Блеск из тумана

      Ветви деревьев нависали над ним, шевелясь, будто ведомы невидимыми порывами ветра, и в скрипе стволов, а также в шелесте листьев в их кронах, Марко отчетливо слышалась насмешка.       — Да что же это за напасть такая! — воскликнул он. — Как меня снова угораздило?!       Он снова очутился в старом лесу, снова продирался сквозь густой кустарник орешника и ежевики, а на ночном небе у него над головой, иногда проявлявшемся среди крон деревьев, ярко светила большая, полная луна. В чаще он был совершенно один, без компании Келли или молодого лейтенанта, и что-то в настрое леса неощутимо изменилось. Ветви и корни, по прежнему цеплялись за его одежду и ноги, словно обладая собственным разумом (впрочем, зная этот лес, Марко готов был побиться несколько раз об заклад, что так оно и было), однако на сей раз они не делали попыток измотать его или заставить упасть. Напротив, казалось, они упорно тянули его назад, умоляя не ходить дальше, и шелест листвы, который он сперва принял за насмешку, превратился в тихий, предостерегающий шёпот.       Вернись. Вернись. Вернись.       То и дело, среди ветхих, заросших мхом деревьев, мелькали сумеречные, призрачные тени самых разных размеров и форм, а среди ветвей над головой раздавался столь хорошо знакомый ему смех лесного духа, периодически перекликавшийся со щелканьем и хриплым хохотом других обитателей чащи. Все они неотступно следовали за ним, держась поодаль, так, чтобы тень, царившая среди деревьев, не позволяла их разглядеть. Впрочем, Марко и не горел особым желанием их разглядывать. Все, о чём он мог думать в тот момент, это убраться подальше из чащи, прочь от корней и листьев, прочь от её обитателей. Он не знал куда он бежит, и как долго, знал лишь, что впереди его ждет нечто важное.       Особо изворотливый корень услужливо сунул ему под ногу большой камень, всего мгновение назад присыпанный землей, и Марко, чертыхнувшись, распластался на земле, больно рассадив колено при падении. В тот же миг на пень рядом с ним вальяжно запрыгнула огромная, размером с крупную собаку, жаба. Её большие, походившие на пару золотых монет глаза тускло светились в окутавшем лес мраке, и Марко не сразу разглядел у неё на голове крохотную, высокую корону.        — И куда же ты спешишь? — низким, утробным голосом поинтересовалась жаба. — Некуда уже спешить. Всё давно уж закончилось.        И, словно подкрепляя свои слова, она огласила лес громоподобным «крикет». Ответить Диаз не успел, поскольку откуда-то сверху донесся тихий, напоминавший шелест листвы на ветру, смех, а затем пронзительный девичий голос восторженно произнес:       — На бал! На бал! Он идёт на бал в доме старых хозяев!       — Бал-маскарад! — добавила вторая девица, и Марко краем глаза сумел различить белое платье, мелькнувшее среди ветвей. — Ах, как это чудесно! Совсем как в старые времена! Помнишь, Никлас, как мы танцевали под луной?       — Хватит пугать паренька, — донесся скорбный голос откуда-то из мрака. — Оставьте вы его в покое. Все равно недолго ему осталось. Коль сунет нос в старый дом, там ему голову и отгрызут. А коль не сунет, так Морок его пожрет.       — Так Морок его ж отпустил, — заметила жаба. — Отпустил восвояси. Сказал, мол, иди на все четыре стороны, только сюда не возвращайся.       — Один раз отпустил, на второй точно пожрет, — упрямо ответило нечто во мраке. — Сам знаешь, он не любит повторять дважды.       С Марко было довольно. Резко вскочив на ноги, он устремился сквозь чащу, под свист и улюлюканье обитателей леса, не разбирая дороги и останавливаясь лишь, чтобы высвободить одежду, зацепившуюся за колючки ежевики, шиповника и дикой розы, росшей в глубине леса. Он не знал, как ноги несли его, но в какой-то момент, лес закончился. Последний куст розы заступился, и взгляду Марко представилась высокая, в полтора его роста, каменная стена, с решетчатыми вратами по левую руку от него. За стеной он увидел некогда роскошный, а теперь побитый временем и непогодой, покосившийся особняк, так похожий на дворцы, что видел на картинах еще на Земле Марко. Рядом с вратами, прямо на стене, сидел скелет в лохмотьях, лишь отдаленно напоминавших ливрею дворецкого, и Марко не мог отделаться от ощущения, что взгляд пустых глазниц этого жутковатого привратника был направлен прямо на него.       — Дарова! — проскрежетал вдруг скелет.       Марко вздрогнул, и поспешил снова перевести взгляд на особняк. Хоть месту и полагалось быть заброшенным, сквозь решетку ворот в стене он сумел разглядеть, что оно буквально кипело жизнью; свет горел во всем поместье, и в больших окнах второго этажа даже с расстояния в две дюжины метров Марко разглядел тени, сновавшие туда-сюда и кружившие в танце. Следом он услышал и музыку, приглушенную, звучавшую будто из-под толщи воды, но всё же столь хорошо узнаваемую. Невидимый оркестр играл в поместье вальс, тот самый, что звучал на Балу Кровавой Луны, который когда-то давно, казалось, еще в прошлой жизни, проводил Том.       