Правда

      Ещё когда Рон зашёл к нему под предлогом вопроса о какой-то игре, название которой он, кажется, вообще придумал на ходу, Карл ощутил неприятный червячок подозрения где-то в области желудка. Он стоял у окна кухни и, отпивая из бутылки холодное молоко, прекрасно видел, как Рон бросился в ту же сторону, куда ушла София. Да и вообще, какого чёрта он изображал тут из себя его хорошего друга? Друзьями они как не были, так и вряд ли станут, ведь нельзя изгладить из памяти то, что случилось в Александрии. Простить можно, но забыть они оба не смогут.       А ещё Карл вспомнил, что на прошлой неделе видел его в парке. Они тогда с Софией проходили мимо компании других ребят, среди которых был Рон. Рон внимательно на них посмотрел, но даже не кивнул, ничем не показал, что они знакомы. А вот теперь он явился к Карлу именно тогда, когда у него была София…       Повторного визита Рона в этот день Карл ожидал меньше всего, но тот снова постучал в дверь его дома, отвлекая их с мамой и Шейном от ужина, состоявшего из пакетированного пюре, разбавленного кипятком, и рыбных палочек, извлечённых из морозилки и поджаренных за несколько минут. Увидев взгляд вернувшейся в кухню с улыбкой на губах мамы, которая открыла Рону дверь и счастливо объявила, что к Карлу пришёл друг, он не смог отказаться поговорить с этим самым «другом».       К счастью, тот не стал заходить в дом и ждал Карла на крыльце, с насмешливой, если не сказать издевательской, улыбкой на лице. Под мышкой он держал баскетбольный мяч.       — Мы с парнями встречаемся на школьном стадионе. Хочешь с нами покидать? — поинтересовался Рон невероятно доброжелательным тоном.       — Нет.       — Да ладно тебе, Карл, ты чего? Давай, идём! Я пообещал Софии, что вытащу тебя потусить! Классная, кстати, у тебя подружка! Милая такая, добрая, доверчивая…       — Не лезь к ней. — Кулаки Карла непроизвольно сжались.       Заметив это, Рон громко хмыкнул:       — А то что? Здесь — это уже не там, Карл, оглянись вокруг! Твоего бешеного папаши тут нет! И той черномазой сучки, которая… эй-эй!       Заметив, что Карл сжал кулаки ещё крепче и стал наступать на него, Рон весело отскочил на пару шагов назад и огляделся, кивая на молодую пару, прогулочным шагом шагающую по улице с коляской.       — Драки тут не жалуют, уж поверь мне на слово. Тем более драки из-за того, что случилось там! А там случилось много чего! Ты увёл у меня подружку там, я уведу у тебя подружку тут…       — София на такого, как ты, не поведётся, — процедил сквозь зубы Карл, хотя уверенности в его голосе было не так уж много.       Стоило только вспомнить, как София улыбалась Рону при знакомстве. Он явно показался ей довольно симпатичным. Да и здесь он уже дольше Карла, успел, наверное, узнать, что нравится местным девчонкам.       — Ну да, конечно, — фыркнул Рон. — Карл Граймс, это ты в том мире мог быть крутым и привлекательным для таких, как Энид. Я бы, кстати, на неё и не глянул второй раз, если бы там другие девчонки были. Да и эта твоя рыжая… Уж прости, рыжие не в моём вкусе, у них вечно какие-то пришибленные лица. Но так-то она ничего, думаю, на пару недель поразвлечься как раз сойдёт. Потом — подбирай, если захочешь. Ты же любишь за мной подбирать, Карл?       Рону пришлось отскочить ещё на пару шагов в притворном ужасе: наверняка он понимал, что Карл не станет затевать драку прямо здесь, на глазах у мирных жителей, давно отвыкших от насилия рядом с собой.       — Твоей подружке я понравился! — добавил Рон и поднял мобильник, на экране которого было его селфи вместе с улыбающейся Софией. — Она обещала мне свидание на этой неделе!       Насмешливо откозырнув, он развернулся на пятках и ленивой походкой пошёл по тротуару, бросая перед собой мяч. А Карл ещё несколько минут простоял на крыльце, приходя в себя после разговора. Он, собственно, ничего хорошего от Рона и не ожидал, но то, что этот урод собирался использовать в своих идиотских целях отомстить Софию — это было уже слишком.       И что тут сделаешь? Просто сказать Софии, чтобы она не общалась с Роном? Вряд ли ей такое понравится. Рассказать ей обо всех тонкостях их отношений в том мире? Карлу этого тоже не очень хотелось. Особенно ему не хотелось посвящать Софию во всё, что касалось Энид. Ему казалось, если он расскажет, это встанет между ними невидимой стеной. Но, может быть, она ещё и не поведётся на подкаты Рона?       Когда Карл вернулся за стол, мама посмотрела на него с укором. Она ещё какое-то время пыталась молча пить кофе, но потом не сдержалась:       — Карл! Почему ты не пошёл прогуляться с твоим приятелем?       — Он мне не приятель, — буркнул Карл.       — Правильно, не стоит дружить через силу, чувак, — поддержал его Шейн, который отлично понимал, что мама, узнав, кто такой Рон, вряд ли сильно обрадуется. — Друзей надо выбирать с толком, так, чтобы ни разу не пожалеть о своём выборе!       