Не всем ангелам нужны крылья

      Мэмору подошел к двери в комнату Канато, но не решался ее открыть — страх окутал сознание и не дал ему ступить и шагу. Все же, Сакамаки-четвертого он считал самым опасным среди остальных братьев и вообще не планировал с ним хоть как-то контактировать. Но, видимо, судьба решила распорядиться иначе и фигурист, мысленно составляя план на случай, если что-то пойдет не так, постучал в дверь…       Ответа не последовало даже через минуту. А это странно, если учитывать тот факт, что у вампиров очень хороший слух и Канато точно услышал. Мэмору прислонил ухо к двери и начал слушать: Сакамаки-четвертый будто разговаривал сам с собой. Протяжно… Стоп… Или же пел?       Перед глазами Мэмору пронеслись события прошлого сна.       Фукуи тихонько приоткрыл дверь и увидел, что Канато сидел на перилах, держал в руках Тедди, смотрел на луну и что-то тихо пел. Фигурист, стараясь сильно не шуметь, подошел к Канато практически вплотную, крепче сжав тарелку с малиновым пудингом. Ох уж эти нервы…       — К-канато? — Наконец подал голос Мэмору.       А Сакамаки-четвертый и не думал останавливаться. Фукуи решил подождать, пока тот допоет, потому что так он ничего не добьется, да и может разозлить яндере-садиста, что ему не очень-то и хочется делать.       — Ты зачем пришел? — Спустя пару минут спросил Канато, даже не повернувшись к фигуристу.       — Я… Хотел извиниться за сегодняшнее. Вот!.. — Мэмору протянул вампиру тарелку с малиновым пудингом. — Ты же любишь сладкое, верно? Вот я и решил сделать для тебя такой сюрприз…       На секунду в глазах вампира зажегся огонек. Он взял тарелку и спустился на балкон, а затем прошел в комнату и сел на ближайший диван. Мэмору следовал за ним.       Самые страшные мгновения жизни Мэмору были тогда, когда Канато медленно брал вилку, отламывал небольшой кусочек, а затем накалывал на четыре острых лезвия и отправлял в рот. Признаться честно, Фукуи никогда не был хорошим кулинаром, поэтому волнение с каждой секундой в его душе нарастало и нарастало, он был готов прямо сейчас сорваться с места и убежать. Но нужно держаться — Канато еще ничего не сказал. Может, не все так плохо?..       — Слишком сладко~… — Протянул Канато. Это хорошо или плохо?       Мэмору моргнул — и Канато исчез. Ну и где его теперь искать? Фукуи в панике осмотрел все стороны. Он уже подумал, что обладатель лиловых волос просто испарился, ничего не сказав, но неожиданная боль в плече говорила явно о противоположном. Краем глаза фигурист увидел, что Сакамаки-четвертый проткнул его вилкой. И как это вообще понимать?!       Канато резко вынул столовый прибор и из четырех ран начала течь кровь. Сакамаки-четвертый слизал алые дорожки, а затем… Закусил кусочком малинового пудинга?!       — Хм-м-м, твоя кровь в сочетании со сладким очень даже вкусная~… — Задумчиво протянул Канато. — Если уж ее пить, то только так.       — К-канато… — Начал Мэмору, — …пожалуйста, расскажи о своей матери…       — Тедди, ты слышал? Этот смертный хочет услышать о моей матушке… — Обладатель лиловых волос безумно рассмеялся, заставив Мэмору вздрогнуть.       Перед глазами Фукуи все начало плыть…       — Пожалуйста… — Тихо проговорил фигурист и вдохнул в легкие побольше воздуха; его ноги подкосились.       Парень начал падать в обморок и последнее, что он увидел — это Канато, отбросившего Тедди в сторону на диван и хватающего Мэмору, чтобы он не «поздоровался» с полом…

***

      За закрытой дверью слышны женские стоны, ахи и скрип кровати. Мэмору оглядывается и в правой стороне появляется зеркало. Он видит в нем себя. Фукуи кажется, будто он не во сне, а в реальности. Фигурист проходит к двери, пытается открыть ее, но попытки безуспешны. Тогда он решается подслушать.       — Райто, сынок, ты просто нечто~!..       — Мама, ты великолепна. Я готов наслаждаться твоими стонами всю жизнь~.       Мэмору отходит от двери и на этом все начинает меркнуть…

