Правда

      Уже на подходе к дому Карл вспомнил, что должен был зайти в магазин, выругался так, как однажды подслушал у Дэрила, поскольку сам ругался крайне редко, и пошёл обратно. Про покупки он забыл из-за Софии. Ему было не так уж просто сказать то, что его тревожило все эти несчастные три дня, которые они вроде как встречались, и он ожидал от неё чего-то более информативного, чем её «прости».       Почему ей не быть с ним откровенной? Что, он не поймёт, что ли? Они ведь могут всё обсудить, договориться и сделать так, чтобы подобное не повторялось или повторялось как можно реже. Возможно, для кого-то это и не было бы большой проблемой, Карл не знал. Но он искренне недоумевал и расстраивался, когда в ничего плохого не предвещающее мгновение все мышцы Софии внезапно деревенели, руки, обнимавшие его секунду назад, повисали безвольными плетьми, а лицо искажалось от чего-то вроде ужаса или отвращения, или…       Как это вообще понимать?       Она начала с ним встречаться и осознала, что он нравится ей как друг, но как парень неприятен? Карл вполне мог понять, что София боялась говорить об этом, боялась задеть его чувства и потерять его дружбу. Но не говорить об этом, молчать, терпеть его объятия и заставлять мучиться его самого — это было просто низко!       Карл дал ей шанс рассказать, в чём дело, но она не захотела им воспользоваться. Ну что ж, он, по крайней мере, высказал всё, что было у него на душе. Хотелось бы верить, что София подумает над этим и всё же решится рассказать ему правду. Вот только что-то подсказывало Карлу, что она, скорее всего, просто замнёт эту тему. И что тогда делать ему?       Вариантов было не так уж много, и все они Карла не устраивали.       Задумавшись, он невольно оттолкнул какую-то женщину от кассы, встав впереди неё, потом рассыпал покупки по полу супермаркета, перекладывая их в пакет, а выйдя наружу, невольно застыл на месте, увидев вдруг совсем близко слишком уж знакомую физиономию. Саймон, а это был именно он, тоже его увидел и, несомненно, узнал. Он шёл по противоположной стороне дороги, но замедлил шаг, не сводя с Карла глаз. Потом как-то странно ему улыбнулся, отсалютовал и пошёл дальше, не оглядываясь. Его улыбка Карлу чертовски не понравилась, и это происшествие добавилось в копилку его раздражения на сегодня.       Патрик уже сидел на крыльце, читая толстую книгу про моделирование, когда Карл без всякой радости подошёл к дому. Он выглядел почти точно так же, как и в тюрьме. Те же унылых цветов брюки с футболкой, та же прическа, которая ему откровенно не шла, и дурацкие круглые очки. Если он думал, что похож на Гарри Поттера, то крупно ошибался.       — Ты опоздал на тринадцать минут, — сообщил Патрик с улыбкой, закрывая книгу и поднимаясь.       — Я очень непунктуальный, — с трудом сдержался от менее корректного ответа Карл, мысленно напоминая себе, что парень не виноват в своих странностях.       — Ничего страшного, я привык, что люди непунктуальны, и всегда беру с собой книгу.       — Круто, — бросил Карл, открывая дверь, входя в дом и даже не глядя на гостя, который следовал за ним по пятам.       — Да. Помнишь, я рассказывал тебе про строительный комплекс? Я его закончил девять дней назад. И теперь…       Помня указания мамы, которая должна была вернуться к ужину, Карл, не слушая Патрика, насыпал пока в большую миску чипсов, взял колу и поднялся в свою комнату, абсолютно уверенный в том, что его гость идёт следом, поскольку звук его голоса не затихал ни на минуту.       — Мне это неинтересно, — сказал он, плюхнувшись на свой компьютерный стул.       Патрик, застывший столбом посреди комнаты, запнулся, смущённо улыбнулся, поправил очки на переносице и переспросил:       — Неинтересно?       — Ни капли.       — О, ладно. Хорошо, что ты мне сказал.       Оглядевшись, Патрик аккуратно присел на второй стул и начал что-то делать в своем телефоне. Карл было понадеялся на мгновение, что его гость так в этом телефоне и залипнет на остаток дня, но тот, нажав несколько кнопок, снова спрятал телефон в карман и дружелюбно ему улыбнулся.       — Отвечал кому-то на сообщение? — полюбопытствовал Карл, чтобы не показаться совсем уж негостеприимным.       На самом деле, было не очень похоже, что этому чудику кто-то мог писать сообщения. Разве что его мать.       — Нет, я просто отключил будильник, — ответил Патрик.       — И зачем тебе тут будильник? Ты собирался уснуть?       — Нет, конечно! Но мама говорит, что я иногда, то есть почти всегда, слишком увлекаюсь интересной мне темой, и что другим эта тема может быть не так интересна. Она сказала, что даже если мне ничего не говорят и слушают меня, больше десяти минут говорить об одном не стоит, и предложила заводить будильник, после сигнала которого мне нужно уточнить, интересно ли собеседнику, и хочет ли он поговорить об этом ещё. Но ты сказал сразу. Так проще. Говори, если что.       — Понятно, — слегка растерянно сказал Карл, начиная сочувствовать Патрику.       