Все дороги ведут домой

На другой день они отправились в путь. Вспоминая потом это путешествие, Кав называл его сложным, но добавлял, что готов повторить, только чтобы снова увидеть острова Скеллиге во всей красе. Путники взялись за дело методично и основательно. Они переплывали с острова на остров, проходили по поселению, расспрашивали местных и плыли дальше - или не плыли, пережидая очередной шторм, или пересекали остров насквозь, любуясь то звонкими от золотых листьев перелесками, то зеленеющими лугами в укрытых от ветров долинах. То забирались в тёмные, дышащие древностью рощи корабельных сосен, куда ведьмака вела работа. А то упрямо шагали через скудную на растительность тундру под промозглым ветром и прятались после в укромном уголке под скалами, где разведенный костёр не сносило первым же порывом. И всюду над ними было небо, переменчивое, облачное, а потому особенно красивое. А выбравшись поутру на скалу навстречу рассвету, все трое замирали, трепеща от непомерной, величественной красоты, незамысловатой, но оттого сильнее цепляющей сердце. Довелось им увидеть и острые кромки крошащихся фьёрдов, с невозмутимо прорастающими в трещинах деревьями, скрывающие в тумане тайные бухты. И заснеженные вершины гор, на фоне которых облака казались котятами, прикорнувшими на плече каменного гиганта. И море всех оттенков сизого и синего, и сирен так близко, что капитан шлюпа едва не поседел, пока его пассажиры готовились к битве. Они наблюдали жизнь Скеллиге с разных сторон. Видели, как уходили в море рыбацкие шлюпы, ведомые крепкими, рослыми девами. Как на уходящем из бухты корабле разворачивается пиратский флаг - а ведь пару часов назад они вместе с его командой пили в таверне! Не раз и не два их расспросы едва не доводили до драки. Довелось и почесать кулаки, и уходить из поселка ни с чем, лишь убедившись, что на домах нужного знака нет. Но чаще им всё же отвечали, пусть не слишком охотно. Что нет, таковых не встречали. Да, были истории такие и такие, но ведь не те же... Казалось, постепенно этот мир проникал в них, оставался следами мха на плащах, морщинками на обветренных лицах, любовью к этой суровой природе в душах. А они становились его частью. Путешествие длилось уже три с лишним недели - довольно долго, на взгляд Кавира, - когда пожилой купец, которому описали искомый герб, пожевал ус, хмуро кивнул и назвал место, где встречал его. Это был первое чёткое указание на итог их поисков… *** Взбираясь по крутой тропинке, что вела через перевал, ведьмак хранил молчание и размышлял. Его не теребили, за время путешествия каждый привык к молчанию, и даже словоохотливый Кель за время их путешествия привык к этой тишине, хотя казалось бы, не в манерах парня так себя вести. Кони, вконец измотанные, похрапывали и хранили общее молчание. - Роберт, - словно прочитав его мысли, прервал тишину Кель. - Что ты думаешь делать? Ведьмак перевел на него задумчивый взгляд, задержался, изучающе глядя. - Ты же спрашиваешь не про то, собираюсь и я познакомиться с ними, а про... что-то другое? Рыжий утвердительно кивнул, не сводя внимательного взгляда. Роберту иногда было крайне неуютно под этим взглядом, словно парень его не просто рассматривал, а сканировал. Так смотрели на него маги, пытаясь прочитать его мысли. Но Кель магом не был. Впрочем, кем именно был этот Кель Роберт не мог понять. Его ведьмачье нутро чувствовало в парне огромную силу, отнюдь не физическую, но распознать ее истоки он не мог. Почему-то всякий раз вспоминался разговор с Фьерном у моря, когда маг объяснял про то, что он знаком с неким драконом и у того нет ауры. Было бы смешно, если бы Роберт мог чувствовать наличие или отсутствие "ауры", впрочем, фыркал он своим мыслям, так и параноиком недолго стать. Драконы, какие драконы? Тот дракон, которого они встретили у моря, был настроен не слишком добро и располагающе, недоверие ощущал даже ведьмак, не обладая даром Фьерна. Кель же был словно за своего парня. Даже немного странно, что, не смотря на их короткое знакомство много лет назад, парень до сих пор помнит многие детали пребывания в замке Туссента, которые истерлись из памяти даже самого Роберта. - Что это? - прервал