Религиозные заблуждения

      Мужчина в полицейской форме замялся у входа в храм. И причины были не в боязни святого места или подсознательного избегания всех упоминаний религиозных актов. Просто Гэвина Рида впечатляла высота и громадность католического дома Бога. Эти башни в готическом стиле каждому неизвестному навевали ужас и желание бояться всемогущества Бога, избегать встречи с лицами, служащими там. «Как же хорошо, что я атеист», — подумал Рид, пересекая железные ограждения и входя на территорию церкви, осматриваясь по сторонам. Много цветов, растений и деревьев, но все же даже не верится, что именно здесь могло произойти убийство. Мужчина сунул руку в карман, до этого слегка коснувшись чехла пистолета. И все же, так ему будет гораздо спокойней, мало ли, на что способны религиозные фанатики. И неважно, что рядом с ним оперативная группа, выехавшая на место преступления. Настолько люди осмелели, что впервые на протяжении нескольких десятков лет решили совершить убийство прямо в том месте, которое почитают. Ну, просто совсем из ума выжили. Осмотр внешней территории был краток. Рид был рад, что ему не встретился ни один Падре, иначе бы пришлось терпеть этот изучающий взгляд, который так и ставит тебе печать на лбу: «неверующий». А Гэвин никогда и не поверит. И то, что сейчас он показывал, не профессиональность своего дела; стоять в сторонке, пока другие полицейские разгребают, было случайной практикой. На небольшой аллее вокруг самого храма группа нашла только перочинный ножик, который был тут же убран в пластиковый пакет и загерметизирован. Оперативный фотограф сделал пару щелчков и сказал, что закончил. Теперь самое главное, а потому тяжелое. Вздохнув, Гэвин направился в «дом Божий», скрипя зубами. Уж если заводить разговор о величественности храма, то, безусловно, внутри католического было все от слов «минимализм в максимализме». Что же это означало? В ряд составленные скамейки навевали Гэвину диктаторский распорядок и повиновение, которое он так не выносил. Свисающие с потолка вытянутые лампы казались огромными и отяжеляющими голову, а потому думать сразу стало очень сложно. Из головы стало улетать самое банальное, начиная тем, как зовут детектива, и заканчивая причиной, по которой он здесь. Сердце замерло лишь от витража на стеклах арочных окон. Это еще можно было счесть за искусство, а пока Гэвин все разглядывал, то совсем забыл о том, что пришел искать улики. Ну да, он же первый раз в католическом храме. Оперативная группа давно обговорила со священником детали дела и взяла расследование в свои руки, причем укоризненно посмотрев в сторону застывшего начальника. «Ну, с кем не бывает», — пробормотал кто из них. — Вам чем-нибудь помочь? — раздалось сбоку, и Рид вздрогнул от такой внезапности. Видимо, благовония церкви совсем задурманили голову, так что ему вдруг дико захотелось прикурить и полностью вдышаться в табачный дым, отравить себя им, и только им, и ни в коем случае не этим дерьмом, что витает в местном воздухе. — Я детектив Рид, — представился Гэвин, начиная шариться по карманам в поисках удостоверения. — По делу убийства, — наконец он преодолел свою неловкость и смог показать бумажку в корке и взглянуть Падре в глаза. «А могут ли такие вообще служить Богу?», — пронеслось у детектива в голове, прежде чем он всмотрелся внимательнее. Молодой священник, облаченный в черное костюмное одеяние классически строгого стиля с белой колораткой — римским воротником священнослужителей. Рид про себя оценил замену галстука, но отметил, что больно эта белая штуковина похожа на петлю на шее. Лицо Падре было каменно; создавалось ощущение, что он вообще не проявляет эмоций, как будто этот дурманящий запах, распространившийся по всему храму, атрофировал его нервную систему и придал ему ровное спокойствие и инфантиль на все. Но он улыбался, как, видимо, привык улыбаться всем посетителям святого дома, а на вопрос о том, как Рид понял, что это священник, можно ответить, что это было подсознательное видение, когда сжимается очко, потому что при каждом твоем движении можно сказать, что ты грешишь. Но Падре бросил взгляд на удостоверение, а потом на самого детектива, оценивая его полицейскую форму, которая была на размер меньше — плотно