Правда

      К вечеру были выжаты все. Никогда раньше Карл не замечал за мамой такой любви к прогулкам и развлечениям. Хотя, как выяснялось теперь каждый день, он вообще её плохо знал. Может быть, потому что в более юном возрасте не слишком задумывался о её поступках, особенно, если дело не касалось лично его. Может быть, она просто очень изменилась за это время, проведённое в разлуке, тем более что обстоятельства способствовали переменам. А может быть, на неё влиял Шейн.       Отношения между ней и отцом были совсем не такими, как между ней и Шейном. Наверное, потому, что отец и Шейн были совсем разными людьми. И если отец, придя слишком поздно с работы, с отсутствующим взглядом поглощал невкусный холодный ужин под её однообразные упрёки, что Карл сейчас смутно припоминал, то Шейн всегда, опаздывая, притаскивал цветы или вкусный десерт, пылко обнимал её с порога, говорил, что дико соскучился, жаловался на начальство и никогда не дремлющих преступников, и она в итоге улыбалась.       С одной стороны, Карлу нравилось видеть, что мама сейчас с человеком, который ей действительно подходит. С другой стороны, было немного обидно за отца. Но ведь у отца с Мишонн всё хорошо! И всё равно печально осознавать, что два человека, однажды создавшие семью и давшие ему жизнь, оказались более счастливы с другими людьми, чем друг с другом.       Еле заставив себя принять душ, Карл нашёл силы только на то, чтобы отправить смс Софии, о которой думал сегодня весь день, вернее, в те моменты, когда мама умолкала, притормаживала и позволяла ему уйти в себя, что случалось не так уж часто за последние двенадцать часов. Утром София сама написала сообщение, что было хорошо. Но написала она, отменяя их запланированную встречу, что было плохо. Сейчас она ответила ему молниеносно и написала, что тоже ждёт завтрашний день. И это… отлично?       Наверное, Карл придал слишком большое значение тому, как София отшатнулась от его неловкого поцелуя. Скорее всего, она просто дёрнулась от неожиданности — с каждым такое может произойти. И это вовсе не значит, что у него нет шансов, так ведь? Скорее всего, это значит, что он просто должен получше подбирать момент. Вот как было с Энид.       При воспоминании об Энид Карл ощутил что-то вроде укола стыда. Он понимал, что вовсе не обязан хранить ей верность. И всё же ему было немного неловко из-за того, что совсем недавно он верил в то, что она станет его спутницей по жизни, а теперь вдруг влюбился в другую. Хотелось думать, что Энид поняла бы его. Хотя сейчас она там наверняка и подумать о таком раскладе не может, оплакивая его внезапную для неё смерть.       Раздался тихий стук в дверь. Карл, лёжа в темноте на кровати и закинув руки за голову, приоткрыл глаза, ожидая увидеть маму. Она до сих пор нежничала с ним, как с маленьким, то обнимая, то осыпая поцелуями, то незаметно начиная поглаживать по руке. Он терпел, потому что понимал, как сильно она скучала. Да и сам скучал не меньше.       — Уже спишь?       Это был Шейн. Карл мотнул головой, подтянул подушку повыше и сел. Что могло случиться? Опять что-то, что нужно будет скрыть от мамы?       — Не сильно помешал? — казался непривычно смущённым Шейн.       Он переложил джинсы и футболку Карла со стула прямо на стол поверх комиксов и пододвинул стул поближе к кровати, оседлав его.       — Всё в порядке? — спросил Карл.       — Да. Да, конечно. Что может быть не в порядке? Я просто… я, знаешь…       Карл вздохнул, но не стал торопить Шейна, которому по какой-то причине очень непросто давалось то, о чём он хотел сказать. После пары минут молчания, в течение которых Шейн истрепал беспокойной ладонью волосы, он наконец решился:       — Ты… я был бы тебе очень признателен… Я понимаю, почему ты ничего не говоришь на эту тему, правильно делаешь. Твоя мама совсем не готова. Но я хотел бы… хотел бы услышать о твоей сестре.       