***

      Фукуи проснулся от этого сна и первая мысль в его голове была такой: «У Райто были запретные связи со своей матерью или же это не более дурного сна?». Парень тряхнул головой и посмотрел в окно. Новый день, утро. До школы еще несколько часов, а это значит, что можно расслабиться и попытаться докопаться до истины. А так как чтобы это сделать, нужно приложить усилия, расслабляться фигурист, естественно, не будет.       Острая боль в плече напомнила о вчерашнем. Ах, ну и кто просил этого сумасшедшего втыкать в Мэмору вилку? Мог бы просто даже без «пожалуйста» попросить крови, а Фукуи ее бы дал. Ну вот не могут эти Сакамаки делать все обычно, нужно все усложнять в тысячу раз! Как же фигуристу жаль прошлых жертв, ведь они наверняка так же мучились.       — Кто это сделал? — Неожиданно услышал Мэмору голос рядом. Он резко обернулся и увидел, что на другом конце кровати лежал Шу, который смотрел на четыре ранки на плече и, кажется, в его взгляде Фукуи сумел прочитать… Злость?.. — У тебя есть пять секунд на ответ.       — Зачем тебе это? — Мэмору не хотел жаловаться, потому что атмосфера в доме Сакамаки и так напряженная, а перспектива еще больше рассорить братьев Фукуи не прельщала.       — Кто. Это. Сделал? — Снова спросил Шу, но еще делая долгие паузы между словами, тем самым показывая насколько он раздражен.       Фигурист молчал. Ему не хотелось говорить по сказанной раннее причине.       Мэмору услышал рык. В комнате никого кроме него и Сакамаки-первого не было, а если это сделал не парень, то значит обладатель карамельных волос.       Шу в мгновение ока сократил расстояние между ним и Мэмору, крепко сжал его в своих объятиях, приблизился лицом к тем ранам и вонзил в них клыки. Фукуи вскрикнул от боли, потому что к неприятному жжению прибавились раздирающие кожу иглы, обладатель которых специально хотел сильнее навредить парню. Фигурист впервые за все время начал вырываться, дабы прекратить эту пытку, но все его попытки были тщетными — вампир сильно сдавил хрупкое тело Мэмору в своих объятиях, не давая пошевелиться.       Из глаз непроизвольно начали течь слезы — они вели дорогу вниз по щекам, а затем падали на ключицы и шли дальше, заставляя ночную рубашку Фукуи мокнуть.       Шу услышал всхлипы парня и это как будто отрезвило его разум. Почему он вообще набросился на него? Что им двигало в тот момент? Сжигающее внутренности чувство ревности? Собственности? Злость на Мэмору за то, что он даже не пытается дать ему и его братьям отпор и воспринимает все издевательства как должное? Но тогда почему от его сопротивления сейчас Шу ни жарко и ни холодно, а даже грызет совесть за содеянное и за слезы Фукуи? Почему с ним происходит что-то странное, когда фигурист появляется в поле его зрения или он сам к нему наведывается?!       После того, как Сакамаки-первый услышал всхлипы, он отстранился от шеи Мэмору и посмотрел на его лицо. Он слизал соленые дорожки и даже неожиданно для себя приблизился к губам Фукуи и ослабил хватку, давая фигуристу свободу движениям.       Мэмору этого никак не ожидал, он даже на пару секунд опешил от такого. Почему-то он не хотел отстраняться даже после того, что сделал обладатель карамельных волос, поэтому лишь прикрыл глаза и позволил углубить этот нежный и чувственный поцелуй. Это можно считать извинениями за такой порыв?       Через пару секунд послышался щелк.       — Идеально~! — Услышали Шу и Мэмору певчий голос Райто. — Я сделаю тысячу копий и повешу на стены своей комнаты этот невинный поцелуй! Ах, первая любовь так чиста и прекрасна, я вам даже немно-о-ожечко завидую~. — Сакамаки-пятый сверкнул глазами и ухмыльнулся, убирая фотоаппарат за спину, как будто его собираются отобрать.       Мэмору первым разорвал поцелуй и, краснея от смущения, отодвинулся от Шу. Сейчас даже боль в плече отошла на второй план.       — Ой, да ладно вам~. Все мы грешны и поэтому не в праве судить других за их поступки~. Любить ведь никто не запрещает, а уже кого именно — дело личное. — Райто подмигнул и испарился, оставляя Шу и Мэмору наедине.       А Фукуи вспомнил про сон, но решил не повторять своих ошибок, а именно — он пока не будет ничего говорить Райто, нужно собрать больше информации, а только тогда он сможет поговорить…