его размышления Кав, указывая рукой куда-то. Роберт поднял взгляд и тоже заметил - отделившись от мрачного фона серых туч, небо прочеркивала черная стрелка. Она становилась все ближе, стала различимой. К ним приближалась птица. - О... - выдохнул Роберт. - Помяни черта всуе... Птица точно знала адресат, спланировала на плечо ведьмака и протянула лапку. К лапке был привязан сложенный пергамент. - Письмо? - с любопытством заглянул через плечо Кель. - Да, - Роберт как раз отвязал письмо от лапы, и птица, с клекотом, взметнулась вверх. - от Фьерна. Забавно, я как раз о нем думал. Он подумал стоит ли читать письмо сейчас или отложить до лучших времен, но здраво рассудил, что позднее, совсем скоро, они достигнут нужного села и, возможно, времени на прочтение у него не останется. - Привал, - объявил ведьмак, размышляя о том, что же может быть в письме. Однако, его размышления были прерваны, потому что от неба отделилась еще одна точка, еще одна птица, еще одно послание. - Одного письма показалось мало? - усмехнулся ведьмак, переведя взгляд на спутников, и заметив, как напрягся Кель на мгновение. А птица, словно учуяв его напряжение, сделала круг и опустилась на плечо рыжему также, как недавно ее предвестница - к Роберту. Кель погладил ее пальцами и отвязал письмо. Кавир, наблюдавший за этой сценой, вскинул брови. - Не знал, что ты тоже - знакомый Фьерна, - нарушил тишину ведьмак. Рыжий отпустил птицу и улыбнулся. - Мы знакомы, да, - с легкой насмешкой отозвался он, но продолжать тему не стал, что немного напрягло Роберта и передалось Кавиру. - Ты не обязан рассказывать, если не хочешь, - спустя пару минут тишины вздохнул ведьмак. - Просто я не понимаю почему ты не сказал раньше... - А это имеет какое-то отношение к тому, чем мы тут занимаемся? - отозвался рыжий, но в его голосе не было ни вызова, ни насмешки, скорее какое-то вековое спокойствие, понять которое Роберт до конца не смог. - Не имеет, ты прав, - подумав, отозвался ведьмак. - Что же, значит на привале будет чем заняться всем. Фьерн писал про свои успехи в поиске магических ларцов, тех самых, что погубили его знакомую, Кьяру. Магу удалось найти следующий ларец, но уничтожить он его пока что не сумел. Это напоминало магов, мрачно подумал про себя ведьмак. Они так ограждали свои творения, артефакты, что порой и сами потом не могли от них избавиться. Письмо было коротким - Фьерн никогда не писал длинные письма, уже одно то, что он предупредил ведьмака о новых махинациях магов было само по себе ценно, как и то, что он давал знать, что жив, здоров. У ведьмака было не так много друзей, и еще меньше тех, с кем он вел переписку. Например бардесса Адриана не удосуживалась писать, и чаще всего Роберт узнавал о ней в каком-то крупном городе, среди прохожих, обсуждающих недавние выступления или распускающих слухи. Как и многие прочие, кто не давал о себе знать совсем. О гибели своей знакомой Кьяры Роберт узнал от Фьерна случайно. Именно магические ларцы и стали причиной ее гибели, а потому ведьмак был готов помогать в поисках, во что бы то ни стало. Он вздохнул и сложил письмо, бросив взгляд на Келя. У того письмо было не в пример длиннее, написанное с двух сторон. Солнце, пронизывающее тучи, бросало на рыжего косые полосы света, отчего его волосы вспыхивали огнем то тут, то там, а края губ подрагивали в намеке на улыбку. Видимо, его письмо было веселее, чем написанное Роберту. Оно и было. Фьерн рассказывал как уделал магов на Совете, и что теперь к его мнению не просто прислушиваются - его попросили возглавить группу магов, что занимались поисками ренегадов, не только тех, кто распространял ларцы, но и всех прочих. Кель не мог сдержаться от улыбки, вчитываясь в недовольные и скептические строки, выведенные аккуратным почерком Фьерна. Память подкидывала лицо мага, его недовольный вид, как он хмурится и поджимает губы, и невольно на губах дракона проскальзывала улыбка. - Судя по карте, - нарушил молчание ведьмак, - нам вон за тот перевал. - Немного осталось, - все еще улыбаясь своим мыслям, отозвался Кель. Но ведьмака распирало любопытство. Он не был бы собой, если бы не хотел знать, что связывает Келя и Фьерна. - Как вы