Правда

      — У вас и правда все целыми днями питаются только кофе и пончиками?       София протянула ноги, посильнее натянув подол платья на колени, и откусила от пончика, бумажный пакет с которыми лежал между ней и Бет на скамейке. Они сидели напротив полицейского участка и наблюдали за голубями, усердно делающими вид, что вовсе не ждут сладких крошек. Бет довольно щурилась на солнце и уплетала пончики с таким аппетитом, будто никогда не ела ничего вкуснее.       — Нет, конечно, — ответила она. — Все питаются по-разному. А кофе у нас вообще отвратительный, Доун даже поручила мне провести моё личное расследование: почему так происходит, что хуже кофе, чем в нашем полицейском участке, в мире не существует. Но в особо сложные дни пончики спасают всех, и местным кофе тоже никто не брезгует, кофеин в нём всё же присутствует. Наверное.       — В такую жару никакого кофе не хочется. — София отпила через трубочку ледяной напиток, купленный вместе с пончиками в закусочной неподалёку, и лениво улыбнулась. — Ты сказала, что начнёшь рассказывать, когда утолишь первый голод. По-моему, время настало. Я жажду подробностей!       — Ой, да какие там подробности, — отмахнулась Бет, но запылавшие огнём щёки её предали. — Ладно, ладно! Прости, что я ничего не сказала тебе! Я не думала, что папа станет звонить вам и проверять… Боже, так стыдно! Придумала какую-то книжку дурацкую! Ведь всем ясно, что это неправда! Андреа догадалась?..       — Мне пришлось ей всё рассказать, — призналась София и, увидев ошарашенный взгляд подруги, поспешила оправдаться: — Она сказала, что согласна прикрывать твой зад, только если будет обо всём знать! Не переживай, она своя! Да и выбора у меня не было.       — Прикрывать мой зад? — хмыкнула Бет. — Уверена, что Андреа выразилась иначе. Вот оно — воспитание Мэрла!       — Отстань! — засмеялась София. — И давай не увиливай! Где ты была тем вечером, который якобы провела у нас? У тебя с Гаретом?..       — Было свидание. Ох… Я зашла к нему накануне в кафе, так просто, знаешь, мороженого захотелось. Да не смейся ты, у них правда вкусное мороженое! В общем, вместо счёта он принес мне записку с местом и временем встречи. На следующий день он ждал меня. Мы поехали за город, на пикник. И знаешь, это было так круто! Природа, тишина… И немножечко жутко. Я до сих пор вспоминаю ходячих. Знаю, что их тут нет, но вспоминаю. Но это был приятный страх: я в очередной раз убедилась, что теперь всё иначе.       — Так, — напряглась София и выпрямилась на скамейке. — Ты ничего никому не сказала, села в его машину и уехала с ним за город? Бет, не то чтобы я считаю его совсем уж маньяком, но признай, это было… неправильно, вот как это было!       — Ну да, если бы я поехала с Гленом, это было бы нормально, а если с Гаретом — так сразу неправильно!       — Глен в том мире людей не ел. Кстати, пикник… Что вы ели?       — Мясо, — не моргнув и глазом, заявила Бет.       София, в этот момент решив отпить ещё немного напитка, закашлялась. Откашлявшись, она уставилась на подругу, чьё умение смотреть невинным ангельским взглядом тянуло минимум на Оскар, церемония награждения которым, впрочем, в последние годы не проводилась. А та, выдержав долгую паузу, расхохоталась.       — Боже мой, видела бы ты себя! Мы жарили сосиски! Из магазина! В вакуумной упаковке! Фрукты, вино. Ничего такого.       — Да ну тебя!       — Не делай такое обиженное выражение лица. Это я должна обижаться. Мало того, что не придумала ничего лучше, чем рассказать Андреа правду, так ещё и всерьёз считаешь Гарета ненормальным. Я думала, что хотя бы ты…       — Что я? Да, я тебя всегда поддержу, но, Бет, я переживаю, — сказала София. — Я стараюсь думать, что люди, совершавшие там плохие поступки, здесь никогда так не поступят. И всё же… Понимаешь, если они так там поступали и совсем не в целях самозащиты, то что-то такое в них есть! Что-то ненормальное. И нехорошее. И они уже попробовали это и, может быть, им это понравилось, и они захотят попробовать снова, здесь, пусть теперь уже тайком.       — Ну что ж, если Гарет вдруг решит меня съесть в самом прямом смысле этого слова, ты ведь знаешь о нём. Расскажешь всё Доун, она его поймает и я буду отомщена, — вредным голосом сказала Бет. — И я с тобой не согласна.       — В чём же?       — В том, что эти люди ненормальны. Это сон, понимаешь? Просто сон! Да, это общий сон, но сном от этого не перестаёт быть! Если бы это было по-настоящему, папа был бы без ноги, Мэрл — без руки, а Карл и Блейк — без глаза. Уж не говоря о том, что мы все были бы мертвы. Ну слушай, неужели тебе во сне никогда не хотелось кого-то убить или сделать что-то плохое? Неужели ты даже в самом обычном сне никогда ничего не делала из того, что выходило бы за рамки твоего нормального поведения?       София отвела взгляд и принялась мять оставшийся кусочек пончика в руках, рассыпая крошки подальше от себя — голубей она любила только на расстоянии. Да, конечно, ей снилось нечто такое. Ей снились нехорошие вещи. Снилось то, чего она никогда в жизни не делала. Но, если быть совсем уж откровенной, возможно, она бы могла это сделать. Всё зависит от обстоятельств.       — Всем нам порой снится что-то эдакое! Кто-то любит жену, а во сне зажигает с коллегой, которая ему даже не нравится! Кто-то целыми днями сидит за учебникам, зато по ночам убивает монстров пачками! Кто-то во сне убивает человека! Кто-то умирает сам! Кто-то прыгает с крыши многоэтажки и летит! Кто-то видит себя человеком другого пола! Да, конечно, может, кто-то всю жизнь видит только скучные правильные сны. Но лично я таким людям только посочувствовать могу. И знаешь, что ещё?       — Ну что? — София не могла не признать, что некоторая логика в словах Бет есть, и всё же в том мире жила её мама, и ей было сложно думать, что это лишь сон, в котором можно делать друг с другом всё что угодно, просто потому, что это якобы не по-настоящему.       — Гарет мне кое-что рассказал. — Бет залпом выпила тёплый кофе и промокнула губы салфеткой. — Он сказал, что они всей семьёй перед этой эпидемией как раз смотрели Ганнибала. Понимаешь? Это как когда посмотрел фильм про инопланетян, они потом могут присниться! Так и у них случилось! Просто сон, София. Но, конечно, папа никогда этого не поймёт.       — Он стольких уже потерял и боится, что что-то случится с тобой, — повторила София слова, услышанные ею однажды от Андреа.       — Да, но если он продолжит меня так сильно опекать, меня он тоже потеряет. Пусть и немного в другом смысле, — передёрнула плечом Бет и сменила тему: — Так ты говоришь, Карла выписали? Может быть, устроим ему вечеринку? Вот прямо у нас дома и устроим, заодно папа отвлечётся от меня, а то он словно чувствует что-то. Хотя мы с Гаретом ещё даже не целовались! Просто провели вместе время, познакомились поближе, ну и договорились о следующей встрече.       — Меня о ней тоже предупреди, — хмыкнула София.       — Обязательно! Так что насчёт вечеринки? Ты поможешь мне с приготовлениями? Я приглашу всех наших общих знакомых, надеюсь, прийти смогут многие. Еду мы закажем, но всё равно помощь мне понадобится. И ещё — ничего нельзя говорить Карлу, пусть это будет сюрприз! И Лори тоже, она будет против.       — Почему?       