Бал-маскарад! Бал в доме старых хозяев!       На Марко накатила глухая, удушливая тоска. Ему отчаянно захотелось очутиться там, среди гостей, в царстве света и музыки, кружиться с ними в танце, кружиться и кружиться, до скончания времён. Эта музыка, этот вальс пробуждал в нем все приятные, казавшиеся полузабытыми, воспоминания — о доме, друзьях, семье и близких. На мгновение он даже ощутил хорошо знакомые ему запахи выпечки с Мьюни, свежескошенной травы, и странно знакомых духов, а на языке — вкус панкейков, что готовила на завтрак его мама. Не контролируя себя, находясь в состоянии, похожем на полудрему, он сделал шаг, и ворота тут же приветственно распахнулись перед ним, приглашая в особняк, на бал. На мгновение Марко смутился, понимая, что одет совершенно неподобающе, и у него нет маски, но эта тревога быстро испарилась. Конечно же, гости на балу не поднимут его на смех из-за видавшей виды толстовки, заляпанных штанов с кедами, и уж тем более отсутствия маски. С чего бы им это делать? Ведь они так долго ждали его, разве нет?       Мы так долго ждали тебя, Марко.       Марко застыл как вкопанный, не донеся ногу до черты, что отделяла ворота от внутреннего поместья, и похолодел. Музыка стихла, а все тени, до того кружившиеся в пляски, замерли на месте, пятнами выделяясь на светлых окнах. И хотя он этого и не видел, взоры гостей были обращены прямо на него.       Марко непроизвольно отшатнулся, чувствуя, что язык его прилип к нёбу, а тело сковывает всепоглощающий, ледяной ужас, которым сменилась охватившая его тоска. Вызывающие столь приятные воспоминания ароматы сменились затхлым воздухом склепа, в котором витали едва ощутимые запахи тлена, смерти и разложения, а на языке теперь ощущался гадкий привкус, который, хоть Марко никогда их и не пробовал, отдавал могильными червями. Перед глазами вдруг встала отчетливая картина: заброшенный, полуразрушенный зал, освещаемый горевшими неестественным, жутким огнём светильники, и кружившиеся по нему в вечном танце Смерти скелеты, в лохмотьях своих лучших бальных нарядов и дорогих украшениях. Они кружились и кружились, и черепа их были оскалены в застывших, жутких усмешках. Вдруг, они застыли на месте, как по команде повернулись к нему, и его буквально захлестнуло ощущение чужой ненависти к нему и ко всему живому. Скелеты молча расступились, освобождая место для него, и Марко, встряхнув головой, сделал еще один шаг назад.       К нам. Иди к нам. Потанцуй с нами, Марко. Потанцуй при свете луны.       — Ни за что! — крикнул Диаз, и видение сгинуло.       Он снова стоял перед воротами, и глядел на заброшенное поместье. Как ни в чём не бывало, снова заиграла музыка, и фигуры в бальном зале снова кружились в танце. Их тени проносились в больших окнах, из которых лился свет, будто и не было всего минуты назад этих жутких гляделок, и бал ни на мгновение не прерывался.       Скелеты плясали, сойдясь в вечном танце. Незримый оркестр оглашал всю округу мелодией, похожей на вальс. А в небе над поместьем пылала Кровавая Луна, озаряя всё вокруг ненатуральным, багровым светом.       Марко развернулся на каблуках, решив не дожидаться, когда хозяева поместья снова решат обратить на него внимание, и задал стрекача, здраво рассудив, что даже попасть на обед к той страхолюдине, что скрывалась в тени под деревьями, будет лучше судьбы, что ждала его в этом поместье, в компании его мертвых хозяев.       — Покедова! — проскрипел скелет-привратник ему вслед.       Марко не слышал. Он был слишком занят тем, что продирался сквозь терновый куст, так некстати оказавшийся у него на пути. Колючки цеплялись за толстовку и джинсы, то и дело выдирая из них целые клочья, сильно замедляя его, и Марко чудилось, будто вместо ветвей он видел скрюченные руки старых ведьм, с острыми когтями на пальцах, которые пытались схватить его, и силой утащить обратно, к проклятому поместью. Изорвав одежду в лохмотья, он все же сумел вырваться из невольной западни, и устало повалился прямо в заросли орешника, ломая тонкие веточки и пригибая своим весом стебли потолще.       Перевернувшись на спину, он какое-то время просто лежал на земле, переводя дыхание и глядя на безоблачное, ночное небо, проглядывавшее сквозь кроны деревьев. Слабый ветерок качал их ветви, и в шелесте листвы и иголок старых сосен ему слышались голоса, шептавшие ему что-то на своем, древнем наречии. Слов он различить не мог, но на этот раз, он не ощущал враждебности, как когда они сперва с Келли, а затем и Солом пытались найти выход из этого места. Скорее в тихом шепоте леса слышался интерес, как будто он был первым человеком, что осмелился забрести в эту его часть, за много лет.       