познакомились? - начал он будничным тоном. - С Фьерном, - пояснил, когда рыжий поднял на него глаза. Кель пожал плечами, усмехнулся. - Мы встретились в одном селе под Каэдвеном, и меня начало разбирать любопытство, я до того не часто имел дело с магами, а Фьерн казался таким... неприступным, - усмехнулся снова рыжий. - Поэтому я увязался за ним как репей на хвосте, слушал, учился. - Вот бы не подумал, что Фьерн компанейский парень. Когда познакомились мы, он часто предпочитал быть один, сам по себе. - Это верно, - подмигнул Кель. - Но я тот еще "репей". "И то, что сияет ярче злата - не упущу", - подумал дракон уже про себя. Приятно было осознавать, что после этого приключения можно вернуться Домой, к его магу. - А вы? - усмехнулся в ответ Кель. - Как познакомились? - Встречали день летнего равноденствия в компании русалок и невменяемых крестьян, - усмехнулся воспоминаниям ведьмак. Кель изогнул брови, жаждуя узнать подробности, и ведьмак продолжил, кратко рассказывая события, что познакомили их так давно. - Потом виделись еще несколько раз, и завели переписку. Приятно иметь друзей, - закончил ведьмак, глядя поверх деревьев куда-то вдаль. Рыжий только кивнул, улыбаясь своим собственным мыслям. Ведьмак бросил теплый взгляд на Кава, принялся проверять подпругу коня. Солнце уже клонилось к закату. А затем они отправились дальше, туда, где, как рассказал старый купец, был его дом родной. С одной стороны деревню охраняли горы, с которых спускался Роберт и его друзья, а с другой - лес. Колючие ряды ёлок острыми шпилями врезались в небо свинцового цвета, норовили проткнуть его своими пиками. Полчаса назад пошёл первый, быть может, снег, и лошади оставляли на девственном насте причудливую вязь следов. Спутники хранили молчание, конец пути не вызывал желания прерывать мысли неуместным словом, и Роберт это очень ценил. Они спускались по узкой тропе, что вела через горный перевал, а позади них, по ту сторону, блестела яркими красками осень. Этот разительный контраст странным образом успокаивал ведьмака, словно и снег, и эта скрытая от всех деревня, были тем самым местом. Местом, куда он хотел все эти годы. Дорога привела их к воротам, что были открыты - вечер опускался, но было тем не менее ещё не слишком темно - а потому спутники беспрепятственно проникли внутрь. Часовой покосился на них, чуть дольше задержав взгляд на мечах, что торчали у ведьмака из-за плеча, да останавливать не стал, они, если и не внушали доверия, опасений тоже не вызвали. Дорога продолжалась и переходила в центральную улицу, впрочем из-за снега все казалось одинаковым. В окнах уже одна за другой загорались лучины. Роберт думал, стоит ли искать сейчас нужный ему дом или подождать утра, не спешить с выводами и не рваться, сломя голову. Он обернулся и решил спросить совета у спутников. Отчего-то, они пришли к единогласному выводу, поэтому вскоре свернули к зданию, которое не могло быть ничем иным, как таверной. Ведьмака не покидали мысли о том, как говорить с семьёй, захотят ли они знать его или прогонят, едва он ступит на порог. Иногда эта идея казалась ему куда более бредовой, чем все, что были до того. Однако, он проделал такой путь не для того, чтобы свернуть в самом конце пути, а потому твёрдо для себя решил, что даже если его не захотят знать, он хотя бы попытался. В этот вечер его никто не трогал, и лишь ложась в постель, Кав позволит себе нырнуть привычно уже под бок ведьмака и молча обнял его, не прося объяснений и не допытываясь. К счастью, за эти годы бывший рыцарь научился различать оттенки настроения ведьмака и не лезть с расспросами. Он тоже чувствовал, что день грядущий будет для ведьмака не простым и волнительным. С этими мыслями ведьмак уснул, гоняя в голове диалоги, приветствия и фразы, что мог сказать им, своим потенциальным родным. Ведьмак проснулся первым, лишь только в окне забрезжил рассвет. Он молча глядел в потолок, слушал мерное дыхание Кавира под боком и размышлял. На потолке, не взирая на время суток, плел паутину паук. Ведьмак мог видеть тончайшие нити его пряжи, сплетенные в причудливый узор. Так и его судьба переплелась странным узором. Роберт до конца не верил, что мог быть