обтягивала бедра мужчины, а куртка совсем не скрывала его накаченного торса. — Ваша оперативная группа уже занялась расследованием. Я заметил, что вам плохо здесь, и подошел узнать, как вы. Многим бывает плохо в Священном месте, но если посещать его чаще, то самочувствие становится лучше. Я служу здесь уже много лет. Падре Ричард. Можете обращаться ко мне по любым вопросам. — А… — протянул Гэвин, жмурясь. Кажется, он совсем забыл, что на работе, раз даже не заметил очевидного. И сколько же он был в тумане? — Нет, нет, нет, я сюда больше не приду. Закроем это простое дело, и я ни на шаг не приближусь к вашему святому месту. — опроверг он слова Падре, набирая себе форму невозмутимого детектива, которого не сломить религией. — Могу я как священнослужитель поинтересоваться, почему вы так отбиваетесь от Бога? Вашим языком говоря, скажу, что нужно для статистики прихожан, которые исчезают после одного раза посещения, — спросил Ричард, проходясь между скамейками, подводя Гэвина все ближе к алтарю. И Рид просто шел, потому что и в мыслях не было, что его заводят все глубже в святой дом. Настолько глубоко, что попасть в секту было бы начальным этапом. Детектив бы никогда не поверил, если бы кто-нибудь ему сказал, что на работе он будет разговаривать о Боге. — Сначала расскажите мне, что произошло. Мне нужна версия преступления из первых рук, — вдруг опомнился Рид, ища глазами свою оперативную группу. Взгляд пал на крест, стоящий вдоль стены, почти скрытый высокими колоннами с лепниной. Там и находилась группа, но все, что Гэвин знал, и все, что до выезда сообщили, это то, что человек убит в храме и, кажется, — священник. Ричард не стал препятствовать смене темы, а лишь заручился терпением и дал себе указания, что человек работает, а потому отвлекаться ему не обязательно. — Я, так понимаю, обязан рассказать вам все, что известно, — отец говорил очень медленно, вкрадчиво и тихо, так что теперь и его голос начал действовать на Рида, как своеобразный дурман. — Поздно вечером Падре Иерихон молился в общем храме. В три часа ночи я пришел сменить свечи и обнаружил его распятым на кресте по подобию нашего Господа. Из этого можно заключить, что человек совершил грех между полуночью и тремя часами утра. Рид хотел хохотнуть от слов «совершил грех между полуночью и тремя часами утра», но решил не повторять ошибок несчастного, потому что, возможно, если бы Гэвин не был полицейским, он бы и сам насадил на крест какого-нибудь Святого отца. Они неспешным шагом обошли храм, возвращаясь к месту нахождения оперативной группы, которая усердно работала. Слышны были щелчки фотоаппарата фотографа, опрашивались другие священнослужители, а Рид бросил взгляд на труп, сразу замечая совершенно спокойное выражение лица у убитого. — У вас все Святые отцы такие умиротворенные после смерти? — спросил Рид, даже не надеясь на ответ. Он уже начал осматривать место и жертву, готовый заключить диагноз: удушение. Опыт работы в полиции перекрывал недостаток улик, и даже на таком расстоянии он заметил на шее красные пятна, темные отпечатки пальцев ладони. — Душа хороших людей после их смерти проходит по пути Рая, а нашему Святому отцу прямиком дорога к Господу Богу, — объяснил Падре, косясь на детектива. Может, мельком он уже учуял, как гончая собака, запах атеизма, такого неверения, которое не скрыть, быстрое грехопадение. — Меня это не интересует, Святоша. Я видел и не такие смерти. Уверен, многие заслуживают смерти, но не получают ее, зато за них расплачиваются невинные. — Можете обращаться ко мне Падре, детектив Рид, если вам так будет удобно. И я уверен, что убийство невинных людей, это замысел Божий. Они попадают сразу в Рай, так как смерть послужила им очищением от всех грехов, которые они… — Вообще все равно, Падре. Если бы все убийцы сидели за решеткой, то тогда бы я поверил в Божий замысел, что так лучше, а пока я во все это не верю. — Хотите сказать, что вы — атеист? — Святой отец Ричард сузил брови, отчего его лицо вытянулось и стало, как у коршуна, готового склевать, разразиться молнией над павшим. Он лишь сжал в руке крепче четки и шепотом залепетал молитвы, пока детектив этого не видит. — Да, я не верю во всю эту религиозную чушь. Сдалась она мне. Я всегда сам за