Он здесь.       Марко вздрогнул, выхваченный из состояния полудремы, и сел, озадаченно озираясь по сторонам. Шёпот, казалось, доносился отовсюду, из каждого уголка окружавшей его чащи, и ему понадобилось еще несколько мгновений, чтобы понять, что исходил он от самих деревьев.       Он здесь.       Он здесь.       Он здесь.       Марко сглотнул. Чувство покоя исчезло без следа, а на смену ему пришло стойкое ощущение, что его только что окатили из ведра ледяной водой. Неохотно высунув голову из куста лещины, разом потерявшего всю свою привлекательность в качестве укрытия, он оглянулся, и, убедившись, что вокруг нет ничего кроме деревьев и мрака, осторожно выбрался наружу, на большую просеку, что отделяла лес от отвесной скалы, вздымавшейся высоко вверх. Не желая возвращаться в лес, Марко направился к ней, надеясь, что рано или поздно в скале появятся хотя бы небольшие выемки, достаточные, чтобы позволить ему взобраться наверх и осмотреться. Мимо проскакала уже знакомая ему жаба в короне, и одного взгляда на неё было для Марко достаточно, чтобы понять, что она в ужасе.       — Шел бы ты отсюда, парень, — произнес скорбный голос, принадлежавший невидимому существу во мраке. — Этот лес не для твоего народа. Деревья давно уж вас позабыли, а те, кто помнят, вряд ли вспоминают вас с теплотой.       — Моего народа? Вы про людей? — осторожно спросил Марко, удивляясь тому, как спокойно звучит его голос. — Мьюманцев? О ком вы говорите.       — Чародеев, приятель, — помедлив, ответило нечто. — Конечно, я говорю о чародеях. Много горя ваш брат нам принес в свое время. И теперь, стало быть, все опять начинается?       Их прервал громкий стрекот, донесшийся откуда-то сверху. Марко обернулся на звук, и только сейчас заметил, что то, что он принял за скалу, было стеной давно заброшенной, полуразрушенной крепости. Она давно заросла плющом, а камни покрылись мхом и местами раскрошились так, что на вид ей было несколько сотен, возможно, даже тысяча лет. И на этой стене, вцепившись в неё когтями, вертикально сидел огромный стенолаз, и не моргая, смотрел на него глазами, размером с плошку.       Марко сглотнул, и сделал шаг назад, будто надеясь, что заросли орешника смогут скрыть его от взгляда этой птицы. Стенолаз был исполинским, прямо-таки непозволительно огромным, так, что оставалось лишь удивляться, как древняя стена выдерживает его вес, с серым оперением да с малиновой крапинкой на крыльях, и длинным, слегка изогнутым клювом, с кончика которого капала, дымясь, зеленоватая жижа. Марко слышал о мьюнийских стенолазах, отличавшихся от своих земных сородичей размерами, но не думал, что разница была настолько большой.       «Впрочем», — подумал Марко. — «Едва ли это обычный стенолаз, даже для этих мест. Нужно выбираться отсюда, и поскорее».       Стенолаз, казалось, прочёл его мысли, потому что он снова застрекотал и расправил крылья, став похожим на самолет, прилипший к крепости. Марко развернулся и побежал, не оглядываясь, надеясь, что деревья сумеют скрыть его от холодного взгляда черных глаз жуткой птицы. Ветер, поднявшийся у него за спиной, оповестил его о том, что стенолаз спланировал со своего насеста, и устремился к нему.       Он не успел. Изогнутые, птичьи когти схватили его за плечи в тот момент, когда он уже мог коснуться рукой ствола первого дерева. Стенолаз крепко сжал его в одной из лап, лишая всякой возможности выбраться, и взмыл вверх, всё выше и выше к верхушке исполинского, тернового куста, росшего прямо из цитадели. Слишком поздно, уже глядя на шипы, каждое размером с руку человека, Марко вспомнил главную разницу между земными и мьюманскими птицами.       Стенолазы с Мьюни были сорокопутами.       Марко закричал, когда птица бесцеремонно шмякнула его на одну из огромных веток так, что шип пробил его насквозь, и вышел из груди. Боли, впрочем, не было, как не было и хоть малейшего помутнения рассудка. В недоумении он опустил взгляд, гадая, почему он до сих пор жив, и увидел, что из жуткой раны хлещет не кровь, но матово-черная жижа, так похожая на ту слизь, что сочилась из его изувеченной руки. И в этой жиже он чувствовал огромную силу, словно она была самой концентрированной черной магией. Марко попытался коснуться её, краем затуманенного болью разума веря, что сила, заключенная в этой жиже, поможем ему отогнать жуткую птицу и спастись из этого леса, и в тот же миг стенолаз снова застрекотал, и острый, изогнутый клюв впился в его правую, изувеченную магией руку. И именно в этот миг пришла запоздалая, пронзившая всю его тело, боль.       Марко захлебнулся воплем, слыша, как рвутся его сухожилия и трещат кости.       А затем, он проснулся.