из простой человеческой семьи, это казалось ему чем-то, сродни сказке со счастливым концом. Но ведь таких не бывает, бывают лишь промежуточные счастливые моменты. В его жизни таких хватало, не на что было жаловаться, размышлял он, но подобно паутине, раскинулись его пути-дороги, и вот одна из них привела его сюда, на этот остров, на Скеллиге. Так почему бы не последовать по невидимой нити, что ведет его… Роберт посмотрел на своего спутника, чьи светлые волосы за ночь растрепались, непослушные пряди выбились из косы и причудливым веером разметались по щеке. Ведьмак не стал поправлять их, разбудит еще ненароком, а Кав любил поспать. Только улыбнулся, рассматривая ставшее привычным, и в то же время, никогда не постижимое до конца лицо. Ему не спалось, лежать без дела он не любил, а потому Роберт счел за лучшее разузнать о семье, куда он собирался, как можно больше. Осторожно выбравшись из под одеяла, он оделся, оставил записку о том, куда собирается, и спустился вниз. Впрочем, самым ранним он не стал – хозяин уже вовсю хозяйничал на кухне на пару со своей кухаркой. Роберт поприветствовал их, извинившись за ранний подъем и уверив, что еда ему не нужна сей же час. Он решил для начала освежиться, и вышел во внутренний двор, где находилась умывальня. Погода за ночь не стала лучше – еще вчера тонкий, сегодня снег покрывал землю сантиметра на три, лежал ровным слоем, а легкий мороз покусывал кожу. Для ведьмака это не было проблемой, он бывал и в более холодное время года здесь, но мороз бодрил с утра, особенно когда умоешься не менее холодной водой. Спустя четверть часа он вернулся в таверну, вода каплями стекала с мокрых волос на куртку. Хозяин приветливо кивнул на стол, на котором был уже накрыл нехитрый завтрак – творог, ломоть хлеба, кусок копченого мяса и стакан молока. Роберт искренне поблагодарил хозяина и принялся есть. - Чего это вы, милсдарь ведьмак, в такую рань? – подсел к нему расположенный на разговор хозяин, улыбаясь в усы. – Али страховидла какая завелась в наших лесах? – задумался он вдруг, подозрительно косясь на ведьмака. - Да вот, как раз работу ищу, - решил зайти издалека Роберт. – Думал, может у вас есть какие-то страховидны на примете? – он откусил край хлеба и поднял глаза на хозяина. Тот почесал бородку, задумался, потом пожал плечами. - Да вроде бы и нет ничего такого, милдсарь. У нас село-то, не богатое. - Понятно. Ну значит, поброжу сегодня по окрестностям, а завтра двинем дальше, - философски заметил Роберт, а потом продолжил. – А тот дом, что на углу улицы? Он кажется, принадлежит кому-то знатному. - Ваша правда, - хмыкнул в ус хозяин. – То дом купца Хагена, а нынче его жены, Марты и ее семьи. Сам-то старина Хаген сгинул много лет назад. - Сгинул? – закинул еще один крючок Роберт. - Говорят, убили его, в странах, что через моря. Да парнишка у него был, тот его с собой таскал, значит, вместе сгинули, - хозяин вздохнул и покачал головой. - Нелегко, должно быть, пришлось этой Марте, - тихо проговорил ведьмак. - Еще как. С двумя-то дочками, да без мужа и сына. Но Марта – бой баба, - залихвацки подмигнул тавернщик. – Никто из зятьков так и не сумел власть к рукам прибрать. Стара уже Марта, да дом так на ней и держится. - А ее дочери? У них есть семьи? – Роберт было искренне интересно. У него есть сестры? Вот бы никогда не подумал! А у тех есть мужья. Целая семья представилась ему разом, образ смутный, немного пугающий, но вместе с тем, волнующий и зовущий к себе. - Старшая, Вивьен, вдовой ходит. Ее мужа зимой медведь загрыз, тоже оставил сынишку. Ему сейчас уже годков четырнадцать, где-то так. Младшая Хильда несколько лет назад только свадьбу сыграла, по осени вот принесла приплод, девчонку и мальчишку, двойню значит. Муж ее бережет как зеницу ока. - Как жизнь-то оборачивается, - покачал головой ведьмак. Пора было прекращать с расспросами, а то так и заподозрить чего можно. Да и завтрак подошел к концу. - И не говорите, милсдарь ведьмак, - покачал головой хозяин. Роберт не продолжил разговор, а потому вскоре тавернщик поднялся, отерев руки о передник, и направился на кухню помогать, вскоре должны были начать просыпаться и остальные гости. Роберт