Он вдруг как-то подозрительно закашлялся, и Карл закатил глаза: наверняка Шейн вспомнил о своём друге, с женой которого он теперь живёт. Вот уж выбрал так выбрал, удачней некуда. Мама, к счастью, ничего такого не заметила и продолжила на него давить:       — Я с ним не знакома, но он кажется милым вежливым мальчиком. По-моему, тебе не стоило бы отказываться от общения. Ты проводишь время с одной Софией! Не то чтобы я была против, но, Карл… ты сам понимаешь, что вечно так быть не может! Тебе нужно привыкать к новой жизни. И заводить новые связи, а не цепляться за…       — Этот милый вежливый мальчик тоже оттуда, мам, — не сдержался Карл, проглотив слова про мать Рона при виде предостерегающего взгляда Шейна, и добавил только: — Именно из-за этого милого, блин, и вежливого мальчика я до сих пор ещё нормально не вижу вторым глазом!       — Ох. — Мама прижала к губам салфетку и опустила глаза.       Ещё пару минут она молчала, но потом снова завела свою песню:       — Я сохранила номера телефонов тех двух мальчиков, твоих бывших одноклассников, помнишь, они заходили навестить тебя в больнице? Почему бы тебе не позвонить им?       — Потому что я не хочу! Мам, меня всё устраивает! Мне никто не нужен! Точка!       Вылетев из-за стола и буркнув на ходу «спасибо», Карл торопливо поднялся к себе в комнату, хлопнув дверью. Через несколько минут ему стало стыдно за свою вспышку гнева. Но Рон настолько сильно выбил его из колеи, что спокойно воспринимать упрёки матери насчёт его дружбы с одной только Софией Карл уже не мог. Он вообще не понимал: как можно быть таким мерзким, как Рон? Почему не вести себя прямо и честно, как учил его отец? Зачем все эти отвратительные интриги, попытки отомстить, насмешки и прочее? Почему не поговорить, как два нормальных человека, не обсудить все претензии друг к другу и не оставить их в прошлом? Он серьёзно этого не понимал.       Выплеснув эмоции в игре на приставке, он решил сходить на кухню за водой, но, проходя мимо комнаты мамы с Шейном, замер. Они ругались. Не просто ругались, а зло кричали друг на друга. Карл бы, наверное, услышал их раньше, если бы его игра не была такой шумной. Он невольно прислушался к их крикам, хотя хотел уже отойти и постараться забыть об этом, и вдруг понял, что ругаются они из-за него.       Может быть, ему не стоило это слушать, тем более что удовольствия от подслушивания подобного он не получал ни малейшего, но, начав, Карл уже не мог остановиться. В голосе мамы проскальзывали истеричные нотки, совсем как в прежние времена, перед эпидемией, когда она начала часто ссориться с отцом, и эти воспоминания заставили его закусить губу. Не хотелось бы, чтобы у мамы и с Шейном ничего в итоге не вышло. И уж тем более не хотелось бы, чтобы она осталась одна, с разбитым сердцем из-за него, Карла. Наверное, если бы они так же громко орали друг на друга из-за чего-то другого, ему было бы легче. Но увы, всё крутилось вокруг него одного.       — Он не твой сын! — кричала мама на Шейна. — Не указывай мне: давить на него или нет! Ты его не знаешь!       — А ты его знаешь?! Что ты о нём знаешь? Ты даже не хочешь узнать, чем он жил все эти годы, с кем дружил, чего боялся, чего достиг! Это ты ни черта о нём не знаешь!       — Я его знаю, Шейн! Я знаю его, своего мальчика, а не все эти чёртовы сны, которые вы до сих пор не можете выбросить из своей головы! И я знаю, что он должен жить реальной жизнью! Чем дольше он будет цепляться за прошлое, тем сложней ему будет принять жизнь в настоящем!       — Именно поэтому ты ему ничего не говоришь о Джудит, Лори? Ты сказала мне, что он не мой сын, ладно, я не стану замечать, что этим ты хотела меня обидеть. Только ответь мне на вопрос, почему ты своему сыну не говоришь о его сестре?! Он растил её, он любил… он любит её! Он имеет право знать правду, чёрт побери!       Сначала, когда он только услышал имя Джудит, Карл решил, что ему послышалось. Но дальнейшие слова Шейна убедили его в том, что он всё расслышал правильно. Они говорили о Джудит. О том, что он, Карл, чего-то о Джудит не знает. Сердце вдруг заколотились так сильно, что Карл даже задохнулся. Он был уверен, что в этом мире никакой Джудит и в помине нет. Ничто в доме не намекало на то, что существует ещё какой-то ребенок, кроме него. Мама не говорила о ней вообще ни слова. Из-за того, что она не интересовалась той, другой жизнью, Карл даже не был уверен, что она знает имя Джудит. И тут вдруг оказалось, что она не только имя её знает, она знает о ней что-то такое, что самому Карлу неизвестно. Как такое вообще может быть?       Он положил вспотевшую ладонь на ручку двери, намереваясь сейчас просто войти в комнату и решить всё одним махом, просто потребовав рассказать ему правду. Если он так сделает, мама с Шейном уже не смогут продолжать ему врать.       Но вдруг из-за двери послышался громкий всхлип. Мамин всхлип. Карл закусил губу и отступил на шаг от двери. Он слышал, как стал извиняться Шейн и как ещё громче заплакала мама. Он не мог туда войти. Не мог чего-то требовать. Не тогда, когда мама так горько плакала.       Забыв о недавнем желании выпить воды, Карл вернулся в свою комнату и лёг на кровать, заложив руки за голову. В такой позе ему думалось лучше всего. Но после того, что он услышал сегодня, мысли лишь путались. Он чересчур ярко представлял себе крошечную могилку новорождённой Джудит на кладбище неподалеку. Ведь что, кроме этого, мама могла скрывать от него? И всё же в душе теплилась надежда, что этот вариант не единственно возможный.       А ещё был шанс, что София что-то об этом знает или хотя бы может узнать от Андреа.