Правда

      В очередной раз за последние несколько дней Карл рассказывал про Джудит. Сегодня София слушала его особенно внимательно. Как ни странно, с ней он вспоминал гораздо больше разных мелочей и смешных историй; то, как жадно внимал ему Шейн, мешало сосредоточиться. Но почему мама ничего не спрашивала о своей дочке? Неужели ей совсем не интересно? Или она так боится того, что будет с Джудит, когда та проснётся, что не хочет начинать верить и надеяться на то, что её детство ещё может быть довольно счастливым? Или она ревнует из-за того, что Джудит живёт с отцом и Мишонн, там же, где долго жил Карл, в то время как она оставалась совсем одна?       И может быть, она в самом деле избегала общения с просыпающимися знакомыми именно из-за этого? Из-за их неизменного сочувствия, а ещё из-за того, что они знали её дочку, в то время как она могла лишь изо дня в день смотреть на спящее личико? Она ни разу не видела даже глаз Джудит. Никогда не слышала её голоса, не чувствовала объятий и поцелуев. Каково это — Карл даже представить себе не мог.       Он проводил Софию домой и машинально взял пакет с печеньем, который она сунула ему в руки, а потом ещё долго бродил по улицам. Домой Карл явился уже к завершению ужина, положил пакет с печеньем посреди стола и уселся на стул напротив Лори и Шейна, которые, кажется, успели помириться. По крайней мере, после вчерашнего скандала никто в доме больше голос не повышал.       — Я всё знаю, — сказал Карл, понимая, что больше не в силах терпеть эти сплошные тайны.       — О чём ты, дорогой? — поинтересовалась мама, в то время как довольный Шейн совал в рот одно печенье за другим.       — Я был сегодня у Джудит. Зря вы мне сразу не сказали.       Лори охнула, Шейн застыл с открытым ртом, из которого посыпались крошки печенья. Карл сделал глубокий вдох и продолжил:       — А ещё мы с Шейном не были на футбольном матче. В доме Гринов устроили вечеринку в честь моего возвращения. А подстригла меня Джесси, отец какое-то время ею увлекался, ещё до Мишонн. А ещё отец убил её мужа. И Рон — её сын. И он полный придурок. И я не против завести каких-то друзей, но только если мне с кем-то будет интересно. Если нет — мне хватает и Софии. Она мне нравится, и я буду с ней общаться. Я буду общаться с Гленом, с Бет и остальными. Всегда, мам. На выходных я иду на обед к Андреа, Мэрлу и Софии, там будет ещё Эми, ты должна её помнить. Если тебе не хочется с ними общаться, я понимаю. Но нам с Шейном хочется. И мы будем. И я не хочу, чтобы мы снова тебе врали. Мы врали, чтобы не расстраивать тебя, но это неправильно. Правда всегда лучше. Я люблю тебя — это правда. Мои друзья из того мира для меня в какой-то степени семья — это тоже правда.       Карл перевёл дыхание, понимая, что давно не произносил таких эмоциональных речей, и украдкой посмотрел на маму с Шейном. Она плакала, кусая губы и глядя в окно за его спиной, а Шейну явно было неловко: он суетился, сметая крошки со стола и зачем-то передвигая стаканы.       — В одном Карл прав на все сто. Мы врали тебе из любви, Лори, — наконец сказал он. — Не могу сказать, что мне это доставляло большое удовольствие, но…       — Хватит, — прервала его она, поднимая ладонь. — Ничего больше не говорите. Идите лучше сюда, вы двое.       Они обняли её с двух сторон, и Карл сам с трудом сдержал слёзы. Похоже, мама совсем не злилась. Может быть, она и сама догадывалась, что её обманывают? Может быть, ей это всё тоже было неприятно? Через пять минут она, заплаканная, высвободилась из их объятий, налила себе стакан холодного сока, выпила залпом и указала на них с Шейном пальцем:       — Больше никакой лжи в нашей семье. Но предупреждаю сразу: я тоже врать не буду о том, что мне якобы нравятся ваши встречи с… вашими друзьями. Постараюсь не истерить и слишком не давить, но буду честной. И честности буду ждать от вас. Договорились?       — По рукам, — широко улыбнулся Шейн и чуть виновато сморщил нос. — Я говорил тебе, что пойду сегодня выпить пива с Питером… Ну, в общем, я правда пойду выпить пива, но только с Диксоном.       — Господи боже ты мой, почему ты выбрал себе в друзья его, а не Глена, например? — возмутилась Лори, но тут же прикрыла рот ладонью и улыбнулась. — Ладно, Диксон так Диксон! Если ты до сих пор в его компании никуда не вляпался, значит, не так уж он и плох, как мне казалось.       — А мне надо ещё заскочить к Софии, — сказал Карл, приняв это решение спонтанно.       София, наверное, удивится, увидев его снова на пороге своего дома, но ему нужно было срочно поговорить с ней, пока запал говорить правду и только правду ещё не закончился.       — Что ж, раз вы оставляете меня вечером совсем одну, я схожу навестить Джудит, — грустно улыбнулась Лори. — Она растёт, я купила ей новую пижаму, надеюсь, ей понравится.       Пижаму им с Шейном пришлось осмотреть и оценить. Они заверили маму, что все эти рюши и цветочки обязательно понравились бы малышке Джу, и вместе вышли из дома. На перекрестке они разошлись в разные стороны: Шейн собирался встретиться с Мэрлом уже прямо в баре. Значит, София была дома только с Андреа, что значительно облегчало Карлу задачу. Почему-то ему казалось, что Мэрлу не очень понравится, если он вечером запрётся в комнате Софии.       Его визит стал действительно сюрпризом для них обеих. Открывшая ему дверь Андреа смущённо и торопливо слизнула крошки шоколадного печенья с губ, жестом дала понять, что это маленький секрет — очередной, но, к счастью, вполне безобидный — и показала Карлу, где находится комната Софии.       София слушала музыку: какую-то новую, по всей видимости, группу. Или же не очень новую. Карл никогда не был любителем слезливых песенок для девочек-подростков. Из-за музыки она даже не услышала, как он постучал и открыл дверь. Несколько секунд ему удалось полюбоваться её сосредоточенным лицом — сидя на кровати, она изучала его книжку, делая в ней карандашом пометки. А потом София вскинула взгляд, охнула и рассмеялась:       — Вот это да! Ты напугал меня до смерти! Как ты здесь оказался?       — Меня Андреа впустила. Можно? — Он кивнул на ноутбук и, не дожидаясь ответа, уменьшил звук до минимума. — Прости, но так гораздо лучше.       — Ты просто так зашёл? — поинтересовалась София, похлопав по покрывалу рядом с тобой, сшитому из разноцветных кусочков материи.       — Не совсем, — признался Карл. — Я сказал своим, что был у Джудит и всё знаю. И я решил, что раз уж собрался быть честным со всеми, то мне и с тобой есть о чём поговорить.       — Со мной?       Ему показалось, или она отчётливо побледнела, а потом вдруг густо покраснела, или это заходящее солнце, бьющее в окно, создало такой эффект?       — Ага, насчёт Рона, — сказал он.       — Твоего друга? — широко улыбнулась София.       Ее лицо, ещё минуту назад похожее на застывшую маску, снова стало живым и открытым. Наверняка это и впрямь прощальный луч солнца сбил Карла с толку.       — Он мне не друг. Это он сделал с моим глазом.       — О, — нахмурилась София и спросила: — Ты до сих пор не видишь им?       — Вижу, уже даже почти отлично. Думаю, к концу месяца зрение совсем выровняется.       — Но почему Рон вёл себя так, словно вы и впрямь друзья? Наверное, хотел показать, что сожалеет о случившемся?       — Ни черта он не сожалеет! Понимаешь, — рассказать правду Софии было почему-то очень непросто. — Понимаешь, просто так вышло, что я у него ещё там вроде как увёл девушку.       Карл сделал паузу, но София, не поднимая взгляда от книжки, которой внезапно снова заинтересовалась, только тихо выдохнула:       — Ясно.       — Ну и, в общем, он теперь решил вроде как отомстить. Он видит, что ты… ну, что ты мне очень нравишься, и вроде как собрался, ну… начать с тобой встречаться назло мне или что-то такое. Я просто подумал, ты должна знать, он… нехороший человек.       — Да, он писал мне сегодня, а я… Я не знала, как ответить, — пожала плечами София. — Теперь буду знать. И… мне очень жаль насчёт твоей девушки, не помню, говорила я тебе или нет. Рон рассказывал… как сильно вы друг друга любили, и что ты навещаешь её каждый вечер…       — Чего? — Карл хмыкнул и смущённо потёр подбородок. — Я был у неё всего один раз, и мне вроде как стыдно, но в то же время… Она там, а я тут. И это… Рон тебе соврал! Когда он был жив, у нас вообще с Энид ничего не было! Да и потом мы просто пару раз целовались. Ну, понимаешь, там особого выбора не было. Нет, я не хочу сказать, что она мне не нравилась, просто…       — Эй, — улыбнулась София, коснувшись его руки кончиками пальцев. — Можешь не объяснять. Теперь понятно, что этот кусок дерьма просто наврал мне. Хорошо, что ты сказал.       — Я не знал, стоит ли. Просто всё это насчёт Энид… Ты можешь подумать, что я не очень надёжный, или что-то вроде того. Но в чём-то мама права: то, что было там, там и осталось, а здесь нужно продолжать жить настоящей жизнью.       — На самом деле, ты не один с такой проблемой, я тебе уже говорила. Люди встречаются там долгое время, потом просыпаются, а тут их жёны и мужья. Или там чуть ли не женятся, а потом тут встречают других. Когда проснулась Саша, Боб и Абрахам оба столкнулись у её койки. К счастью, всё обошлось вполне мирно. Но Боб выглядел грустным. Это я разговор Андреа слышала, сама я их всех плохо знаю.       — Никогда не думал, что попаду в такую дурацкую ситуацию, — фыркнул Карл.       София отложила книжку на тумбочку, использовав карандаш вместо закладки, и как-то странно на него посмотрела.       — А в том, что я тебе нравлюсь, Рон был прав?       — Хоть в чём-то же он должен был быть прав!       Смешок Карла даже самому ему показался чертовски ненатуральным.       София опустила глаза и начала выводить пальцем на покрывале какой-то только ей одной ведомый узор. Она о чём-то всерьез задумалась, и Карл не решался ей мешать. Он лишь смотрел на её опущенные подрагивающие ресницы, на россыпь веснушек на щеках и переносице, на губы, которые она невольно покусывала, наверняка даже не замечая этого.       — Ты мне тоже нравишься, — наконец сказала София таким тоном, словно что-то для себя решила.       — Долго же ты размышляла, перед тем как определилась, — пошутил Карл.       Он понятия не имел, что теперь лучше всего сделать. Завести другую, ничего не значащую тему? Попрощаться и уйти? Поцеловать её? Посмотрев на Софию, он решил, что в этот раз момент для последнего варианта вполне подходящий. За окном опустились сумерки, маленький ночник в углу заливал комнату мягким светом, София сидела совсем близко, даже не делая попытки отодвинуться, и пристально смотрела на него, а её губы были чуть приоткрыты.       Решившись, Карл наклонился к ней и осторожно поцеловал. Она не ответила на поцелуй, но и не отстранилась. Он провел рукой по её плечу, убирая длинные мягкие волосы, привлекая её к себе, вдыхая аромат ландышей, углубляя поцелуй…       Голос Мэрла донёсся с первого этажа так громко, словно он уже был у двери в комнату Софии. Они оба вздрогнули, отшатнулись друг от друга, и Карл тут же вспомнил, что Мэрл сейчас должен быть с Шейном. Наверняка Шейн сказал, что Карл пошёл к Софии, а Мэрл решил, что сейчас слишком поздно для посиделок в её комнате, и явился донести до них эту простую мысль.       — Ты что делаешь? — охнула София, когда Карл, выглянув в окно и, оценив чертовски удобное расположение яблони, растущей под самым домом, распахнул створки.       — Не хочу встречаться с твоей грозной охраной, — улыбнулся он и, ещё раз коснувшись её губ быстрым поцелуем, легко перепрыгнул на толстую ветку дерева.       София в изумлении прикрыла рот ладонью. Она смотрела в окно всё время, пока он спускался вниз, успела ещё улыбнуться ему, а потом вдруг ойкнула и быстро пропала из виду, тут же задёрнув шторы. Кажется, Карл успел вовремя.       Как же давно он не чувствовал себя таким счастливым!