решил также не тратить времени, поднялся наверх, только чтобы уловить сонное дыхание обоих своих спутников, а затем спустился вниз и направился во двор. До дома дошел быстро, да и что было идти, село – кучка домов, стрелой перекинуть можно. В доме купца Хагена уже тоже проснулись. Он замер у одного из заборов, наблюдая, как девушка, вернее уже женщина, еще достаточно молодая, чтобы не быть его матерью, но недостаточно, чтобы быть названной девушкой, несет от колодца ведра на коромысле. Ее русая коса доходила до пояса и была подернула нитями седины. Такими же, какие были и у Роберта, только женщина казалась старше его. Он подумал, что это, должно быть, старшая из сестер. Она дошла до ограды, негромко кликнула кого-то, и из дома, того самого, с резными знаками, выбежал парнишка, перехватил коромысло и помог донести одно ведро. Оба скрылись в доме. Роберт в нерешительности замер. Идти туда – сейчас? Что скажет он им? Кем представится? Пока он размышлял, двери снова отворились, показалась вторая девушка, моложе первой, эту и в самом деле еще можно было назвать девушкой. Она несла корзинку с бельем, зашла за угол и исчезла из виду. Роберт осматривался. Солнце уже полностью встало из-за леса, золотило фасады, топило снег, так что все кругом поблескивало золотыми всполохами, хотя сам наст еще не таял, дорожки от сапог людей петляли чёрными ужиками. Вскоре он уже знал как выглядит Марта, красивая старая женщина, которая в свои года могла дать фору любому. По ее поведению, манерам, тому, как она держалась с дочерьми и зятем было видно как много правды в словах хозяина таверны. Зять Роберту не понравился. Был он какой-то ушлый на вид и смотрел на Марту с затаенной злобой. Последним же оставался мальчишка, сын Вивьен, который Роберту искренне понравился. Звали мальчика Ричард и был он не по годам сообразителен и умен, а также внимателен и смышлен. И именно он заметил, что какой-то мужчина крутится в округе и присматривается к дому. Он позвал маму, и вот они вместе с самым что ни на есть серьезным видом наблюдали за Робертом. Ничего не оставалось как войти. Калитка скрипнула под прикосновением, обрушив влажный бугорок снега. За ним потянулся новый ужик следов, все казалось сном. Он не верил, что идет по дорожке, что вела к его дому. Дом был большой, резные фасады украшали ставни, а над дверью красовалась вырезанная морда, волчья морда. Это место казалось местом из сна – а может так и было, и то, что Роберт принимал за сны, были его воспоминания? Чем ближе он подходил, тем медленнее дышал. И кто сказал, что ведьмаки не испытывают эмоций? Весь спектр от страха до отрешения можно было прочесть по его лицу сейчас. Вместе с этой мыслью пришла и другая – он тут, он чувствует, он живой. Страх улегся, на смену ему пришло осознание правильности момента и живой интерес. Кто они? Какие они?... По мере того, как он не спеша шел к дому, глаза Вивьен прищуривались все больше. - Привет, - сказал Роберт, останавливаясь в нескольких метрах и рассматривая их с улыбкой на лице, хотя уголки губ немного нервно подергивались. - Мы не знакомы? – спросила вдруг женщина, кладя ладони на плечи сыну, который быть почти с нее ростом, но все еще немного ниже. Он растерялся и не знал, как ответить на этот вопрос. Знакомы ли они? Если она – его сестра, его старшая сестра! – то конечно она должна его помнить. А вот он ее не помнил. Никого из них. Досадное свойство ведьмачьей мутации, она начисто стирала память. - Я пришел к Марте, - наконец, нашелся что ответить Роберт. – Мне нужно с ней поговорить. - И кто же вы? – в голосе Вивьен было подозрение, но не было страха или неприязни. - Мое имя Роберт, - четко выговорил он. – Я прибыл из-з аморя, чтобы… - он не знал, как выговорить все, что хотел, и не напугать их. – Я ведьмак, и у меня есть разговор к Марте, - выдохнул он, наконец. - Роберт? – переспросила Вивьен, хмуря тонкие брови, а затем ахнула, приложив ладонь ко рту, и, резко развернувшись, убежала в дом. – Мама!... Ричард непонимающе посмотрел ей вслед, а затем перевел взгляд на Роберта, тот ответил таким же непонимающим взглядом. - Ты ведьмак? И это твои ведьмачьи мечи? – с любопытством посмотрел на