Правда

      Дома было странно. Даже не странно, а жутко. Мама сказала Карлу, что, как только они с Шейном поселились здесь, она сразу выделила ему комнату. В этой комнате на стенах висели постеры незнакомых Карлу исполнителей — мама узнавала, что сейчас популярно у его сверстников. Все полки были завалены комиксами, шкаф ломился от одежды. А ещё у него был компьютер, телевизор, приставка и куча игр. Из комнаты можно было месяц не выходить, наверное — лишь бы еду приносили. Вот только Карлу эта забитая вещами комната казалась удушающей. Как и забота мамы, которая так старалась ему угодить, что даже нехорошо становилось. А ещё стыдно.       Карлу было стыдно за то, что он не мог оценить старания мамы в полной мере. Она хотела как лучше, вот только получалось у неё так себе. Его бы устроила самая обычная комната и пара самых обычных вещей на первое время. И вовсе не обязательно было тащить его в шумное кафе в первый день после больницы, где кто-то даже сфотографировал его на свой телефон, причём ни капельки этого не смущаясь. Мама улыбалась так усердно, что к концу дня её улыбка превратилась в измученную маску — Карл готов был поспорить, что у неё болят щёки. К чему такие жертвы?       К счастью, Шейн его понимал и смог убедить Лори, что она вполне может уже выйти на работу и дать Карлу свободу. Что так ему будет даже проще освоиться в новом для него мире.       — Чем больше ты будешь с ним носиться, тем сложней ему будет привыкнуть, — заявил Шейн, подмигивая Карлу, пока Лори не видела. — У меня завтра выходной, я с ним побуду денёк, а там уже и выходные скоро. Думаю, общаться с друзьями и знакомиться с девчонками ему будет проще без тебя, дорогая.       — Да, ма, — поддакнул Карл, который ни с какими друзьями общаться не собирался, потому что их у него не было, да и знакомства с девочками в ближайшем будущем он уж точно не планировал.       Но мама, кажется, поверила его честному взгляду и, вздохнув, согласилась завтра выйти на работу, где её, к счастью, очень сильно ждали, о чём без устали напоминали каждый день. Её сменщица оказалась такой непроходимой тупицей, то есть столь некомпетентным сотрудником, что магазин одежды чуть ли не убытки терпел вместо получения прибыли.       На следующее утро Карл почувствовал себя почти нормальным человеком, застав на кухне развалившегося с газетой на стуле Шейна, который, вместо того чтобы вскочить с места и начать готовить ему кашу на молоке, а потом ежеминутно порываться покормить с ложечки, просто кивнул в сторону холодильника:       — Что найдёшь, всё твоё! Думаю, из холодильника ты пропитание себе уж как-нибудь добудешь, если не умер с голоду в том мире.       — Однажды я нашел там и съел целую банку с пудингом, — сообщил зачем-то Карл, намазывая кусок хлеба толстым слоем арахисового масла.       Ему приятно было вспоминать какие-то мелочи, пусть не всегда позитивные, и делиться ими с кем-то. Но, увы, с мамой делиться было нельзя. Всего пару раз проговорившись о чём-то из той жизни и увидев её выражение лица, он теперь прикусывал язык каждый раз, когда собирался сказать что-то такое снова. Но с Шейном можно было расслабиться.       Карл и сам не знал, как относится к Шейну. В детстве он любил его: Шейн был лучшим другом отца, что уже возносило его на пьедестал, а ещё всегда был шумными и весёлым. Он приносил Карлу игрушечное оружие, шутил с мамой и прерывал отца с его слишком длинными выговорами. А потом вдруг оказалось — для осознания картины всего случившегося Карлу пришлось не один год составлять паззл из подслушанных то там, то сям обрывков разговоров, — что Шейн стал жить с его мамой и даже вроде как сделал ей ребенка. В том мире у Карла было слишком много насущных забот, чтобы переживать из-за того, что Джудит, скорее всего, не дочь его отца. А здесь… а здесь вдруг оказалось, что он давно привык к мысли, что Шейн неплохой парень, и всё слишком сложно в жизни, чтобы упрекать кого-то за его чувства.       — Подкрепился? Слушай, я не собираюсь, как твоя мама, весь день стоять у тебя над душой. Сейчас сходим в одно место, а потом — делай что хочешь! Хочешь — можем ещё куда вместе сходить или в приставку порезаться, хочешь — закрывайся в своей комнате, хочешь — иди гуляй. Главное, чтоб к ужину был дома, Лори на тебя ещё не налюбовалась.       — Окей, — кивнул Карл, который даже растерялся на миг от разнообразия вариантов времяпровождения, которые представали перед ним в большом городе. — А куда мы сейчас?       — Туда, куда тебе чертовски нужно сходить. А ещё это место, о котором мы не будем рассказывать твоей маме, хорошо?       В голове у Карла не возникло ни одного приличного варианта, и он с недоумением покосился на посмеивающегося Шейна, подтолкнувшего его на выход.       Когда они спустя четверть часа приблизились к парикмахерской, Шейн напомнил:       — Если мама спросит, где ты стригся, говори, что я отвёл тебя в парикмахерскую возле моего участка.       Не понимая, к чему такая таинственность и в глубине души не очень-то желая стричься, Карл толкнул дверь, которая тут же мелодично зазвенела, и уже через мгновение оказался в объятиях Джесси. Сказать, что ему стало неловко — это не сказать ничего. Он послал укоризненный взгляд явно довольному собой Шейну, но тот ничего не понял.       — Ну как ты, Карл? Боже, я так рада, что с тобой всё хорошо! — щебетала Джесси, усаживая его, единственного клиента в этот час, в кресло, расправляя накидку и начиная колдовать над его волосами, даже не интересуясь, что он хочет увидеть в результате. — Я попросила Шейна, чтобы он привёл тебя ко мне. Просто хотела тебя увидеть. Мне не очень удобно было приходить навещать тебя в больнице, сам понимаешь. Я не в обиде на Рика, ты не подумай. Я всегда видела, что между ним и Мишонн что-то есть, но… Ну, знаешь, в то время он мне очень помог. А мой муж… не выдержало сердце, знаешь, как бывает. Он не проснулся. А с нами всё так удачно получилось! Мы с моими мальчиками проснулись все вместе. Я просто не представляю себе, что пережила за всё это время разлуки твоя мама.       Она болтала и болтала, между делом щёлкая ножницами над головой Карла, который уже через три минуты отключился и, с отсутствующим выражением лица глядя в зеркало, пытался решить, что будет делать дальше. Наверное, стоило бы провести время с Шейном, который, хоть и не настаивал ни на чём, но явно желал стать его другом (Карл не обманывал себя и прекрасно понимал, что это, скорее всего, ради мамы), но проводить время с ним не очень-то и хотелось, особенно после этого сюрприза с парикмахерской. У них явно разные представления о хорошем времяпровождении.       — Ну вот и всё! Совсем короткую стрижку я делать не стала, но если захочешь — обращайся! Так гораздо лучше, правда ведь? Шейн? Карл, тебе нравится?       Взглянув в зеркало, в котором отражался почти незнакомый парень в его одежде и обеспокоенная Джесси за спиной, Карл со вздохом кивнул и даже выдавил из себя улыбку:       — Да, круто. Спасибо.       Колокольчик на входной двери зазвенел, и Карл поспешил встать, думая, что это новый посетитель. Но в небольшую парикмахерскую вошёл Рон. Этот-то уж точно давно привык к новой жизни: модная стрижка, одежда с иголочки и абсолютно уверенный в себе вид. Он, явно знавший о присутствии Карла заранее, окинул его изучающим взглядом и широко улыбнулся:       — Привет, чувак! Давно не виделись! Надеюсь, ты не в обиде?       Он провёл рукой по щеке, напоминая Карлу, кто именно обезобразил половину его лица и лишил глаза, а заодно скрывая этим жестом насмешливую и вовсе не извиняющуюся улыбку от своей матери и Шейна.       — Нисколько, — пожал плечами Карл, конечно, немного покривив душой.       Но набрасываться на Рона с кулаками в этом мире было бы глупо. Его бы поняли, конечно, и даже посочувствовали бы, объясняя его варварское поведение стрессом от недавнего пробуждения, но пользоваться таким оправданием Карл не желал. А потому лишь вежливо кивнул, когда Рон заявил:       — Я заскочу к тебе как-нибудь. В приставку поиграем, как в старые добрые времена!       — Вот уже и друзья появляются, — хлопнул Карла по спине Шейн, когда они, попрощавшись, вышли на улицу. — Ну что, ты решил, чем займешься дальше?       — Ага, — кивнул Карл и огляделся по сторонам, понимая, что без помощи он будет искать нужное место очень долго. — Зайду к Софии. Адрес не подскажешь?       — Сейчас оформлю тебе всё в лучшем виде, давай сюда телефон!       Шейну пришлось потратить несколько минут, чтобы скачать Карлу необходимое приложение и проложить маршрут до дома Софии, который оказался не так уж далеко.       — О Софии маме тоже не говорить? — уточнил Карл, когда Шейн на прощание напомнил ему в третий раз, что визит к Джесси нужно будет утаить от мамы, которой это не понравится. — Мне показалось, София ей тоже почему-то не нравится. Как и все остальные.       Вмиг помрачнев, Шейн сжал плечо Карла и нахмурился, подбирая слова:       — Тебе показалось, парень. Может быть, что-то мы и будем от неё скрывать по мелочам, но всю свою жизнь и друзей ты скрывать не должен. Она поймёт. Она уже понимает, хоть и не очень хочет признавать это. Ей сложно. По разным причинам ей сложно общаться с… со многими людьми. Но это не значит, что с ними не должен общаться ты или я. Понимаешь? Это её выбор, но за тебя она выбирать не станет. Мы говорили с ней на эту тему, и она со мной согласилась. София мировая девчонка и, я думаю, никто не будет против вашей дружбы. На тебе вот, кстати, чуть не забыл!       Шейн достал из кошелька несколько банкнот и сунул в карман Карла, который сразу почувствовал себя более уверенно. Карманные деньги точно лишними не будут.       — Звони, если что! — оглянувшись, крикнул Шейн уже через улицу, жестом показав телефон возле уха.       Карл кивнул и понадеялся, что никому звонить не придётся. Что он несколько часов один в городе не продержится после того, как продержался несколько лет среди ходячих? Тем более с ним будет София, которая, хоть и была домоседкой, если верить её словам, наверняка разбиралась в реалиях этого мира получше него.       Если с ним будет София, поправил себя он. Вчера они весь вечер обменивались ничего не значащими сообщениями, подшучивая над Андреа с Мэрлом и его мамой с Шейном, над тем, что они оба ужинали пиццей из одной пиццерии, над глупой передачей по телеку, в которой огромных размеров тип, проспавший в начале эпидемии всего три дня, уверенно рассказывал, каким образом люди могли бы соблюдать мир и порядок в той параллельной реальности, и прочей ерундой. Это было так странно: все эти мгновенные сообщения. И ещё то, как быстро привыкал ко всем этим удобствам Карл.       И всё же о своём визите он Софию не предупредил. Потому что и сам не был уверен, что придёт к ней сегодня. А теперь, когда уже точно решил, почему-то захотел застать её врасплох. Увидеть её настоящую. Потому что иногда она казалась ему маской. Тщательно проработанной, почти живой и настоящей и всё же — маской.