Слабо улыбнувшись, Карл удивился, как он не догадался раньше о том, что так сильно интересует Шейна. Действительно, он не решался упоминать Джудит при маме, не зная, как она отреагирует на то, что рождённый в том мире ребёнок продолжает там жить, расти и развиваться, в то время как здесь у неё лишь пустота и боль.       — Джу классная. Кудрявая. Похожа на тебя, — впервые вслух признал правду Карл. — Она уже вовсю бегает и болтает. Смешная. Чувство юмора у неё что надо. Её все обожают, она как лучик света в Александрии была. Даже Ниган растаял, когда её увидел.       — Серьёзно, чувак? Серьёзно похожа на меня?       Голос Шейна был хриплым, а глаза подозрительно блестели. Он торопливо отвернулся и попросил:       — Расскажи про неё ещё.       И Карл рассказал. Он рассказал, какая она была крикливая в первые дни, как рано села, и как долго не хотела вставать. Что её первым словом было его имя — Карл. А вторым — пюре. Что она обожала книжки с картинками и рисовать, причём, для ребенка своего возраста, по признанию всех вокруг, она действительно хорошо рисовала. Карл рассказывал обо всём, что мог вспомнить, и сам ощутил, как увлажнились глаза от этих воспоминаний. Он чертовски скучал по Джудит и иногда по утрам, ещё не открыв глаз, какое-то время ждал, что услышит топот маленьких ножек по полу и её задорный голос, кричащий, что солнышко встало, пора и Карлу вставать.       Шейн молчал и слушал, а потом, когда Карл замолчал, только кивнул молча и тихо вышел из комнаты. Он ничего не говорил о том, что этот разговор стоило сохранить в секрете от мамы, как и многое другое. Но Карл и сам всё понимал.       На следующий день он всё ещё хранил в себе остатки воспоминаний о мире с ходячими, но встреча с Софией, такой живой и настоящей в сравнении с Джудит, образ которой с каждым днём тускнел, превращаясь лишь в воспоминание, быстро стёрла все его унылые мысли и дурное настроение. София вела себя как обычно, никак не упоминая их неудавшееся прощание на её крыльце, и Карл решил, что лучше пока подхватить этот стиль общения и не ломать себе мозги над тем, что там ему показалось.       Они отлично провели время в кинотеатре, несмотря на то, что там крутили один из мультфильмов пятилетней давности, а потом перекусили хот-догами, гуляя по центру. Проходя мимо кафе с вывеской «Терминус», Карл невольно поёжился:       — Ни за что бы не зашёл в это заведение.       — А я там была, — сказала София и тут же испуганно прижала ладонь к губам: — Только моим не рассказывай.       — Фу, — не сдержался Карл, ошарашенно глядя на неё: оказывается, она может преподносить сюрпризы, и не только приятные!       — Там нет ничего мясного, мы ели мороженое! — тут же стала оправдываться София. — Меня пригласила подруга, и я зашла ради интереса. Серьёзно, ничего такого. Кстати, я слышала, что один из психологов рекомендует своим пациентам, заполучившим моральную травму после произошедшего в том мире, повидаться с людьми, доставившими им эту травму, здесь. Конечно, вместе с ним, чтобы было безопасно и обошлось без стычек. В Терминус он тоже кого-то водил. Но Андреа с Мэрлом считают это идиотизмом. Они говорят, что от этих встреч копам и адвокатам только работы прибавляется. Андреа не против работы, но такие дела она не очень любит. Полгода назад был большой скандал: одна женщина, ну, в общем, приковала мужчину к стулу и отрезала ему всё там, думаю, ты понял, где, и бросила его истекать кровью. Он её в том мире похитил и целый год насиловал и издевался, держал на цепи, как собаку. И она сказала на суде, что ей плевать, в каком мире было изнасилование, ведь моральная травма у неё есть здесь и сейчас.       — Мужик умер? — поморщился Карл, не питая ни малейшего сочувствия к этому уроду.       — Ага.       — А с ней что сталось?       — Был очень громкий процесс: журналисты, все дела. В общем, её судили за убийство, но дали в итоге минимальный срок! Андреа сказала, что, если бы её оправдали, последствия для общества были бы необратимыми. У нас тут закон: всё, что было в том мире, там и остаётся. Сюда переносить нельзя. Вообще, сложно всё это. Особенно в первое время проснувшимся сложно, постоянно какие-то такие случаи происходят.       — Наверное, поэтому мама от меня отстать не может со своей дурацкой книжкой советов пробудившимся, — пожаловался Карл. — Я бы прочитал её, но автор так пишет, как будто я, ну, верней, читатель полный идиот. Меня это бесит, и я дальше третьей страницы не смог продвинуться. А мама всё время мне вопросы по содержанию задаёт.       — Давай я прочитаю и перескажу тебе основное. Я быстро читаю, и меня вряд ли это всё будет бесить, я уже сто лет назад этот этап пробуждения прошла, — предложила София.       — Серьёзно? — даже не поверил он своему счастью. — Ты святая!       Громко рассмеявшись, София даже согласилась пойти прямо сейчас к нему домой и взять книжку, а заодно посмотреть, как он живёт. Она сказала, что ни разу не была в гостях у его мамы и Шейна, хотя жили они довольно близко. Карл уже даже не удивлялся этому.       Дома никого не было: и мама, и Шейн ещё не вернулись с работы. Пока они с Софией поднимались по лестнице на второй этаж, Карл мысленно вспоминал свою комнату в том виде, в котором покинул её сегодня утром. Но вспомнить подробности плохо удавалось. Выбросил ли он мусор? Не валяются ли у него прямо посреди комнаты трусы? Не выглядывает ли из-под матраса журнал для взрослых, который, надо признать, сам он не покупал и туда не клал? Что-то подсказывало ему, что мама этого тоже не делала. Шейн так старался стать для него своим парнем, что иногда даже неловко было. Хотя в данном случае Карл совсем не жаловался.       — Уютно у тебя, — огляделась София в комнате, где, к счастью, не было видно ничего предосудительного. — Ты что-то говорил о куче постеров?       — Я решил, что мама сильно не обидится, если я выброшу весь хлам, который мне не нужен. Она не обиделась, зато соседский пацан, которому досталось всё ненужное мне барахло, включая одежду, которую мама покупала мне ещё после своего пробуждения, кажется, был счастлив, — хмыкнул Карл, немного нервничая.       София была здесь, прямо в его комнате, рядом с его кроватью, и в его голове настырно роились не самые подходящие моменту мысли по этому поводу. К тому же она явно не торопилась сбегать, а рассматривала его книжки и комиксы, касаясь пальцами корешков. Карл предпочёл бы, чтобы она так же ласково касалась его. Но ревновать к книгам, наверное, было глупо.       — Вот это моё чтение на ближайшие дни, я угадала? — взяла она нужную книжку из стопки выбранной для Карла мамой литературы и рассеянно пролистала страницы. — Думаю, я осилю её за пару вечеров. Страниц мало, а шрифт довольно крупный. Ещё и картинок куча. Ерунда!       — Я буду тебе должен, — улыбнулся Карл и уже было собирался предложить ей что-нибудь выпить, чтобы она задержалась подольше, как в дверь позвонили.       София сошла вниз вслед за ним с книжкой в руке — оставаться она явно не собиралась. Карл, мысленно проклиная непрошеного гостя, открыл дверь и опешил. На пороге стоял улыбающийся Рон. И взгляд, совсем не удивлённый, а откровенно оценивающий, которым он одарил Софию, Карлу очень не понравился.