него Ричард. Но Роберт не успел ответить – из дома выбежала сначала Вивьен, а затем и Марта. По их лицам ведьмак уже ничего не понимал, такая колоритная смесь эмоций на них отражалась. Женщины замерли, кажется, даже перестали дышать, Роберт тоже замер, пытливо всматриваясь в их лица. - Это он? – спросила Марта, подобрала юбки и медленно приблизилась. Роберт не отрывал взгляда от ее лица, пытаясь понять о чем она думает. Марта подошла на расстояние вытянутой руки и всматривалась в его лицо, а затем подняла руку и приложила к его щеке, ее лицо расцвело улыбкой и слезами на глазах. – Ну конечно, он, посмотри, Вивьен! Он же вырос копией своего отца, Тревора! Марта подалась и порывисто обняла ведьмака, а тот, не в силах вымолвить ни слова, обнял ее в ответ, опустил голову и уперся лбом в плечо, поглаживая ее спину. Он не знал, как люди реагируют в подобных ситуациях, но был уверен, что поступает согласно зову своего сердца. Домашнее молоко было не в пример вкуснее того, что было в таверне, а краюха домашнего хлеба - сродни пище богов. Роберт не помнил, когда в последний раз ему доводилось есть такой вкусный хлеб. Марта пекла сама своим детям, хотя конечно же, не только она. Вся семья собралась вместе в большой комнате, служившей прихожей и вместе с тем, спальней для самой Марты. Старая женщина предпочитала спать вблизи очага, а не отдельной комнате на втором этаже. Пока Роберт ел, Марта что-то объясняла, Хильда нянчила ребёнка и тихо переговаривалась с мужем. С Робертом же рядом крутился Ричард. По всей видимости, мальчика потрясли ведьмачьи мечи, и он старался подобраться ближе, чтобы их рассмотреть. Вивьен несколько раз шикала на него, но детское любопытство всякий раз брало верх. Наконец, Роберт доел угощение и снял с плеч ножны, положил рядом на скамью. - Это ведьмачьи мечи, - тихо проговорил он, глядя в светло-карие глаза паренька, слишком смышленые глаза для мальчика его возраста. Впрочем, потеря близких всегда даёт о себе знать. - Они не годятся для кого либо, кроме ведьмака. Никто другой с ними не управится. - А ты умеешь? - серьёзно спросил Ричард. Роберт и сам не знал, почему ему так полюбился этот парень буквально за несколько часов. Возможно, дело было в той тяге к новому, к знаниям, которые били ярким ключом из юного организма. Роберт и сам был таким, любопытным, осторожным, умным. Учителя всегда хвалили его и ставили в пример другим. - Конечно, - отозвался он. - Ведь я прошёл специальную школу. Казалось, парень о чем-то задумался, а потом с серьёзным видом кивнул. - Я тоже хочу стать как дядя Роберт, мама, - обернулся он к женщине. Глаза той расширились, и Роберт понял, что это напугало её. - Чтобы стать ведьмаком, на обучение берут только маленьких детей, - мягко, но непреклонно отозвался он. - При всем твоём желании, Ричард, время упущено. Ему показалось, что в глазах Вивьен отразилось облегчение. - Ты уже думал, кем хочешь стать? - продолжил Роберт. - Я хочу служить, - последовал ответ, и ведьмак поразился и вместе с тем восхитился его уверенности. - Мы говорили об этом, Ричард, - строго заметила Вивьен. Роберт обратил внимание, что когда сестра была не слишком довольна сыном, она назвала его полным именем. Это показалось ему забавным и вместе с тем, каким-то... Родным. - Нет ничего плохого в службе, Вивьен, - попробовал мягко заметить он. - Роберт, - тоном, каким до того произносила имя сына, начала сестра, - ты конечно брат мне, но это не значит, что можешь влезать в воспитание моего сына. - О, я не собирался, извини, - ведьмак поднял руки в мирном жесте и тепло улыбнулся. Ему подумалось, что, будучи детьми они часто спорили. - Брат!? Вы в своём уме вообще? - подала вдруг голос Хильда. - Пришёл какой-то... Бандюга с улицы, - быстро затараторила она, пока все были в шоке от брошенных слов, - а вы уши-то и развесили! Ты ещё ночлег ему предложи, мама! Он ночью всех нас перережит своими мечами, вот и сказочке конец! - закончив свою праведную речь, Хильда часто задышала. - И оставлю, - тихо и властно отозвалась Марта. - Ты не знаешь Роберта, я носила тебя в животе, когда Тревор уехал с ним на ярмарку и так и не вернулся. Но Вивьен и я знаем его, мы помним