Правда

      — Моя девочка… Хорошая девочка, не то что твоя непутёвая мать, правда? Ты же хочешь сделать папочке приятно? Папочка устал, он весь день работал, чтобы у тебя было что есть, во что одеваться, чтобы у нас работал телевизор. Ты же любишь папочку, София? Ты же докажешь мне это? Теперь ты должна это делать. Твоя мать бросила тебя, она знала, что ты будешь со мной, она бы хотела, чтобы ты всё делала так, как я хочу. Правда ведь? Она же всегда говорила тебе: «София, делай, как папа говорит!» Она решила поразвлечься там, без нас. Ты же знаешь, как легко оттуда вернуться? Но она не хочет. Ей там лучше. Без нас, без тебя. Она больше не любит тебя, малышка. А папочка любит, да, папочка сильно любит тебя…       София накрыла голову подушкой, как будто это могло ей помочь. Как будто голос отца, звучащий в её голове, мог от этого исчезнуть. Как будто хоть раз что-то подобное ей помогало.       Андреа и Мэрл о ней даже не вспоминали. Может быть, думали, что она ушла вместе с Карлом, может быть, просто были слишком заняты своими делами и проблемами. Сегодня это было только на руку Софии, она не хотела никого видеть. И не хотела, чтобы кто-нибудь видел её.       — Так все делают, детка. Об этом просто не говорят вслух. Эта маленькая тайна только между дочками и папочками, дорогая. Здесь нет ничего плохого. Ты же делаешь мне хорошо. Ты же любишь меня. Ты же не хочешь, чтобы я злился, как это было с твоей мамой? Она была плохой, сама видишь: какая мать бросит ребенка? Она заставляла меня злиться, и тогда мне приходилось наказывать её. Но ты же хорошая девочка? Тебя наказывать не за что. Ты никогда не расстроишь своего папочку, правда, детка?       — Нет, нет, — шептала София тогда и сейчас, её губы повторяли заученные слова, вбившиеся в память так сильно, что позабыть их не было никакой возможности.       Сигнал мобильного телефона вырвал её из оцепениния, но лишь на мгновение. Она поглубже натянула на голову подушку. Просто ждала, пока звонок завершится. Через две минуты пришло сообщение. София всё так же безучастно лежала в постели, а в памяти всплывало всё то, что она в последний год, казалось, совсем забыла. Но нет, забыть не удалось. Эти картины лишь спрятались, притаились, они выжидали. Ждали подходящего момента, когда она расслабится, когда захочет жить по-настоящему, когда ощутит себя счастливой, чтобы снова выплыть на поверхность. Чтобы сказать ей — нет. Нет, моя хорошая девочка, моя малышка, моя София. Папочка тут, папочка рядом. Папочка в твоей голове. Он тебя никогда не бросит. Он не такой, как мама. Он всегда будет рядом. Всегда. Всегда!       София сама не знала, когда именно заснула, а наутро ощущала себя совершенно разбитой. Хуже всего, что это было воскресенье, и просто пережить в постели утренние сборы на работу Андреа и Мэрла было невозможно. Но и встать с постели не было никаких сил. София и не вставала. Она даже глаз не открыла, когда услышала стук в дверь, а потом звук повернувшейся ручки.       — София? Дорогая? Ты плохо себя чувствуешь? Мы уже даже позавтракать успели. Сколько можно спать? Во сколько ты вчера легла? Прости, мы совсем о тебе вчера позабыли. Ты что, гуляла допоздна? Я не расскажу Мэрлу, — щебетала Андреа преувеличенно бодрым голосом, определённо сообразив, что что-то не так.       Не слепая же она, увидела, что София с вечера даже не переодевалась и лежала на застеленной постели. Хотя София сама это сообразила только сейчас. Голова болела, в глаза словно песка насыпали и сил не было совершенно. Будто этой ночью из неё выкачали всё.       — Дорогая, что случилось? — уже совсем не таким беззаботным тоном поинтересовалась Андреа, присаживаясь на край кровати и касаясь рукой её волос. — Поссорилась с Карлом?       — Нет. Просто… голова болит, — ответила София каким-то чужим голосом и потянула на себя одеяло. — Кажется, я заболела. Ты иди лучше, вдруг это заразно. И никого ко мне не пускай, хорошо?       — Нет. Не хорошо. Что-то очень нехорошо, и твои слова про болезнь… Хотя выглядишь ты и впрямь плохо.       Андреа провела рукой по её лбу и нахмурилась. Потом встала, подошла к незашторенному окну, сквозь которое било слепящее солнце, и опустила жалюзи.       — Кажется, у тебя в самом деле жар. Может, вызывать врача?       — Не нужно. Просто лёгкая простуда, — мотнула головой София. — И выключи, пожалуйста, звук на телефоне.       Она кивнула на тумбочку, и Андреа взяла её телефон в руки.       — У тебя тут пропущенный от Карла и сообщение. Не хочешь посмотреть?       — Нет. Потом.       — И как ты так заболеть смогла? Лето ведь!       — Сама не знаю, — покривила душой София.       Раньше ей эта особенность её организма не нравилась, но теперь она была рада, что именно так отреагировала на стресс. Жар. Температура долго не продержится. Но она даст ей необходимую отсрочку, и это уже неплохо. София посмотрела в лицо искренне обеспокоенной Андреа, закрыла глаза и прошептала:       — Я ещё посплю, ладно?       Как ни странно, она действительно проспала весь день, лишь изредка просыпаясь, когда к ней заходили Мэрл и Андреа. Ради их спокойствия она выпила немного бульона и чая с таблеткой, с трудом доволокла ноги до туалета, долго сидела перед раковиной, заставляя себя умыться, и снова побрела в свою комнату. Всё вокруг утратило свои краски, ей ничего не хотелось, ничего не было интересно. Казалось, что она со всех сторон обложена каким-то волокном, отделяющим её от всего остального мира. Именно так она чувствовала себя когда-то. И именно это ощущение пришло к ней снова.       Вот только долго оно не продлись. Проснувшись среди ночи вся в холодном полу, София поняла, что температуры больше нет. Она привычно взяла в руки телефон, чтобы проверить время. Увидела несколько сообщений от Карла. Первое пришло ещё в субботу вечером:       «Я узнал про твоего отца. Я понимаю, почему ты молчала. Всё хорошо. Я с тобой. Мы вместе. Мы справимся. Увидимся завтра?»       Остальные сообщения были куда более встревоженными. Он, видимо, позвонил Андреа или приходил к ним домой, поскольку сегодня, в районе обеда, узнал о болезни Софии. Он обещал прийти к ней завтра в девять утра и, кажется, не было ни малейшего смысла в том, чтобы пытаться его отговорить. И всё же София набрала непослушными пальцами два слова:       «Не приходи».       Ответ пришёл почти сразу:       «Я должен».       София горько улыбнулась и ощутила, как на глазах выступают слёзы, похожие на сотни крошечных иголок.       Именно этого она и боялась. Она знала, что Карл слишком хороший человек для того, чтобы показать своё отвращение к ней явно. Что он будет чувствовать себя обязанным продолжать с ней отношения, даже несмотря на то, что ему будет противно. Он затолкает своё отвращение куда подальше, он постарается не думать о том, какая она гадкая, мерзкая, грязная…       «Нет!»       Написав это сообщение, София сунула телефон под подушку и расплакалась. Она не знала, что именно оплакивает. Саму себя? Или свои отношения с Карлом, которые были такими лёгкими, такими нежными, такими чудесными? Она мечтала их растянуть настолько, насколько получится, хотя прекрасно понимала, что долго им длиться не суждено. Сам того не осознавая, Дуэйн всё сказал верно. Если бы он знал правду, он не дал бы этим отношениям и недели.       Все свои силы следующим утром София потратила на то, чтобы показать изумлённым её чрезвычайно скорым исцелением Андреа и Мэрлу, что она отлично себя чувствует.       — Мелкая, ты уверена, что всё нормально? — подозрительно уточнил Мэрл, глотая обжигающий кофе, пока Андреа ладонью проверяла её лоб. — Может, ещё денёк дома посидишь?       — Нет, не хочу! — как капризный ребенок надувала губы София. — Я хочу прогуляться по центральным супермаркетам! Вы за выходные съели всё, что было в холодильнике. Мне нужно восполнить запасы. Хочу готовить!       — Ладно-ладно, доедай, и я тебя подвезу, куда попросишь, — сдалась Андреа наконец.       София не соврала. Ей действительно нужно было купить несколько приправ и некоторых мелочей для того, чтобы приготовить сегодня ужин. Не соврала она и в том, что испытывает непреодолимое желание отдаться кулинарии — готовка всегда её успокаивала. Всегда, с тех пор, как она вынуждена была проснуться снова в этом мире и стать для собственного отца женой во всех смыслах этого слова. В первый же её день дома он сунул ей в руки тетрадь с рецептами мамы, и она покорно пошла на кухню. Ей удавалось забываться за готовкой, а сейчас ей требовалось именно это — забыться.       А ещё — сбежать из дома на несколько часов, чтобы Карл, который, скорее всего, явится примерно к девяти, устал ждать и ушёл.       И он в самом деле ушёл, забросав её, так и не включившую на телефоне звук, кучей звонков и сообщений. София долго бродила по центру города, а потом отдохнула в кино. Правда, выйдя из кинотеатра, она не могла бы ответить на вопрос, что именно смотрела. Потом она неторопливо прошлась по магазинам, снова отдохнула — теперь уже в парке с мороженым, и приближалась к дому около двух часов дня.       Возле дома никого видно не было. София облегчённо улыбнулась и, переложив пакет с покупками из одной руки в другую, ускорила шаг. Она понимала, что не сможет вечно скрываться от Карла, но пока что видеть его не могла. Как ей посмотреть ему в глаза? Как, когда он знает все те грязные подробности её жизни, о которых наверняка никогда не сможет забыть? Каково ей будет видеть в его взгляде жалость, смешанную с отвращением?       — Чёрт! Ты, толстое и волосатое отродье, а ну убери свои когти!       София фыркнула при виде того, как немолодой мужчина — явно за пятьдесят — держит в протянутых руках огромного рыжего кота, необычайно пушистого и с невероятно наглой мордой. Конечно, кот хозяина не послушался и уже через мгновение оказался на своих четырех лапах посреди тротуара. Хитрец не шмыгнул в фургон с распахнутыми дверьми, куда, видимо, и хотел его поместить мужчина, а бросился вперёд, наперерез Софии.       — Держи его! Не дай ему уйти! Жена с меня шкуру сдерёт!       Выражение лица мужчины было таким потешным, что София тут же достала из пакета кусочек мяса и, наклонившись, помахала им перед собой. Кот, который, судя по его размерам, душу готов был продать за лишний вкусный кусочек, тут же притормозил и стал медленно, крадучись, подходить ближе к Софии.       — Хороший котик, хороший, — приговаривала она, видя краем глаза, как хозяин животного надевает на руки рукавицы для защиты и тоже приближается к ним.       Мгновение борьбы — и возмущённый и оскорблённый до глубины души кот оказался в крепкой хватке хозяина.       — Прививку сделать нужно! — назидательно сказал своему питомцу мужчина.       — Можно его угостить? — улыбнулась София, не в силах смотреть на то, какими глазами уставился этот рыжий пушистый толстячок на кусочек мяса в её пальцах.       — Давай бросим его в фургон, — предложил мужчина.       Его лицо вдруг показалось Софии знакомым, вот только она никак не могла вспомнить — откуда. Но он явно был её соседом, так что, скорее всего, она просто видела его на этой улице уже не раз, никогда не обращая особого внимания.       — У нас где-то есть эта чёртова специальная штуковина для перевозки котов, но я недавно проснулся, а жена, пока я не работаю, поручила мне отвезти это рыжее чудовище к ветеринару, — неся кота, не сводящего вожделеющего взгляда с мяса в руке шагающей вместе с ними Софии, рассказывал мужчина. — Она на совещании, дозвониться не могу, а время записи к ветеринару уже почти подошло… Ну вот, бросай мясо как можно дальше.       — Прямо туда?       Фургон был совершено пустым внутри.       — Прямо туда.       Эти слова были последним, что услышала София перед тем, как вдруг увидела вспышку света, и всё вокруг заволокло мраком.