***

      Вскочив с криком, Диаз в ужасе посмотрел на забинтованную руку. Больная конечность тряслась подобно хвосту кобры, но по крайней мере, была на месте в целости и сохранности. Не в силах перевести дыхание, парень быстро отсмотрел своё окружение. Белые стены, чистая кровать и холодный воздух навевали мысль, что он наконец-то отбегался, и попал в пресловутое чистилище, но запах спирта и алхимических препаратов быстро расставил всё на свои места.       «Дом милый дом» — облегчённо подумал Марко, обессилено падая на перину в палате больничного крыла Мьюни.       Судя по тёплым лучам, льющимся из окна, на улице как раз рассветало. Привычно промотав в своей голове последние воспоминания, он с горечью осознал, что потерял сознание в лесу. И даже помнил причину, что делало ситуацию лишь печальней.       «Келли меня убьёт», — с горькой улыбкой подумал он.       Сжав зубы, Марко вновь принял сидячее положение, что во второй раз далось ему с куда большим трудом. Тело восприняло столь наглое требование хозяина резким потоком болезненной тяжести, высказывая свой протест каждой мышцей. Однако за годы практики он успел привыкнуть к подобным выходкам организма, и точно знал — если дать слабину и лечь обратно, потом будет только хуже.       «Чёрт, сколько я тут?» — подумал он, глядя в окно.       Скинув одеяло, Диаз ощутил кусачий холод, охвативший его с ног до головы. Осмотрев себя, парень обнаружил, что из одежды на нём были только трусы да свежая перевязка на руке, идущая почти до самого плеча. Быстрый осмотр комнаты на признак своей одежды результата не дал.       Скрип открывшейся двери вынудил Марко схватиться за уши. Звук прошёлся по ним словно нож, проникая глубоко в череп. Поморщившись, Марко поднял взгляд на непрошенного гостя, в которого он был готов кинуть самым тяжёлым предметом, который только найдёт под рукой. Однако стоило ему заметить вошедшего, как боль сняло, будто её никогда и не было.       — Очнулся, — с облегчением сказала Стар, держа в руках свёрток. — Доброе утро.       — Доброе, — кивнул он, не замечая, как его губы расплываются в улыбке.       — Знаешь, ты не перестаёшь удивлять, — усмехнулась девушка, проходя в комнату. — Я-то думала, что ты исчерпал свой лимит с тем письмом, но ты продолжаешь находить всё новые способы.       — И от кого же я интересно нахватался? — ответил Марко, потирая глаза.       — Ха-ха.       С улыбкой закатив глаза, Стар протянула ему свёрток, коим оказался комплект его привычной одежды. Кивнув в благодарность, парень поднялся на ноги и накинул футболку.       — Спасибо, — переодеваясь, сказал он.       — Всегда пожалуйста. То, что было на тебе вечером, я отправила Лавабо, — сказала Стар, облокотившись на спинку кровати. — Ты, кстати, не рановато собрался уходить? Ещё ночью ты едва мог дышать, не лучше ли отлежаться пару деньков?       — Спасибо, обойдусь, — буркнул Диаз, заканчивая со штанами. — Предпочитаю приходить в себя на ногах, а не в койке.       — Уверен? — приподняв бровь, спросила девушка.       — Поверь, так будет лучше, — ответил Марко, разворачиваясь к подруге. — Кстати, как вчера всё прошло? Вы закончили с охотой?       — Да, при том довольно успешно. Ты своей выходкой прожёг дыру прямо в улей тварей, а там мы с Томом сами всё зачистили. С последствиями местные пусть уж сами разбираются, не всё же мне за них делать.       Тяжело вздохнув, Стар откинулась назад, падая спиной на кровать.       — Те два солдатика остались в деревне, будут защищать её до утра. Сейчас, скорее всего, уже собираются обратно в лагерь.       — Понятно, — кивнул парень, поворачиваясь к подруге. — Есть мысли по их поводу?       — Есть, есть, — тяжело ответила принцесса. — Им нужно уходить. И чем быстрее, тем лучше.       — Стар, — закатил глаза Марко. — Я понимаю, они держали тебя в…       — Я не об этом, — перебила его девушка, глядя в потолок. — Я готова простить их за плен, и даже за Тома. Оглядываясь назад, я рада, что ты смог организовать нам это перемирие. Но на этом всё. Как только появится возможность, я подключу всё Мьюне на постройку этой чёртовой верфи и починку их чёртова судна. К лету их тут уже не будет, помяни моё слово.       — Боишься, что перемирие может сорваться?       — Напротив, — хмыкнула Стар. — То, что оно слишком сильно затянется. Среди них есть те, кто опасен для Мьюни самим своим присутствием тут.       — Ты сейчас о… — осторожно протянул парень, но в ответ получил лишь удручённый взгляд, словно говоривший «сам знаешь».       Задумчиво постучав пальцами по деревянной спинке кровати, Стар повернулась к другу.       — Ладно, не будем об этом, — сказала она заметно повеселевшим голосом. — Я хотела спросить, что ты вчера устроил? Ту вспышку наверно всё Мьюни заметило.       «Если только Мьюни», — подумал про себя Марко, осторожно прикоснувшись к бинтам на руке.       Воспоминание о прошедшей ночи вспыхнуло с новой силой, от чего по правой конечности парня прошла острая боль. Помрачнев, Диаз вновь сел на кровать, взяв в руки чистую пару ботинок.       — Сложно сказать, — честно признался он. — Всё произошло так быстро, что я и сам не уверен.       — Знакомое чувство, — усмехнулась принцесса. — Когда творишь новое заклинание не по книге, а инстинктивно, первый раз всегда так. Адреналин, напряжение, волны чувств по всему тело. Отличное чувство.       Разговор о магии заметно приободрил принцессу, и как бы Марко не хотелось избежать этой темы, он просто не мог отказать ей.       — Явно не в моём случае… — хмыкнув, протянул он. — К тому же, предпочитаю колдовство, после которого я не просыпаюсь на больничной койке.       — С каждым могло произойти, — махнула рукой Стар.       — С каждым? — ехидно переспросил Марко, приподняв бровь. — Что-то не припомню, чтобы у тебя хоть раз случалось подобное.       — У меня всё-таки опыт, — довольно произнесла девушка. — А знаешь что? У меня есть идея.       — Предпочту встретить день Пня вне больничного крыла, спасибо, — ответил Диаз, наконец закончив со шнуровкой на последнем ботинке.       — Бууу, — недовольно протянула принцесса, но всё же продолжила. — Если серьёзно, я уже давно думаю об этом. Судя по всему, в храм к Эклипсе мы вернёмся не скоро, а наставник тебе очевидно нужен.       — Предлагаешь обратиться к твоей матери? — спросил Марко, поворачиваясь к подруге.       — Нет, — ухмыльнувшись, покачала головой девушка. — Ко мне.       Марко не ответил. Опешив от предложения, он попытался возразить, но слова отказывались слетать с его языка. Он чувствовал, что должен ответить. Он знал, что должен ответить, но просто не мог.       — Я не тороплю, — ласково сказала Стар, вразвалочку поднявшись с койки. — Подумай, ладно?       На мгновение, внутри него всё затихло. Мысли остановились, мир словно погас. По правой руке волной пробежал невыносимый зуд, достигая самих костей. Зажмурившись, парень болезненно схватился за конечность, пытаясь успокоить жжение. Он не услышал звук скрипа петель, не услышал удаляющиеся шаги, и щелкнувший замок. Подняв взгляд, он обнаружил себя в пустой комнате, оставленный наедине со своими мыслями.       «Проклятье» — мысленно выругался — отпуская конечность, — «Мне нужно к Эклипсе».

***

      «Это было не обдумано».       Сидя на скамейке в королевском саду под открытым небом, Келли молча наблюдала за медленно кружащимися снежинками — последним напоминанием о вчерашней метели. Смотря за плавным танцем зимы сквозь запотевшие очки, девушка никак не могла выкинуть из головы случившееся в храме. Она не жалела о сказанном, и окажись в той ситуации вновь, поступила бы точно так же, но не смотря на это, мыслями она всё ещё была в той злополучной спальне.       «Хекапу не обрадуется» — мысленно сказала она себе, горько усмехнувшись.       В то, что члены комиссии узнают о её выходки, у неё не было никаких сомнений. За два года работы на одну из них, она уяснила, что все слухи, ходящие о них между мирами, в лучшем случае — правда, в худшем — преуменьшение.       Сняв ленту, тарисийка распустила волосы, после чего сразу же укуталась в них, всё больше напоминая пышную ель, заготовленную для большого праздника. Случившееся ночью давало знать о себе с самой неприятной стороны. После сбитого графика и их похождений в злополучном лесу, Келли безумно хотела спать.       — Не помешаю? — сверху послышался знакомый голос.       