его, пусть и прошло почти тридцать лет. - Тридцать лет! Да любой мужик мог прийти и представиться твоим сыном, а ты бы и поверила? - младшая казалось, заводилась все больше, и даже ребёнок на её руках начал канючить, но мать этого не замечала, желая доказать всем свою правоту. - Ни слова больше, Хильда. Воцарилась тишина, а затем Хильда, фыркрув, ушла, демонстративно хлопнув дверью. - Тётя Хильда всегда такая, не обращай внимания, дядя Роберт, - прервал тишину Ричард. Ведьмак покосился на сестру и мать, затем на мужа Хильды, который стоял в нерешительности, но под взглядом Роберта последовал за своей женой. Роберт начал тихо смеяться. - Яблочко от яблони... - прошептал он, затем поднял глаза на мать. Та смотрела на него с какой-то тоской и вместе с тем, любовью во взгляде. Роберту подумалось, что он, быть может, разбередил старые раны, а затем - что он слишком много думает, а надо просто жить. - Ты очень похож на своего отца, - со вздохом проговорила Марта. - Расскажешь мне о нем, мама? - слово слетело с губ само собой, словно он произносил его миллион раз до этого, как все нормальные люди. - Конечно, - мягкая улыбка коснулась губ женщины, словно воспоминания о покойном муже были ей как бальзам на душу. Хотя кто знает, может так и было. Конечно же, у Роберта были и другие обязанности. В таверне его ждало два человека, которых он взял с собой в это приключение, и так как Роберт был весьма ответственным, ему не хотелось, чтобы друзья страдали в неведении. Так что ближе к вечеру он вернулся, найдя обоих длинноволосых за одним столиком в углу таверны. Судя по всему, Кель о чем-то рассказывал, его лицо пылало воодушевлением, а глаза поблескивали. Роберт не мог понять, ему кажется, или он на самом деле видит золотые всполохи в его глазах. Мысли крутились вокруг Фьерна и этих синхронных писем, стоило ему посмотреть на рыжего. Однако, сейчас он был тут за другим. Кроме того, что был не один. Ричард увязался следом, желая познакомиться с друзьями своего дяди. В отличие от Хильды, парень либо всем сердцем верил своей матери и бабке, либо просто искренне был расположен к ведьмаку, этому странному незнакомцу с мечами. Кав заметил их приближение и переводил взгляд с одного на другого, задержавшись на Роберте и чуть заметно вскинув брови. - Мы переживали, - заметил он, когда Роберт уселся за стол, а вслед за ним и неизвестный Каву парень. Рыжий ухмыльнулся и подмигнул Ричарду. - Если мы видим тут это молодое дарование, значит все прошло успешно? - Это Ричард. Он - сын моей сестры, мой племянник. А это Кав и Кель, мои друзья, о которых я говорил, - представил Роберт их, а затем заметил удивление на лице парня и вопросительно вскинул брови. - Почему дядечки носят косы? - вымолвил Рик, переводя взгляд со светлой косы на рыжую. Кав, удивлённый вопросом, взглянул на Келя и усмехнулся - в самом деле, у них было немало общего. За время пути они как-то притерлись друг к другу, научились понимать и вполне успешно проводили втроём время. Кель оказался в самом деле отличным рассказчиком, так что рыцарь даже сомневался - может, он ошибся в начале и рыжий - действительно сказочник? Впрочем, сейчас это было не так уж важно - куда важнее в пути оказывалась возможность положиться на спутника и доверить ему плечо. Кавир весело взглянул на Роберта, понимая, что в самом деле, видимо, всё прошло удачно. С души с шорохом свалился камень тревоги, уступив место улыбке. - В некоторых краях, юноша, это модно, - наставительно задрал было нос Кав, но тут же усмехнулся и посмотрел нормально и с легким любопытством: было в Роберте и Рике что-то общее, совершенно точно. - Но мне просто так нравится. А что, у вас так не принято? - Нет! У нас косы носят только девочки, - честно выпалил Рик, а Роберт едва сдержал смех, прикрыв рукой рот, чтобы не расхохотаться. Кель тоже, кажется, едва сдерживался, и на помощь Каву не спешил. А рыцарь задумчиво хмыкнул и развел руками, пряча в глазах смешинки. - Ну так, я вроде на девочку не похож... - Не похож, - кивнул Рик. - У вас странные обычаи, - все ещё недоуменно просматривая на Кава. - У всякого народа свои обычаи, - подал голос Кель. - В месте, откуда я родом, длинные