Правда

      Было темно. Первое, что заметила София, открыв глаза — темнота. Как ни странно, мысли о том, что она ослепла, в её голове не появились. Возможно, мозг успел уловить едва различимые тени вокруг, пусть и не сразу обработал эту информацию в достаточной мере.       Затылок болел. Он казался горячим, пульсирующим и влажным. София попыталась потрогать его рукой, хотя, наверное, делать этого не стоило, если там в самом деле рана, но руки слушались плохо.       Она связана — это София поняла в третью очередь. Ноги шевелились, на них верёвок не ощущалось. А вот ноющие руки за спиной не только затекли от неудобного положения, но ещё и горели огнём в тех местах на запястьях, где их связывала грубая верёвка. София попробовала пошевелить руками, ослабить узел, но от этого кожа засаднила лишь сильнее.       — Здесь есть кто-нибудь? — негромко спросила она, а потом повысила голос: — Эй!       Разумеется, она понимала, что если поблизости и есть кто-то, то этот кто-то — не тот человек, встречу с которым стоит приближать. И всё же оставаться в мучительном неведении и ожидании было слишком страшно.       На призыв никто не ответил. Привыкшие к темноте глаза уже различали небольшое помещение, заставленное с одной стороны ящиками с хламом. Ничего режущего видно не было, но всё же нож или какой-нибудь острый инструмент поискать стоило. Ведь мужчины хранят в подвалах инструменты, те, которыми пользуются не слишком часто? А ещё можно поискать банку или что угодно стеклянное, чтобы разбить об пол и осколком попытаться перерезать верёвки. На это уйдет время, но кто сказал, что у Софии его нет?       Сердце колотилось так сильно, что, казалось, не выдержит этой бешеной гонки. В горле пересохло, глаза жгло слезами, а в голове мелькали панические мысли, одна страшнее другой. Но позволить себе раскиснуть София не могла. Больше ни за что! Она вспомнила дыхательное упражнение, которое ей посоветовал психолог, и спустя несколько минут ощутила незначительное — но этого сейчас хватило — облегчение.       С трудом поднявшись на ноги, что потребовало немалых усилий и ещё большей ловкости — оказывается, со связанными руками даже такие простые действия были ей почти недоступны, — София прошла к ящикам и столкнулась с новой проблемой. Одновременно перебирать вещи связанными за спиной руками и смотреть на них — а чтобы рассмотреть их в темноте, приходилось чуть ли не носом их касаться — не было никакой возможности. Наверху лежали лишь груды старой одежды, газеты и прочий хлам, который ей ничем не поможет. Столкнуть верхние ящики плечом, освободив нижние, София могла, но долго не решалась: а что, если на шум явится её похититель?       Она почти застонала, вспомнив, что её обманули, как маленького ребенка, с помощью животного. И ведь она сто раз слышала о том, что не стоит приближаться ни к чьим незнакомым автомобилям, особенно если у тебя при этом просят помощи с какой-то ерундой, и всё равно попалась на эту удочку.       С раздражением она изо всех сил саданула плечом по стоявшим наверху ящикам и зашипела от боли. К счастью, деревянная рухлядь упала, как ей показалось, без слишком громкого шума. На пол свалились почти все ящики, поставленные один на другой. Вещи рассыпались по полу, и София присела, пытаясь найти хоть что-то, что могло бы ей помочь. Темнота ей в этом никак не способствовала.       Через минуту она услышала шаги. Не успев даже подумать, руководствуясь лишь инстинктами, София торопливо бросилась в тот угол, в котором несколько минут назад очнулась, приняла расслабленную позу и закрыла глаза. И только когда дверь открылась, а висевшая на потолке лампочка вспыхнула чересчур ярким светом, она сообразила всю глупость своего поведения: ведь вещи сами по себе рассыпаться не могли.       — Не притворяйся, что спишь, актриса, — послышался смутно знакомый голос.       София открыла глаза и увидела всё того же мужчину, который ловил кота сегодня днём на её улице. Вот только сейчас его лицо казалось ей вовсе не растерянным и добродушным, а злым и насмешливым. В памяти снова забрезжила догадка: она его где-то точно видела! С едва уловимой мысли её сбил ещё один человек, вдруг появившийся из-за спины первого:       — Это она? Чёрт, Роман, я думал, что ты шутишь! Я, блин, надеялся, что ты шутишь, чувак!       Этот мужчина был моложе. В нём явно присутствовала азиатская кровь, и он выглядел очень встревоженным.       — Думаешь, я шутил всё это время, выбирая момент, когда можно будет подобраться к девчонке так, чтобы никто не заметил? Не парься, с нами её не свяжут. Её приёмная матушка — известный на весь город адвокат, приёмный батя — коп, а её хахаль — Карл Граймс!       — Кто такой Карл… а, чёрт, погоди, я помню Рика Граймса, это значит…       — Его сын-придурок. Карл — его сын. Но у нас счёты не к нему, правда ведь? Он нам не нужен. Нам нужна эта прекрасная крошка…       Первый мужчина подошёл к скорчившейся в своём углу и готовой взвыть от ужаса Софии ближе, наклонился и провёл большим пальцем по её щеке, отводя в сторону налипшие на лицо волосы.       — Кто вы? Что вам от меня нужно? Вы хотите выкуп? — дрожащим голосом торопливо забросала его вопросами София, надеясь, что за разговором он будет как можно меньше её касаться.       Это имя… она точно его где-то слышала.       Она сосредоточилась на попытках узнать мужчин, чтобы не думать о том, что они с ней намерены сделать. Потому что ничего хорошего ждать от них точно не приходилось. На спасение надежд София не имела. Она прекрасно помнила, как долго её спасали в прошлый раз — почти целый год. На сей раз года у неё не будет — в этом она почему-то была абсолютно уверена.       — Чёрт, Роман, она, походу, малолетка ещё, ты это, не распускай лучше руки. У меня, блин, дочка почти такого возраста, и если ты собрался…       — Завали хлебало, Хиро! Я тебе что, на грёбаного педофила похож? Не-е-ет, эта крошка мне нужна совсем для другого.       Второе имя тоже было знакомым. София впилась взглядом в лица своих похитителей и вдруг поняла: она видела их фотографии совсем недавно, когда Мэрл принёс их домой! Господи, какая же она идиотка! Её берегли изо всех сил, ей всё предоставили для собственной защиты, и если бы она не была такой дурой и потрудилась запомнить все те фото потенциально опасных для неё людей, которые ей показывали, она могла бы узнать Романа сразу. Она могла бы убежать, закричать, позвонить Мэрлу, и они не рискнули бы к ней даже приблизиться при таком раскладе!       — Моя мама, — задыхаясь, проговорила София. — Это из-за моей мамы…       — Ты смотри, — картинно изумился Роман, всплеснув руками. — Наша куколка начала что-то понимать! С такой мамкой тебе бы посообразительней быть, крошка. Может быть, папаша тот ещё идиот для равновесия?       — Что вы от меня хотите? Я ничего не знаю, — пробормотала София, понимая, что в любом случае ей нужно тянуть время.       Да, шансов на то, что её найдут, мало. Она понятия не имела, сколько прошло времени, может быть, её ещё даже не ищет никто. А может быть, дома решили, что она в расстроенных чувствах сама где-то скрывается? Но она хочет жить. София вдруг отчётливо поняла, что хочет жить. Ещё вчера она допускала мысли о том, что лучше бы ей умереть, но сейчас она хотела выжить. И готова была тянуть время столько, сколько получится.       — Я не видела маму уже несколько лет! Я проснулась почти сразу! Я живу с другими людьми!       — Ну и что? — бросил Роман, осмотрев её совершенно равнодушным взглядом с головы до ног. — Ты, как личность, меня не интересуешь, малышка. Уж извини. Ты не виновата в том, что твоя мать — сука, которая всё испортила. А вот она виновата. И она будет наказана. Я поклялся в этом.       Хиро потянул Романа за локоть в сторону так, словно в этом тесном подвале действительно можно было поговорить наедине. Оба похитителя понизили голоса, но, напрягшись, София могла разобрать почти каждое их слово.       — Что ты собрался с ней делать? Держать тут, пока не проснётся эта чёртова Нэнси, или как там её реально зовут? — спросил Хиро.       — Её зовут Кэрол, и не прикидывайся, что ты этого не запомнил. Я тебе это имя раз сто называл. Девчонка мне не нужна. Мы убьём её.       Дышать после этих слов стало гораздо тяжелее. София делала вдох за вдохом, стараясь не шуметь, но надышаться никак не могла. Она впадала в панику, а делать это сейчас было нельзя. Нужно рыдать, валяться в ногах у этих людей, говорить гадости о маме, что-то о том, что она издевалась над ней с детства, говорить, что она такая же жертва, как и они… Вот только что-то подсказывало Софии, что это вряд ли поможет. Хотя, если ничего иного не останется, она именно так и поступит. Уж лучше умереть, пытаясь спастись, чем ничего не предпринимая.       — Убить? Серьёзно? Убить девчонку? И чего ты этим добьёшься? Майлза ты этим не вернёшь. В том, что он умер во сне, Кэрол не виновата. Она, блин, вообще не догадывается, что мы тут просыпаемся! Да и какого чёрта вообще?! Она нас вернула в нормальный мир, чувак! Да я, блин, по итогу даже благодарен ей!       — Ты просто идиот, Хиро, но ты мне поможешь! Поможешь, если не хочешь, чтобы о наше прошлом дельце узнали копы. Мне терять уже нечего, а у тебя тут есть девчонка, и если она узнает, чем промышляет её милый папочка…       — Твою мать! Ты предпочитаешь сесть за похищение и убийство малолетки?! Уж лучше, как по мне, за сбыт краденого!       — Её никто не найдёт. Уберём её, зачистим тут следы, отгоним фургон куда подальше — он всё равно краденый, и обеспечим друг другу алиби, если вдруг кто решит нас о чём-то спросить. А когда эта сучка вернётся… Пусть даже это через двадцать лет случится… — Роман засмеялся каким-то сумасшедшим смехом. — Вот тогда я и отведу её на могилку дочери.       — Ты ненормальный, — покачал головой Хиро.       На него у Софии была основная надежда. Может быть, ему ещё удастся уговорить своего друга отпустить её? Хотя как они рискнут её отпустить, если она видела их обоих? Она, конечно, может пообещать им ничего не говорить никому и даже сдержать обещание, вот только они не идиоты, чтобы поверить ей на слово.       — Это я, по-твоему, ненормальный? Это та бешеная сучка, больная на всю голову! Они с её черномазым дружком лишили меня всего! У того, кстати, сынок и жена тоже рядом живут, как знать, может быть, однажды я и до них доберусь. Но первая моя цель — она. Если бы не она, я бы по-прежнему жил там, где меня всё нахрен устраивало! Там, где закон и порядок устанавливаем мы! А не тут, где шагу лишнего не сделай! Да я бы ещё раз помер, если бы знал наверняка, что снова попаду туда!       Софию пробрала дрожь. Этот человек говорил так страстно, он в самом деле так сильно жалел о том, что вернулся в нормальный мир, что, кажется, действительно был безумным. А с безумцами договориться невозможно. Как их вообще переубедить, если они мыслят иными категориями?       Оба мужчины вдруг посмотрели на Софию, и она поняла, что прослушала их последние слова. Она испуганно посмотрела на них и жалобно попросила:       — Я хочу пить. Можно мне воды… пожалуйста?       По её лицу текли слезы, но она даже не пыталась их остановить. Переглянувшись, Роман и Хиро молча вышли. Свет они выключать не стали.