София раньше не слишком задумывалась, почему Лори откровенно избегает всех знакомых из прошлой жизни. Андреа говорила, что она пережила сильный стресс и не хочет вспоминать те времена, но что-то такое было в её голосе всегда, в отведённом в сторону взгляде, что София догадывалась: это ещё не вся правда.       — Я не знаю. — Бет, которую Лори мало волновала, пожала плечами и взглянула на часы. — Она не хочет нас лишний раз видеть, и это её право. Но Карлу с нами дружить она запретить не может. Тем более, Шейн, думаю, будет на нашей стороне. В общем, будем на связи, а сейчас мне пора, я обещала Доун вернуться пораньше!       — А сама она даже на обед не отлучается?       — Она приносит еду с собой из дома и обедает, не отрываясь от бумаг. Мне одновременно и хочется и не хочется быть на неё похожей!       — Ага, не хочется быть похожей в том, что касается личной жизни, — улыбнулась София.       Доун была одинока и времени на свидания не имела совершенно, если верить тому, что рассказывала о ней Бет.       Попрощавшись с радостно убежавшей на свою временную работу подругой, София пошла в больницу. Карла уже выписали, но шла она не к нему. После его пробуждения она всё чаще стала заходить к маме. А уж после того, как он рассказал ей об этой глупой резинке, при мысли о которой у неё каждый раз невольно наворачивались слёзы, она готова была жить в тихой светлой палате, сжимая мамину руку, прося у неё прощения за глупые мысли и просто глядя в любимое лицо, черты которого во сне были ещё нежней, чем раньше.       София рассказывала ей обо всём — о Бет и Гарете, о Карле, о Лори с Шейном, об Андреа и Эми, об историях Мэрла с работы и о мрачном взгляде Дуэйна, который, кажется, догадывался, что София его обманула. Она говорила, потом молчала, потом снова начинала говорить и так, пока не увидела сообщение от Андреа о том, что на столе осталась пицца и София может её съесть.       Вернувшись домой вечером, София ещё с порога увидела рассыпанные по полу бутоны роз, создающие собой что-то вроде кривой тропинки по направлению к лестнице, ведущей на второй этаж, и с трудом сдержала смех: правильно, зачем усыпать лепестками пол, если целые цветки бросить гораздо проще? Хорошо хоть стебли с колючками Мэрл додумался выбросить в мусорную корзину. В ней же, на кухне, куда и прошла София, валялась пустая бутылка с вином. На столе стояла недоеденная холодная пицца. София забрала её с собой прямо в коробке, не разогревая, и осторожно поднялась на второй этаж.       Между её комнатой и спальней Мэрла с Андреа очень удачно находилась гостевая комната, так что до неё доносился лишь приглушённый звук музыки. Это был определённо рок, и относился он к тем временам, когда София ещё не родилась. Улыбнувшись, она плюхнулась на кровать и с удовольствием поужинала, читая последние новости с форума. Хотя, собственно, новостей там не было, зато разгорелось несколько новых дискуссий. И несмотря на то, что все они вертелись вокруг нескольких основных тем и личностей, читать всё равно было довольно интересно.       И всё же София постоянно отвлекалась. Она несколько раз проверила молчащий телефон, а потом, наконец сообразив, что именно не даёт ей покоя, прикусила губу. Решиться сделать то, что так хотелось, было сложно. После долгого колебания она сумела написать и даже отправить Карлу короткое сообщение:       «Привет! Как тебе дома? Привыкаешь?»       Он ответил почти сразу, даже мучиться в ожидании и корить себя за дурацкую эсэмэску не пришлось.       «Домом мне это место пока назвать сложно. Хотя мама старалась. Даже слишком. Зайдёшь, посмотришь, когда сможешь?»       Улыбнувшись, София кивнула, хотя видеть её в этот момент никто не мог, и стала набирать ответ.