Подняв взгляд, девушка увидела склонившегося над ней Тома, тепло улыбающегося подруге. Немного подумав, тарисийка подвинулась в сторону, предоставляя демону место, чем тот не постеснялся воспользоваться.       — Выглядишь просто отвратительно, — со всё той же улыбкой произнёс принц, подсаживаясь рядом.       — Я тоже тебя люблю.       — Прости, но говорю как есть. Никогда не видел таких мешков под глазами.       Раздражённо промычав под нос, Келли вновь подняла голову к серому небу. Свет едва пробивался сквозь тяжёлые тучи, не давая не единого намёка на просвет в ближайшее время.       — Кстати, он уже очнулся, — неожиданно сказал Том, опуская взгляд вниз. — Стар навестила его пару минут назад.       — Ммм, — безразлично прозвучало из-под волос.       — Не хочешь зайти к нему?       — Смысл? — пожала плечами тарисийка. — Когда я приду, его уже не будет.       — Откуда ты…       — Да потому что он по другому не умеет, — резко перебила его девушка. — Когда нужно действовать — он будет сидеть и ждать, а когда наоборот — переждать что-то, пойдёт искать приключения на задницу.       Тяжело вздохнув, Келли устало наклонилась вперёд, опустив голову.       — Со временем к этому даже начинаешь привыкать.       — Мда, — задумчиво протянул демон, наблюдая за Келли со стороны. — Вы через многое прошли, не так ли?       — Ты даже не представляешь, — горько усмехнулась Келли.       Подсев ближе, Том осторожно приобнял подругу за плечо. Даже сквозь толстый слой куртки и свитера чувствовалось, как все её мышцы напряжены, затвердев подобно стволу железного дерева.       — И если честно… я уже просто устала.       Тихо мотнув головой, демон неожиданно расплылся в ухмылке.       — Знаешь, — усмехнулся Том. — Я никак не могу понять. Это ты нахваталась этих привычек от Стар, или наоборот, она от тебя?       — О чём ты? — непонимающе произнесла зеленоволосая.       — О том, что вы обе взвалите на себя ношу не по силам, а потом сами страдаете от этого.       — Думаешь? — ухмыльнулась Келли.       — Знаю, — уверенно ответил принц. — Разница только в том, что она научилась просить других о помощи. Ты же, похоже, до сих пор считаешь, что это только твой крест.       Тарисийка не ответила. В её голове предательски прозвучал голос, пробуждающий болезненные воспоминания.       «Его рука. Она стала такой задолго до начала наших занятий. Ты знаешь это. И ты знаешь больше, чем я думаю».       «Да пошла ты» — едва не произнесла вслух зеленоволосая.       — Эй, — голос Тома вырвал её из пучины мыслей. — Не знаю, что ты там себе подумала, но советую бросить.       Ободряюще прижав девушку поближе, демон отпустил плечо подруги, ожидая ответа. Посмотрев на него, Келли не смогла удержать улыбку.       — Спасибо.       — Без проблем, — облегчённо ответил Люцитор, вставая со скамейки. — И помни, перед тобой будущий правитель подземного мира. Если вам будет нужна помощь, я сделаю всё, о чём вы только попросите.       — Совращаешь на сделку с дьяволом, — усмехнулась тарисийка. — Окей, ваше высочество. Я слышала, что у нас тут скоро будет очередной восход душ. Организуешь пару мест в первом ряду?       — А ты всё шутишь, — бодро рассмеялся принц. — Прости, на такие вещи билеты бронируются заранее.       — Обеднели демоны в наше время, ничего не скажешь.       Закатив глаза, Том раздосадовано покачал головой.       — Без ножа ты меня режешь, — ответил он, после чего внимательно посмотрел на подругу. — Ну а если серьёзно, сегодня ночью всё в силе?       — Конечно, — пожала плечами Келли. — Не будем нарушать нашу маленькую традицию.       — Хорошо, — кивнул головой демон, после чего развернулся ко входу в замок. — Ты идёшь? Нам предстоит многое сделать, и мне не помешает помощь.       Немного подумав, девушка лениво встала на ноги. Мысли о вчерашнем ночном визите и предстоящем в будущем разбирательством с комиссией не покинули её, но всё же стали немного легче. Впервые за несколько дней, Келли почувствовала, как что-то теплится в её груди, прогоняя хандру и уныние последних недель. И даже если это чувство продлится всего ничего, она не собиралась упускать ни единого мгновения.