себя, полагаюсь только на свою интуицию, и она меня еще никогда не подводила, так же, как и это расследование. Вашего Падре всевышнего задушили, а потом подвесили на кресте в знак протеста. Видимо, он кому-то перешел дорогу или покаяние не передал Богу, хер знает, чем вы там занимаетесь, — Гэвин, хотел уже было закурить, но его остановила крепкая рука в черном облачении. И откуда у священнослужителя такие мощные и сильные руки? Глаза Рида быстро пробежались по венам на руках, редким волоскам, светлой коже, а потом скользнули выше на шею, чуть оголенную и открывающуюся из-под черной рубашки. А все-таки этому Падре чертовски шел черный цвет. И если вдуматься, почему священники носят черный, когда вера символизирует свет? Можно ли считать и надеяться, что этот Святой отец грехоподобен? Рид был уверен, что если спросит это, то услышит в ответ: «Все мы грехоподобны». Тупость, как-никак. — В храме Божьем нельзя предаваться страстям. — Что? — недоумевал Рид, заталкивая зажигалку и пачку сигарет обратно с недовольным лицом. — Курение — страсть, от которой нелегко избавиться, а любая страсть — это грех. Гэвин засмеялся под неодобрительный взгляд со стороны. — Ну вы и нравоучитель, Падре, меня даже родная мать так не воспитывала. — Поэтому, прежде чем вы пожелаете стать отцом, надо очистить свою душу и попросить благословения на правильное воспитание и помощи Господа. — Да вы просто одержимы своим Богом! — воскликнул детектив, вышагивая к выходу. Он был готов подождать всех на улице, и пускай ему Фаулер устроит взбучку, но никогда он больше сюда не заявится и не заговорит с этим молодым и надоедливым священником. — Я составлю уголовное дело, но вряд ли полиция будет рыться в таком мелком преступлении, как убийство в церкви, тем более, что вы сейчас почтете этого вашего умершего Святого отца, прочтете молитвы и забудете. — Возможно, его смерть не была случайна, если после прихода сюда вы обретете в себе Бога, — заметил Падре Ричард, чуть склоняя голову, осматривая мужчину будто изнутри. Стоит признать, что поначалу детектив Гэвин Рид показался ему заносчивым и себялюбивым, но чем дальше заходят разговоры, тем больше надежд у Ричарда, что в конце концов тот придет покаяться. В любом случае Святой отец Ричард будет его ждать, а значит, будет ожидать и сам Бог. И вовсе неважно, что сначала человека ждет Бог, а через него уж потом священнослужитель. У Ричарда ждет сначала он. Гэвин Рид был рад покинуть это место. Сейчас он напишет отчет, и все будет как обычно, а через неделю вскроется очень интересное дело в секс клубе. И поработает, и повеселится, но почему-то все не выходит из головы этот Падре. В полицейском участке под шумок Рид доложил Фаулеру всю красоту необычного дела, а тот ему в ответ решение свыше, что преступление надо расследовать вдоль и поперек. Надо было видеть, как исказилась гримаса на лице детектив, будто прямо сейчас Бог послал ему инсульт, а потому тело окоченело. — Черт, черт, черт! — выругался Гэвин, выезжая домой. — Чтоб я еще раз посетил это, блять, священное место, черт бы побрал этого Падре Ричарда, точно у него будет самодовольное надменное лицо, когда я приеду. Ну Святоша, ну, блять, Бог, если только полезут с Библией, то я скину ее в озеро, — он вел машину очень нервно, постоянно сигналя пешеходам, а если застревал в пробке, то орал на все рядом стоящие машины, срываясь до хрипа. Найти логическое объяснение его поведения на данный момент нереально, но если бы у Гэвина были друзья, то в шутку намекнули бы: «Да ты на него запал, вот и бесишься, что он Святоша. Ты же таких не любишь. Но у Рида не было друзей именно потому, что слышать такое он не хотел, даже будь это правда или правда, покрытая легкой ложью. Уже перед сном он долго ворочался в кровати. Каким-то образом, когда он закрывал глаза, перед ним виделись витражные стекла, большие колонны, труп, висевший на кресте. Может, поэтому сон был краток, а сновидения больше похожи на кошмары. После этого Гэвин Рид ещё больше возненавидит религию, потому что та, с помощью Ричарда, ворвалась в его жизнь так стремительно, завладев свободным временем, работой, даже сном, и теперь не была готова отпускать очередную жертву, чтобы выкачать как можно больше фанатических вероисповеданий.