Правда

      Дав согласие на приём посетителей, Карл даже представить не мог, на что подписался. Недаром не только мама была против этого, но даже Шейн советовал немного подождать, мол, никуда оно не денется и ещё успеется. Карл ждать не хотел. Он чувствовал себя почти что должником этих людей, ведь он вернулся, а их близкие — нет.       Но кто же знал, что их окажется так много? Кто мог предположить, что, помимо самых близких знакомых, к нему начнут приходить люди, о которых он не знает ровным счётом ничего! Да, несомненно, визит матери Мишонн и её сына был для него большим эмоциональным испытанием. Да, ему непросто было смотреть на то, как заливается слезами жена Моргана, горячо любящая мужа по сей день, и как зло кусает губы Дуэйн, словно обижаясь на него за что-то. Да, он с трудом сдержал слёзы, увидев Хершела, Глена и Бет, которые искренне радовались ему и так же искренне горевали из-за Мэгги, единственной, оставшейся вдали от семьи.       Но приходили и другие. Те, кто расспрашивал его о жителях Александрии, Хиллтопа и даже Королевства. Те, кто робко интересовался судьбой Спасителей, большинство из которых Карл даже по именам не знал. Он повторял: «Простите, не знаю!», наверное, не меньше сотни раз за последнюю неделю и, кажется, был обречён повторять это вечно.       Однажды, после вереницы незнакомых людей, к нему зашла, держась за руки, пара, примерно ровесники его родителей. Они подошли к нему, уже уставшему к вечеру от десятков лиц и вопросов, очень тихо и, словно понимая его состояние, виновато улыбнулись, переглянувшись.       — Ты ведь знал Энид? — спросила женщина.       И Карл сразу понял, что это её родители. Он вспоминал всё, малейшую мелочь о ней, каждый их разговор, глядя на её плачущую мать и поникшего отца. Он и сам скучал по отцу, но их горе по дочери казалось куда сильней. В эти моменты он начинал немного понимать, через что прошла его мать, вернувшись в этот мир без него.       — Она сейчас с Мэгги. Мэгги о ней позаботится, — сообщил, рассказав всё, что знал про Энид Карл и прикусил язык.       Возможно, они хотят слышать вовсе не это. Возможно, они желали бы услышать, что она там находится на краю гибели и вот-вот вернётся сюда к ним.       — Главное, чтобы она была в безопасности, — прошептала её мать.       Они благодарили Карла так долго и пылко, что ему стало неловко. А ещё они рассказали, что Энид находится здесь же, только на другом этаже, и Карл, выдавив из себя улыбку, сказал, что он непременно навесит её, что и сделал на следующее же утро.       К этому времени он, каждый вечер изнурявший себя на больничных тренажерах, уже вполне мог самостоятельно добраться до её палаты и даже подписать открытку своим именем. Наверное, Энид, даже если она проснётся ещё нескоро, будет приятно увидеть, что он о ней не забыл. Он взял её за руку и долго смотрел ей в лицо, не веря, что совсем недавно они вместе болтали, смеялись и целовались.       Нельзя сказать, что Карл любил её без памяти. Она была красивая, она была умная и хорошая. Но самое главное — она была единственной девчонкой его возраста рядом. И его самолюбию очень польстило, что она выбрала его. Ему было с ней хорошо, и всё же их отношения он воспринимал как нечто должное, без большого трепета и волнения, просто понимая, что им суждено быть вместе, поскольку иных кандидатур вокруг маловато. Он знал, что однажды они станут жить вместе, как отец с Мишонн, и единственное, что волновалось у него при мыслях об этом — его тело.       Возможно, благородным было бы сейчас, сидя у её ложа, пообещать, что он её дождется, что не взглянет ни на одну девчонку, хотя их здесь должны быть сотни и тысячи, но Карл прекрасно понимал, что это будет глупо. Может быть, Энид проснётся через неделю или месяц и, может быть, они снова будут вместе. А может быть, она останется там на годы. И в таком случае и он, и она вряд ли будут думать друг о друге, как о препятствии для новых отношений.       Карл вернулся к себе и слегка запнулся на пороге, увидев, что в его палате сидят Андреа с Мэрлом. Он невольно окинул небольшое помещение вопросительным взглядом, ища Софию, которая перестала к нему приходить ещё неделю назад, то ли понимая, что ей сложно будет пробиться через толпу визитёров, то ли посчитав свою миссию выполненной.       — Боже мой, Карл, как ты вырос! — Андреа заключила его в объятия, и он с удовольствием вдохнул сладкий запах её духов.       Она была ничуть не младше его матери, но выглядела абсолютно шикарно в узких джинсах, голубой блузке, босоножках на высоченном каблуке и с завитыми белокурыми локонами. Да и прилично одетый и чисто выбритый Мэрл был совсем не похож на того грубого грязного мужика, который запомнился Карлу.       — Эй, хватит уже обниматься, Блонди! Этот пацан вот именно что вырос! Так что давай, юный шериф, убирай уже руки! — пробурчал Мэрл.       Вот теперь Карл начал его узнавать.       — Не слушай его, — закатила глаза Андреа и помогла ему добраться до койки, словно он до сих пор был немощным.       