Правда

      Когда откуда-то издалека раздались звуки выстрелов, София, в панике зажмурившись, втянула голову в плечи. Если бы могла, она бы ещё закрылась руками, как будто это могло бы уберечь её от пули.       Медленные тяжёлые шаги спускающегося в подвал человека неумолимо приближались. Это наверняка был Роман, который, пристрелив своего приятеля, пришёл теперь за ней. Горячие, обжигающие слёзы струились по лицу, остановить их было невозможно. Но задерживать дыхание София как-то умудрялась. Глупо. Ведь сколько ни задерживай дыхание, её видно как на ладони: спрятаться в подвале совершенно негде.       — И что мне теперь делать с тобой, девочка? — услышала София и тут же открыла глаза.       Она медленно подняла голову и встретилась с задумчивым взглядом Хиро. В душе снова всколыхнулась надежда. Он казался не таким сумасшедшим, он ей вроде бы даже сочувствовал. Может быть, он её отпустит.       — Отпустить меня? — так и предложила София жалобным тоном.       Но Хиро развязывать её не спешил. Посмотрел ещё с минуту внимательно на её лицо, потом стал мерить широкими шагами подвал, ловко переступая через разбросанный по полу хлам. Он явно просчитывал все возможные варианты, и София очень хотела верить в то, что вариант убить и её вместе с Романом — не единственный самый удобный для него.       — Кто-то заплатит за тебя выкуп? — наконец спросил он.       София сначала пожала плечами, но потом торопливо кивнула. Наверное, Андреа с Мэрлом дадут за неё денег. В любом случае, если Хиро пойдёт на общение с ними, то его, а вместе с ним и её будет гораздо проще отыскать. Так что пускай он звонит им, предлагает выкуп, общается как можно дольше, а полиция обязательно их найдёт!       — Да. Да, заплатят! Андреа очень известный адвокат, у нас не бедная семья. Если что, помогут друзья, — затараторила София. — Дать вам номер её телефона? Или домашний номер? Я могу вам, ну… помочь записать видео, если надо. Клянусь, я скажу всё, что вам нужно!       — Что-то ты слишком уж оживилась, девочка, — недоверчиво хмыкнул Хиро. — Твоя мать тоже прикидывалась невинной овечкой. Так что доверять тебе я не стану, уж прости… Мне нужно подумать.       Он снова покинул подвал, оставив Софию в полном одиночестве. Воду он ей так и не принёс.       Ожидание было нестерпимым, но, с другой стороны, каждая минута приближала время её освобождения, ведь теперь, когда у Софии появилась надежда, в голове тоже прояснилось. Здесь ведь всегда при любом преступлении полиция первым делом ищет следы из другого мира! Ни для кого не секрет, кому именно её мама помогла в своё время вернуться сюда. Так что детективы на Романа и Хиро рано или поздно обязательно должны выйти.       София верила и ждала, что её найдут, но когда вслед за новыми звуками шагов спускающегося в подвал человека она вдруг оказалась в крепких объятьях Мэрла, ей показалось, что это всего лишь сон.       Дальше всё и впрямь происходило как во сне. На следующий день София могла лишь обрывками вспоминать происходившее тогда. Она толком не помнила, как именно выбралась из подвала, зато помнила глаза Хиро, стоявшего в наручниках возле полицейской машины.       «Он убил второго, потому что тот хотел убить меня», — хотела сказать София, но Мэрл, закутавший её в тёплое одеяло, подтолкнул её к автомобилю медиков, и она ничего не успела произнести.       А потом подумала, что она могла и ошибиться. Да, этот человек выглядел сочувствующим, но что, если он вовсе таким не был? Что, если он убил Романа не для её защиты, а просто для того, чтобы не делиться с ним деньгами? Просто потому что выкуп ему показался лучшей идеей? Но ведь он показал ей своё лицо, и идея с выкупом могла быть хорошей лишь в том случае, если деньги он получит, а Софию не вернёт. Во всяком случае, в живом виде. София не могла знать, что думал этот человек, что он хотел сделать, и потому постаралась выбросить это из головы. Суд должен разобраться.       Её долго осматривали врачи, несмотря на то, что она была вроде бы в полном порядке, если не считать нескольких ссадин и синяков. Потом её везли домой, и она почти отключалась по пути в тёплой и такой безопасной машине, в которой рядом сидел Мэрл, не сводящий с неё странно повлажневшего взгляда. Потом её вдруг все обнимали и зачем-то — извинялись. Перед ней извинялась Андреа, хотя должна была бы упрекать её за легкомыслие. Перед ней извинялся Карл, хотя это она была перед ним виновата. Перед ней — вот уж что-то совершенно непонятное! — извинялась плачущая Лори.       — Хватит уже дёргать малявку туда-сюда, задушите, — буркнул наконец Мэрл, и уже через несколько минут в доме снова стало тихо и спокойно.       София лежала в своей кровати и жадно вдыхала родные запахи. Ей не верилось, что она дома. Перед глазами всё ещё мелькали картинки пережитого за этот безумно долгий день, но, в конце концов, она смогла уснуть. Как ни удивительно, кошмары этой ночью её не посещали.       На следующий день выяснилось, что Андреа взяла ради Софии отпуск и, снова извинившись за то, что в последнее время не проявляла к ней должного внимания, сказала, что всю эту неделю они проведут вместе.        Хотя вместе им побыть почти не удавалось, поскольку все их друзья, наслышанные о произошедшем, с утра до вечера приходили с визитами. Бет и Глен так долго обнимали и тормошили Софию, чтобы она повеселела, что она вскоре поймала себя на том, что действительно искренне смеётся. Джеки принесла ей гору печенья, а Шейн — огромный букет цветов. Один только Карл не приходил, но это вовсе не значило, что он не хотел её видеть, как поначалу испугалась София. Он писал ей сообщения, в которых обещал, что не станет больше давить на неё, и что они встретятся тогда, когда она сама этого захочет.       Последнее сообщение София читала как раз в тот момент, когда к ней в десятый раз за день, уже начавший переходить в вечер, зашла Андреа.       — Это Карл? — проницательно спросила она и почему-то недовольно поджала губы. — И это далеко не первое его сообщение за последние дни?       — Да, — ответила София, не понимая, почему у Андреа заметно испортилось настроение. — Никак не найду в себе силы ответить.       — Ты ведь знаешь, что вовсе не обязана?       — Да, но…       Объяснить было слишком сложно. Особенно Андреа. Да и вообще кому бы то ни было. Даже с Бет София пока не решилась бы поговорить о том, что она сейчас чувствовала, о чём думала эти два дня и что для себя решила. Вряд ли бы её кто-то понял. Ей казалось, она была практически уверена, что окружающие даже осудили бы её, стали бы отговаривать, доказывали бы, что она ещё слишком глупа, что молода, что всё впереди, что не стоит сейчас принимать каких-либо серьёзных решений. Ну и всё в таком же духе. Андреа это умела делать как никто другой.       Вот и сейчас она уже что-то себе придумала за Софию и, осторожно подбирая каждое слово, начала свою речь.       — Ты должна пообещать мне кое-что, София. Пообещать мне, но, в первую очередь, самой себе. Ты должна всегда помнить: ты никому ничего не должна. И особенно — мужчинам. Ты не должна видеться с ними, если ты сама того не хочешь, не должна общаться, отвечать на звонки и сообщения. Никакой жалости, мыслей о том, что никому другому ты нужна не будешь, что ты ему чем-то обязана за проявленное им к тебе внимание или подарки. Ты должна только самой себе. Должна быть счастливой. А идти на поводу у парня, который давит на жалость или на что там он упирает, упрашивая тебя увидеться — не смей! Один раз повлечёт за собой второй, потом третий, а потом и сама не заметишь, как начнёшь жить прежней жизнью своей мамы.       — Ты о чём? — не став ни в чём пока переубеждать взволнованную и искренне пекущуюся о её судьбе Андреа, уточнила София с интересом.       Она слышала о том, как её родители познакомились. Это была самая обычная история: мама шла с работы, хлынул дождь, у неё не было зонта, но вдруг рядом появился симпатичный молодой человек, который с удовольствием проводил её до дома под своим зонтом и пригласил на свидание следующим вечером. Всё было просто и банально. Или нет?       — Однажды, ещё на ферме, твоя мама разоткровенничалась со мной. Мы тогда только и делали, что говорили долгими вечерами, потому что сожалений о случившемся и потерянном было слишком много для того, чтобы быстро уснуть. Твоя мама интуитивно очень быстро заметила подозрительные звоночки в поведении твоего отца. Но её так воспитали, что ей сложно было отказывать. Он настаивал на новых встречах, без конца появлялся рядом, контролировал её под видом заботы. Все окружающие только и делали, что восхищённо ахали: мол, как же сильно он тебя любит! Твоей маме он был симпатичен, конечно, а ещё ей было жаль его, так отчаянно влюблённого. Со временем она стала чувствовать, что должна ему что-то, что такого любящего мужчину ей больше не найти. Она вышла замуж только потому, что все вокруг ждали от неё этого, потому что это ей казалось правильным, потому что Эд настаивал. Ну, а дальше… сама знаешь. Она привыкла быть кругом виноватой, кругом ему обязанной, хотя это именно он настоял на её уходе с работы. Он внушил ей, что ни один мужчина, кроме него, и не взглянул бы на такую, как она. И она всерьёз долгие годы была благодарна ему за то, что у неё есть муж, крыша над головой, кусок хлеба, а потом и ребёнок. Но это ведь не жизнь, София. Твоя мама с Эдом не была счастлива ни дня, если не считать того счастья, что подарила ей ты, разумеется. И твоя мама уж точно не хотела бы, чтобы ты повторила её путь.       — Карл — не такой, как…       Слова застряли в горле. Софии сложно было даже произносить это слово — отец, папа. Уж слишком извратил его Эд.       — Да, я знаю. Карл хороший парень. Но он многое пережил там, и это оставило свой след. Не могло не оставить. А уж что пережила ты… Я не хочу сказать, что он хочет сделать тебя несчастной, нет. Это ведь не специально происходит. Но его навязчивость для меня — это уже тревожный звоночек в твоей ситуации.       — Мне он не кажется навязчивым.       — Тогда почему ты не отвечаешь ему?       — Я… я не знаю, — беспомощно пожала плечами София, которая всё прекрасно знала.       — Может быть, нам с тобой всё-таки сходить к психологу? Ты пережила новое потрясение и тебе…       Дверь в комнату Софии резко распахнулась и натянуто улыбающийся Мэрл стал в проходе. Сегодня он вернулся с работы вовремя, что можно было считать настоящим чудом.       — Психологи-хренологи… Ты посмотри на выражение её лица при одном только этом слове, Блонди! Нафига мелкой ходить туда, чтобы ей постоянно напоминали обо всей этой хрени? Пусть живёт нормальной жизнью!       Андреа закатила глаза: этот спор происходил между ними явно не впервые.       — Ей нужна помощь. И эту помощь должен оказывать квалифицированный специалист.       — Да малая сама говорила, что эти, блин, специалисты заставляют её вспоминать то, чего она не хочет вспоминать! Нахрена? Вырастить, блин, из неё моего братишку номер два? Тот тоже, чуть что, так и уходил в лес или запирался в доме один пережёвывать свои психологические, блин, травмы и всякую муть! И что из него выросло? Ни хрена толкового, если брать в расчёт все эти вещи, которых ты явно хочешь для малой: шуры-муры там всякие и нормальная жизнь среди людей!       — Думаешь, София, сидя дома, не пережёвывает всё это самостоятельно в своей голове? Уж лучше под присмотром специалиста! В том-то и проблема твоего брата, что ему приходилось самому работать со своими травмами! Он мне немного рассказывал о своём детстве, и даже этих крох информации мне достаточно для того, чтобы понимать: ему было от чего страдать. И если бы ему помог хоть кто-то, да даже если бы ты хоть раз серьёзно его выслушал и поддержал вместо твоих вечных насмешек…       — Значит, ты хочешь сказать, что мой братишка вырос таким рохлей из-за того, что я, блин, на мозгоправа ради него не поскакал учиться? У меня, может, травмы не меньше, чем у него, были, и ничего, справился!       — Хватит!       София слезла с кровати, на краю которой сидела, и встала между раскрасневшимися Андреа с Мэрлом. Ей только их ссоры из-за неё не хватало, для того чтобы чувствовать себя совсем уж кругом виноватой!       — Перестаньте ругаться. Мэрл, я не стану как Дэрил, обещаю. Андреа, я согласна попробовать психолога. Но другого. Прошлый мне не нравится. И я говорю только о том, чтобы попробовать.       Андреа бросила на Мэрла взгляд, в котором раздражение соседствовало с торжеством, и пригладила растрепавшиеся волосы.       — Дадим ему месяц срока, чтобы тебе понравиться? Ладно? — спросила она.       — Ладно. Но только при условии, что вы двое прямо сегодня помиритесь, а не продолжите спорить после выхода из моей комнаты.       — Ты гляди, как ожила малявка: уже из комнаты нас гонит, — хмыкнул Мэрл.       — Мне нужно позвонить, — твёрдо сказала София. — А вам — поужинать вместе.       Дождавшись, когда эти двое выйдут из комнаты (Мэрл, ничуть её не стесняясь, в дверях ущипнул возмущённо взвизгнувшую Андреа пониже спины), она снова взяла в руки телефон и, поколебавшись всего несколько секунд, нашла номер Карла.