***

      Погружённый в свои мысли, Диаз неторопливо продвигался по замку Баттерфляев. С момента выхода из больничного крыла, зуд в руке не только не прошёл, но и перекинулся на остальное тело. Неприятное покалывание и липкое чувство проявлялось то тут то там, из-за чего, в какой-то момент, в голову молодого чародея начали закрадываться по настоящему панические мысли, пока он не заметил, как встреченные им слуги замка шарахаются в стороны от него, стараясь задерживать дыхание и не пересекаться с ним взглядом. Изначально не понимая такой реакции, Марко осознал причину лишь тогда, когда когда после очередной пары горничных, стремительно спрятавшие от него слезящиеся глаза, он в раздражении сделал глубокий вдох носом. Остановившись на месте, он осторожно отодвинул воротник футболки и опустил голову.       «Да уж!» — со слезами подумал он, сделав короткий вдох. — «Эклипсу придётся отложить».       Разящий запах вони, впитавший в себя спекшуюся кровь вчерашних монстров в вперемешку с его потом и чем-то ещё, о чём он не хотел думать, вынудили рыцаря принцессы сделать незапланированный крюк. Если уж в замке Мун и был какой-то плюс, выделяющий его на фоне храма Эклипсы — так это водопровод, который удалось не только восстановить после разрушения места, но и развить его.       «Гостевая купальня» — прочёл Марко на каменной табличке, неспешно спускаясь вниз.       «И всё же… что вчера произошло?» — беспокойная мысль подобно маленькому червяку вновь проникла в его голову.       События мелькали в его памяти словно наяву. Морозный ветер вновь пробегал по его коже, пока в ушах он слышал крик Хиггс, в то время как глубоко в голове вновь звучал тот голос:       «Тогда приспособь».       По руке пробежал болезненный импульс, от чего пальцы сами сжались в кулак. Чем дольше он думал о произошедшем, тем сильнее было гнетущее чувство, что ту команду отдал себе вовсе не его мозг в адреналиновом припадке. Голос, звучавший в голове, принадлежал не ему, не его мыслям. Но всё же он был готов поклясться, что уже слышал его где-то. Где-то совсем недавно. И при всём ужасе, медленно заползающему ему под корку, он не мог избавиться от странного ощущения.       Ощущения благодарности.       Звук разбившейся капли воды подействовал на парня подобно грому среди ясного неба. Остановившись, парень почувствовал, как участилось его сердцебиение.       Кап.       И снова этот звук.       Кап. Кап.       В ушах парня стремительно нарастал звон, затмевая собой всё, кроме проклятых капель. Зажмурившись, Марко ощутил, как его сознание медленно погружается в пучину паники и ужаса. Воздух вокруг стал плотнее и тяжелее, от чего каждый вдох начал даваться с трудом.       Кап. Кап.       «Да что вообще происходит?!» — прокричал внутренний голос Диаза, смешав в себе страх и злость.       В последних попытках удержаться в сознании, Марко раскрыл глаза. Карие зрачки метались в глазницах, пытаясь найти что-нибудь, что угодно, за что уцепиться.       Кап. Кап. Кап.       Сжав зубы, Марко готов был уже бросить попытки удержать рвущийся крик в глотке, как вдруг, всё остановилось. Мечущийся взгляд остановился, впившись источник его бед.       Кап. Кап. Кап. Кап.       Влажная медная труба, проложенная под самим потолком, и самую малость провисшая по центру. Влага скапливалась на металлической поверхности чуда мьюманской архитектуры, и медленно падала вниз маленькими капельками, ударяясь о каменную плитку под ней.       Кап. Кап. Кап.       Не в силах вымолвить ни слова, Марко медленно выдохнул. Оглядевшись, он понял, что дошёл до раздевалки, наполненной влажным паром, идущим от каменного прохода, за которым едва слышался звук журчания воды.       — Твою мать, — тихо выругался Диаз, снимая одежду.       Он не знал, плакать ему, или смеяться. Впрочем, он не стал делать ни первое, ни второе. Накатившая волна первобытного страха вымотала его, забрав ту немногую энергию, которую он восстановил после сна в больничном крыле. С пустой головой, лишённой мыслей, он словно на автопилоте положил свою одежду на полку рядом с чьим-то комплектом легкой брони, после чего на не гнувшихся ногах отправился в арочный вход, ведущий в небольшое помещение с бассейном, отделанным элегантной плиткой. Поверхность воды едва блестела от радужной пены, а воздух был наполнен таким букетом ароматов, что от одного вдоха Марко почувствовал, как груз проблем на его плечах стал чуточку легче. Плавно опустившись по каменным ступеням, Диаз полностью погрузился в воду. Сделав глубокий вдох, он с наслаждением выдохнул, наслаждаясь каждым мигом своей жизни. Чувство реальности начало возвращаться к нему, и откинувшись на стенку купальни, он с наслаждением посмотрел вперёд, встречаясь с разгневанным взглядом изумрудных глаз Хиггс, наблюдающей за ним с противоположной стороны бассейна.       «Твою…».       –… мать, — тихо выругался Марко, опуская взгляд.       — И тебе доброе утро.       Диаз готов был поклясться, что от холода в голосе рыжей подруги вода в купальне остыла на пару градусов.       — Я… — неуверенно протянул парень, поднимаясь на ноги. — Я пожалуй пой…       — Да сиди уже, — устало выдохнула Хиггс, облокотившись рукой о каменный бортик. — Чего я там не видела…       Покраснев, Марко отвёл взгляд, плавно погружаясь обратно в воду. Сейчас он предпочёл бы оказаться где угодно, хоть в той проклятой роще, лишь бы не в этой комнате.       — Как ты себя чувствуешь? — неожиданно донеслось с противоположной стороны.       Вздрогнув, он с удивлением посмотрел на девушку. На этот раз в её взгляде не было того гнева, который она испытала в момент «вторжения» Марко. Наоборот, вместо него, в глазах Хиггс читалась искренняя обеспокоенность. По крайней мере, настолько искренняя, насколько рыцарь Эклипсы могла себе позволить.       — Вообще, или прямо сейчас? — не удержался Марко.       — После вчерашнего, — настойчиво спросила Хиггс, проигнорировав колкость.       Нахмурившись, парень с огорчением осознал, что отшутиться не получится.       — Я в порядке, — угрюмо ответил он, чувствуя как по руке пробежал зуд.       — Правда? — приподняв бровь, продолжила рыжая.       Диаз не ответил. Сделав глубокий вдох, он медленно опустил голову в воду, пока не поверхности не осталось лишь его усталое лицо. Вода Мьюни ласково ласкала его волосы, а уши наполнились тихим журчанием. Он не хотел разговаривать ни с Хиггс, ни с кем бы то ни было. На мгновение, он наполнился искренним сожалением о том, что не послушал совет Стар, и не остался в больничном крыле.       — В любом случае, — с поверхности донёсся приглушённый голос. - Я хотела поблагодарить тебя.       Не веря своим ушам, Марко медленно поднял голову из воды.       — Тогда в лесу, я… — каждое слово давалось Хиггс с трудом. — Я совершила глупость. В общем… спасибо, что спас меня.       Обдумывая произошедшее, Диаз неотрывно смотрел за подругой. Не в силах посмотреть ему в глаза, девушка отвела взгляд, невольно демонстрируя паутину шрамов на левой щеке.       — Не бери в голову, — ответил Марко. — Все ошибаются.       — Возможно, — хмыкнула рыжая, резко возвращая взгляд на парня. — Вот только кому-то приходится расплачиваться за свои ошибки, а кому-то достаточно…       Поймав себя на неожиданном порыве, Хиггс быстро остановилась, не закончив мысль. Глубоко вздохнув, она устало провела рукой по лицу, утирая выступившие капли влаги.       — Магия — не ответ на все вопросы, — неожиданно произнёс парень.       Раскрыв глаза от удивления, рыцарь Эклипсы медленно перевела взгляд на ушедшего в себя Марко.       — Знаешь, — ответила рыжая, даже не пытаясь скрыть скепсиса в голове. — Для того, кто даёт подобные предостережения, ты сам явно не брезгуешь прибегать к ней.       — Потому что у меня были причины изучать её, — с раздражением ответил он.       — Завязывай, — губы девушки расплылись в ухмылке, демонстрируя маленькие, но острые клыки. — Все мы свято верим, что у нас есть «причины», и что именно наши — особенные. Ты не исключение. Ты всего лишь шагнул чуть дальше, чем были готовы остальные.       — Хиггс, пожалуйста, — горько рассмеялся Диаз. — Мне в жизни хватает людей, капающих на мозги. Я могу хотя бы ванну принять без нотаций в свою сторону.       Широко раскрыв глаза, Хиггс резко выкинула руку из воды, показывая пальцем на наглеца перед собой.       — Первое — ты сам ко мне вломился! — раздражённый крик девушки эхом прокатился по купальне. — И второе…       Вновь остановившись на середине, рыжая плавно облокотилась о стенку бассейна.       — Я тебя не осуждаю.       Приподняв бровь, Марко хотел было что-то сказать, но в последний момент, остановился. Молча наблюдая за рыцарем, он ждал, пусть и не знал чего.       — Если я и поняла что-то за время рыцарства, — тихо произнесла Хиггс, поднимая взгляд к потолку. — Так это то, что порой приходится делать то, что должен. Каким бы неправильным, или даже пугающим это не казалось.       На короткий миг, купальня наполнилась гнетущей тишиной.       — Паршиво, да? — горько рассмеялась Хиггс.       — Паршиво, — тихо ответил Марко, закрывая глаза. — Примерно настолько же, насколько твоё умение выражать благодарность.       — И ты иди на хер, Марко. — послышалось с той стороны, за чем последовал звук всплеск от поднимающегося из воды тела.       — Уходишь? — прошептал он.       — Неа, — усмехнулся приближающийся голос подруги.       С удивлением открыв глаза, Диаз обнаружил идущую в его сторону Хиггс. Прежде чем он успел как-то отреагировать, девушка плавно погрузилась в воду в жалком метре от него.       — Полежу тут… ещё немного… — зевнув, прошептала рыжая.       Ничего не ответив, Диаз молча опустил голову в воду. Усталость окончательно взяла над ним верх, не оставляя сил на какой-либо спор или борьбу с рыжей бестией. К тому же — он бы соврал, если бы сказал, что ему неприятно общество старой подруги.       Отдавшись тёплой воде, Марко устало закрыл глаза. Улыбнувшись, он медленно погружался в царство Морфея, чувствуя, как тяжесть в теле улетучивается, и как комната вокруг начинает медленно наполняться алым светом.