Вероятно, он сам действительно не понимал, когда нужно остановиться и реально не видел тогда в тюрьме, как многие откровенно зевали во время его монологов или посмеивались над его чересчур прямолинейными репликами. Наверное, так жить не очень-то и просто. Карл, конечно, в последнее время и сам оценил все достоинства прямоты в общении, но всё-таки злоупотреблять ею тоже не годилось.       — Так что тебе интересно? — спросил Патрик. — О чём ты хочешь сейчас проговорить?       — То, о чём бы я хотел поговорить, вряд ли будет интересно тебе, — хмыкнул Карл.       На самом деле, он не отказался бы обсудить хоть с кем-то поведение Софии. Да, с одной стороны, обсуждать её с кем-то было не очень красиво, но, с другой стороны, у него во всех этих делах было слишком мало опыта. А ещё немного напрягало то, что мама права: ему нужен друг, с которым иногда можно поговорить, так сказать, по-мужски. С Шейном уж точно обсуждать подобное он готов не был, хотя тот, наверное, даже обрадовался бы. Карл вообще не говорил ему и маме, что они с Софией начали встречаться. Да и стоит ли об этом вообще говорить? Сами однажды узнают.       — И что, по-твоему, мне неинтересно? — с улыбкой уточнил Патрик.       — Девчонки, — успел сказать Карл, прежде чем понял, как это прозвучало, и прикусил язык.       Но Патрик, к счастью, не обиделся.       — Почему нет? Думаю, мне интересны девчонки не меньше, чем тебе. И у меня есть девушка.       Карл пролил колу мимо стакана от неожиданности, вытер салфеткой стол и постарался выглядеть не слишком удивлённым.       — Правда?       — Да. Ее зовут Кэтрин, ей семнадцать, она учится со мной в одном классе. У меня куча фоток с ней. — Патрик достал телефон из кармана, но потом остановился и спросил: — Тебе интересно посмотреть?       — Очень, — искренне ответил Карл.       Признаться честно, он ожидал увидеть на фотографиях какую-нибудь дурнушку, в очках, со странной прической, вот как та девочка-призрак из Гарри Поттера, которого он снова вспомнил, но на множестве фотографий, сохранённых в его телефоне, Патрик был с вполне миловидной аккуратной девушкой, которая смотрела на него влюблёнными глазами.       — Красивая, — сказал Карл. — Рад за тебя.       — Она с родителями уехала на каникулы к родственникам в Калифорнию, но звонит мне оттуда каждый день, — увлечённо начал Патрик рассказывать теперь уже о ней, но Карл, видимо, отвлёк его стаканом с колой, который он ему подал. — Спасибо. Так что тебе интересно насчёт девушек?       — Да нет, ничего такого, — покачал головой Карл. — Просто моя девушка ведёт себя странно, и я не понимаю, почему.       — Спросить не пробовал?       — Не помню, были ли в моей речи вопросительные интонации, но она явно поняла, что я хочу знать причины её поведения.       — Знаешь, мне отец однажды сказал насчёт девчонок одну простую вещь, которая мне всегда помогает, когда я не понимаю Кэтрин, а не понимаю я её довольно часто.       — Поделишься?       — Все девчонки — из другого мира, не пытайся их понять.       Карл хмыкнул, не зная, как относиться к настолько философской мысли. С одной стороны, в этом была своя правда. С другой — если не пытаться понять женщин, вряд ли построишь с ними отношения. Во всяком случае, такие отношения, которые, по мнению Карла, должны были быть между людьми. Ему нравились отношения отца с Мишонн, и чуть меньше, но тоже нравились отношения его мамы с Шейном. Да и то, что рассказывала София про Андреа с Мэрлом, звучало неплохо. Но как они все этого добились, он не знал. Зато он знал, что все они пришли к таким отношениям уже довольно поздно, и это его несколько огорчало.        — Я, правда, не думаю, что это подойдёт всем, — продолжил тем временем Патрик. — Мне-то в принципе сложно понять других людей, вот отец и говорит так, чтобы я не слишком переживал по этому поводу. Я вижу, у тебя диски со Звёздными войнами. Ты фанат или просто один раз посмотрел?       — Ни разу не смотрел, — признался Карл. — Их мама купила, пока я… спал. Хочешь посмотреть?       — Ещё бы, — с восторгом согласился Патрик. — Мы, конечно, всё сегодня посмотреть не успеем, но я их уже раз десять смотрел и готов смотреть ещё столько же!       Вечер оказался спасён. Мама, которая принесла им ужин прямо в комнату, радостно улыбнулась, увидев, как Карл с Патриком смотрят кино и оживлённо обсуждают происходящие на экране события. Наверняка она тут же принялась звонить своей подруге, сообщая о том, что мальчики поладили. Да и у самого Карла настроение значительно улучшилось, когда София прислала ему сообщение:       «Прости меня, пожалуйста. Я глупо себя веду, но я не специально. У меня никогда не было парня, я просто не привыкла ещё. Прости ещё раз. Не обижайся!»       Её слова казались искренними, и Карл невольно улыбнулся, набирая ответ:       «Всё нормально. Жду завтрашнего обеда и особенно его окончания!»       Ведь после обеда они смогут побыть вдвоём. Как бы странно ни вела себя порой София, Карл хотел быть с ней, видеть её улыбку, слышать её голос, обнимать её и целовать как можно чаще.