косы считались символом терпения и приветствовались больше, чем умение мечом махать - ничего личного, Роберт, - добавил он. Ведьмак кивнул, улыбнулся. Кель, конечно же, лукавил. Ведь представители его народа не имели кос, как и бород. По правде сказать, драконы отращивали только рога. Чем крупнее рога - тем старше дракон, тем солиднее он смотрелся в Логове. А у предков основателей рога были ещё и ветвистыми, красивыми. Кель, хоть сам того и не знал, потому как рано отправился в свое добровольное изгнание, был потомком одного из величайших предков, поэтому его метаморфозы начались так рано и были такими масштабными. Но все это - отдельная история, а пока они сидели в таверне, каждый думая о чем-то своём. *** Дом купца Хагена с приходом гостей стал не тихим и не спокойным. Ричард всюду таскался за Робертом, хотел учиться у него владеть мечом, отчего тот уже порядком устал и сплавил племянника Кавиру. Был ли обрадован Кав новой участи быть наставником молодого поколения Роберт не знал, по правде сказать, ему было некогда. Он изучал историю семьи, заботливо отданную ему в виде нескольких увесистых книг матерью. Компанию ему составлял Кель, который, по его словам, хотел заполнить пробелы в знаниях. Роберт не возражал, ведь вместе изучать книги было интереснее, и рыжий часто обращал внимание ведьмака на всякие мелочи. Так, Роберт узнал, что у его пра-прадедушки, Генри Хагена было три сына, это был знатный купеческий род, с мнением которого считался даже сам ярл. Об этом рассказывал Кавир некогда. У прадедушки, принявшем купеческое дело от отца, было четверо сыновей, двое продолжили дело своего отца, один ушел в свиту к ярлу, третий спился. У тех, в свою очередь, начали рождаться девочки, и уже в следующем поколении купеческое дело продолжали всего трое Хагенов. У его отца Тревора был брат, они вдвоем продолжали традиции рода и оба были купцами, но затем произошел несчастный случай, и старший брат - дядя Роберта, которого тот никогда не знал - погиб. У Тревора родилась сначала дочь, а затем сын, Роберт. По всей видимости, отец возлагал на него большие надежды, ведь продолжать семейное дело по женской линии не принято. И вот теперь, на Роберте, ведьмаке, купеческое дело в роде оборвалось... Нет, оно оборвалось еще раньше, когда отца убили, а Роберта сочли пропавшем без вести, а затем и вовсе умершим. И вот теперь он тут, восстал из мертвых... Оставалось только грустно улыбнуться - жаль было семейного дела. Впрочем, Марта и не возлагала на него таких надежд. Она была рада, что он жив, и больше не требовала ничего. Жаль будет расставаться. Но он должен. У него была своя жизнь, в Новиграде, и пусть там не было их, но он привык, и что-то менять... зачем? Эти мысли витали печалью в воздухе, но Роберт старательно их отгонял - еще не время. Вивьен оказалась приятной сестрой, которая, хоть и норовила поучить младшего брата жизни, относилась к нему сердечно и тепло. Роберт стал приглашать её на прогулки, а кроме того, втроём с Кавом и Келем они навели порядок в доме, залатали крышу и даже поставили новый сарай. Как ещё им было расплатиться за тепло и сердечный приём ведьмак не знал, но у него были руки и мужская сила, да и рад он был сделать что-то полезное для своей семьи, а остальные и не возражали. Так прошло несколько недель, зима подкрадывалась все ближе, и вскоре Кав забеспокоился - если они хотели вернуться в Новиград, оттягивать особо не стоило, пока зимнее море не стало непроходимым для кораблей. Кель поддержал идею, заявив, что и ему нужно вскоре возвращаться. Он конечно не упомянул, куда именно, чем вызвал новую волну лёгкой паранойи у Роберта. Если человек не живёт где-то в конкретном месте, то куда ему возвращаться? Рыжий пожал плечами, заявив, что у него было запланировано несколько встреч, которые он не хотел бы пропускать. Роберт кивнул, обдумывая их дальнейший путь. Но прежде, чем уехать, у него было ещё одно дело, с которым он тянул. Однако, дальше оттягивать было нельзя, коль они решили возвращаться. Марта и Вивьен восприняли эту новость с грустью, но пониманием ,а Хильда так и вовсе обрадовалась. Симпатиями ни к кому из них младшая сестра не прониклась.