Хотя отдых ему действительно не помешал бы. И потому Карл, уже привыкнув не стесняться, сел на койку, подложив под спину подушку и вытянув ноги. К счастью, одеваться ему уже разрешили нормально и он был в футболке и спортивных штанах, которые принесла мама, сказав, что купила самое лучшее. Он и не сомневался.       — Я рад вас видеть, — честно сказал Карл.       Не то чтобы он сильно скучал, когда они погибли, и все же видеть их было приятно. А ещё удивительно. Вот бы сказать отцу, Мишонн, Дэрилу, Кэрол и Мэгги, что эти двое вместе! Ни за что бы не поверили!       — Мы тебя тоже, — улыбнулась Андреа. — Мы, конечно, заходили к тебе иногда. Чаще всего к тебе бегала София, сидела иногда часами здесь.       — Да? — удивился Карл.       Надо же. По ней уж точно не скажешь ничего подобного. Возможно, Андреа что-то не поняла, и София навещала в больнице вовсе не его?       — Ты удивляешься, потому что она сейчас не приходит? Она сказала, что у тебя и так гостей слишком много, и что она не хочет тебя утомлять.       — Ты только, пацан, сильно губу не раскатывай, малая ходила к тебе чисто по-дружески, понял? — сделал грозное выражение лица Мэрл.       — О боже, Мэрл, вот теперь он точно подумает о другом! — фыркнула Андреа. — Всего год, как живёт с нами, а уже примерил на себя роль ревнивого отца!       Карл вежливо улыбнулся, подумав о том, что Софии с этими двумя наверняка не скучно. Он, если честно, вряд ли бы смог их долго выдерживать. О том, что София и впрямь часто навещала его, пока он спал, Карл решил подумать как-нибудь потом, когда будет тихо и спокойно.       — Ну, рассказывай, малец. Как там моя сестрёнка? — поинтересовался Мэрл, откинувшись на спинку стула для посетителей.       — Кто?       Карл судорожно попытался вспомнить какую-нибудь сестру Мэрла и Дэрила, которая наверняка потерялась ещё в лагере под Атлантой, когда Андреа, снова закатив глаза, воскликнула:       — Мэрл, прекрати! Вовсе не обязательно пренебрежительно отзываться о Дэриле в попытке скрыть твою заботу о нём. Все прекрасно знают, что ты его любишь и волнуешься за него. В этом нет ничего стыдного. За это, в том числе, я тебя, между прочим, и полюбила!       Наблюдать за сменой выражений лица Мэрла было забавно. Он сначала скривился, услышав о том, что любит своего брата, а потом расплылся в идиотской улыбке, когда Андреа сказала, что любит его. Какие эти двое всё-таки странные!       — С Дэрилом всё в порядке. Он был в плену у Нигана, но вернулся к нам. Он цел и здоров. Сейчас они все должны быть в Хилтопе.       — Значит, в лес от вас ещё не сбежал?       — В лес? — удивился Карл. — Ну, он ходит на охоту. Верней, ходил, когда было поспокойней. На разведку, и всё такое прочее… Но живёт, то есть жил он в Александрии. Что теперь в Александрии будет, я не знаю. Город разгромлен.       — Если б он поселился в лесу, ты бы наверняка заметил, пацан. Значит, не так уж ему с вами и хреново. Хотя жизнь у него, конечно, не позавидуешь, блин: ни дури, ни баб! Ещё и с гомосеками какими-то сдружился, блин! Я чуть не охренел, когда какой-то рыжий задохлик с явно гейскими замашками недавно заявился к нам на порог и начал чего-то про свою дружбу с Дэрилом задвигать!       — Эрик отличный парень, — твёрдо сказала Андреа, и Мэрл тут же заткнулся.       Но надолго его не хватило и он сразу же спросил у Карла:       — Так чего там мой братишка, бабу себе так и не завёл? Даже эта мышь серая, малой нашей мамка, устала сопли ему утирать и по мужикам пошла! Или твой батя с ним своей шоколадкой иногда делится?       — Шоколадкой? — не понял Карл.       А Андреа вдруг густо покраснела, то ли от стыда, то ли от возмущения и, дёрнув Мэрла за руку, вскочила с места:       — На сегодня, я думаю, достаточно! Мэрл, о Дэриле, я думаю, ты всё узнал. А я, пожалуй, заскочу к тебе как-нибудь в другой раз, Карл, поболтаем о Мишонн. Что Софии сказать? Пусть заходит, или тебе пока не до неё?       — Эй, я только начал, — попробовал сопротивляться Мэрл, но, поймав взгляд Андреа, вышел из палаты первым, что-то тихо бурча себе под нос.       А Карл думал, что ему ответить насчёт Софии. Он и сам не понимал, почему мысли о ней заставляют его нервничать. Почему он каждый вечер вспоминает её полные слёз глаза в тот момент, когда она поняла, что Кэрол о ней даже не упоминает. Почему каждый раз, слыша стук в дверь своей палаты, он ожидает увидеть её лицо. Может быть, она вовсе не хочет приходить, и его приглашение станет для неё не самой приятной новостью. А может быть, она всё-таки хочет поддерживать приятельские отношения, и тогда его нежелание видеть её может её обидеть.       — Пусть приходит, если хочет, народу уже меньше. Врачи говорят, я скоро выпишусь, — сказал наконец Карл ожидающей его ответа Андреа.       Она снова обняла его, пообещала, что не пропадёт, и вышла к ждущему её в коридоре Мэрлу. А уже через три минуты в дверь снова постучали. Незнакомый Карлу мужчина вошёл в палату. Карл нацепил дежурную, ни капли не искреннюю улыбку и понадеялся услышать хотя бы смутно знакомое имя. День обещал быть долгим.