вечером, когда они вдвоём готовили нехитрый ужин, состоящий из стейков и салата.       Сегодня Мэрл не работал и сейчас вышел в магазин купить себе пива, запасы которого в холодильнике снова — чертовски быстро, как он считал — закончились.       — Чёрт!       Андреа, режущая помидор, вздрогнула и замахала рукой, по которой тонкой струйкой потекла кровь. Следующие пять минут они промывали и обрабатывали, к счастью, не слишком глубокий порез и сожалели о повреждённом ногте. А потом Андреа со вздохом уселась за стол, уступив место у доски Софии, продолжившей нарезать овощи для салата.       — Ты прямо вовремя об этом спросила, — громко хмыкнула она.       — В смысле? — не поняла София.       — Я как раз узнала, что детей у меня больше и не будет.       — Это… это плохо?       — Не знаю, — пожала плечами Андреа. — Я никогда не хотела детей, если честно. Не понимала, что в них такого уж интересного. Но сейчас знать, что я из женщины превращаюсь в старуху, не очень приятно. Мягко говоря.       — Ты поэтому такая?.. Мэрл думает, что ты на него обиделась.       — Значит, вот откуда этот букет? Он просто решил поднять мне настроение?       Букет или что-то другое сегодня утром, когда Мэрл явился с ночной смены, а Андреа только собиралась на работу, стало причиной довольно громкого спора, разбудившего Софию. Она надвинула подушку на голову, вовсе не желая прислушиваться и узнавать, в чём дело, но пару фраз о каких-то других женщинах расслышала.       — Ага. Это я ему посоветовала купить букет.       — А я решила, что он грехи какие-то свои замаливает, — виновато поморщилась Андреа и провела ногтем по пластырю, обхватывающему её палец.       — Не дёргай! — строго сказала София, перемешивая салат и водружая миску на стол.       Шипящие на сковороде стейки тоже были готовы. Осталось только дождаться Мэрла и можно будет приступать к семейному ужину, которые случались у них не так уж и часто. Хотя… семьёй их сложно было назвать. София не была ребёнком ни одного из них, даже приёмным, а они не состояли в браке. И всё равно им троим было вполне хорошо вместе. Во всяком случае, очень хотелось на это надеяться.       Но сегодня в душу Софии закрались сомнения: а может быть, она и им мешает? Вот сейчас бы им посидеть вдвоём за бокалом вина и романтическим фильмом, а потом всё прочее, для чего не нужны никакие свидетели, даже находящиеся за стенкой… Конечно, представить себе Мэрла за бокалом вина перед телевизором, по которому показывают романтический фильм, было сложно…       — Почему ты вдруг спросила о детях? — поинтересовалась Андреа.       — Просто, — пожала плечами София, присаживаясь за стол напротив неё и пряча взгляд. — Ты ведь не жалеешь, что их не было, да? У тебя была полная жизнь, карьера, мужчины и всё такое…       — Положим, карьера и мужчина у меня есть до сих пор, чему я несказанно рада. А ещё у меня есть ты, — улыбнулась Андреа. — За эти полтора года я так привыкла к тебе, что уже и жизни без тебя не представляю! Но, признаюсь честно, мне нравится вот именно такой вариант взрослой дочки-подруги, с которой можно обо всём поговорить, прошвырнуться вместе по магазинам, приготовить ужин. Все эти сопли-слюни, подгузники и истерики… об их отсутствии в своей жизни я не жалею. Во всяком случае, большую часть времени.       — Ясно, — кивнула София.       Она встала из-за стола, выглянула в окно, но Мэрла видно не было.       — Достанешь сок, раз уж встала? — попросила Андреа, откинувшись на спинку стула, и с наслаждением вытянула ноги.       Налив им обеим по стакану сока, София вернулась на своё место и спросила безразличным, как она надеялась, тоном:        — Вы ведь с мамой были подругами?       — Как тебе сказать… думаю, мы стали бы хорошим подругами, если бы я тогда не потерялась. У нас было не так уж много времени, чтобы узнать друг друга в достаточной мере. Ты сегодня к ней заходила? Как она?       — Ну-у-у, — закатила глаза София и фыркнула. — Ничего нового, знаешь ли. Карл сказал, что от Тобина она уже сбежала, и у неё есть шанс стать королевой. Это пока слухи, но я почему-то не сомневаюсь, что она и правда может начать встречаться с этим странным королём.       — Почему странным? — приподняла бровь Андреа.       — Ну, а кто нормальный объявит себя королём!       — Ты как будто за неё не рада?       — Я рада, — вздохнула София. — Надеюсь, ей с ним будет хорошо.       — Хочешь, я узнаю о нём побольше? Сходим к нему, посмотрим вместе, — предложила Андреа и, дождавшись согласия, выраженного унылым кивком, спросила: — А как там Карл?       — Я к нему не заходила сегодня. К нему уже толпой повалили родственники всех подряд. Когда я хотела зайти, там была мама Мишонн и её сын. Ты ведь с ними знакома?       — Да, я с ними знакома. Нужно будет навестить их, уверена, им очень хочется поделиться всем, что они узнали от Карла про Мишонн, — задумчиво сказала Андреа и вынула телефон, чтобы записать напоминание о встрече.       У неё был довольно плотный график, и подобные мелочи быстро вылетали из головы, если она их вовремя не записывала.       — И к Карлу можно будет зайти, — добавила она. — Мы скоро с Мэрлом оба выходные будем, вот и сходим. Ты с нами?       — Как получится, — качнула головой София и с облегчением улыбнулась, услышав в прихожей звук открывшейся двери и шорох пакета с пивом.       Ей вовсе не хотелось обсуждать Карла с Андреа и с кем бы то ни было ещё. Она смущалась в его присутствии, и сама не знала почему. Он смотрел на неё так, словно она ничего в этой жизни не понимала, и, возможно, так оно и было. То, через что он прошёл в другом мире — София могла всё это только представить. Но вообразить себе что-то — не значит это пережить.       Все последние полтора года он был для неё чем-то вроде книжного персонажа или героя фильма, о новых приключениях которого она с удовольствием узнавала. Она приходила к нему и болтала обо всём на свете, сама придумывая за него ответы и слова ободрения. Но теперь всё было иначе. Он оказался живым и настоящим, он смотрел на неё своим странным взглядом, отвечал на её вопросы, что-то говорил ей и спрашивал сам. Но София больше не могла разговаривать с ним так, как прежде.       Теперь он стал совсем чужим.