То ли про любовь...

      ***       От клонившегося к горизонту солнца спасали тёмные очки. В колонках играл «Король и шут». Белкин всё больше терял терпение от долгой дороги и пялился в навигатор. Константину нравилось над ним подтрунивать.       — Уймись ты, малыш. Видишь, где-то здесь будет поворот.       — Не пропусти.       — Не пропущу, не бойся. Если что, тебя за руль посажу, ты деревенский малый, должен в просёлочных дорогах ориентироваться.       — Иди-ка ты! Деревенского нашёл!       — Через триста метров поверните направо, — влез в их смешки навигатор.       — Вот, уже приехали, — сообщил Железнов. Впереди из сорняков торчал указатель с названием «Островок» чёрными буквами на белом фоне. — Населённый пункт, не выше шестидесяти кэмэ.       — Поверните направо, — сказал навигатор.       Джип съехал с разбитого асфальта на неровное щебёночное покрытие цвета дорожной пыли. Сразу затрясло по ухабам. Ник и Костя уставились в окна. Дорога пролегала мимо зелёных зарослей кустарника, за которыми торчали мощные стволы тополей. Домов пока не было, но красные и оцинкованные крыши просвечивались сквозь колышущуюся на голубом небесном фоне листву.       — О, развалины! — ткнул пальцем Белкин. — Не здесь твой герой живёт?       — Наверно, церковь, — не поддержал юмора Константин. — Видишь, за ними кладбище?       — Да, точно. Жуть…       Пошли дома. Хатёнки. Покосившиеся, с тусклыми окнами и облупившейся краской. Правда, перед ними было окошено, но впечатление всё равно создавалось плачевное, об общей неухоженности, упадке.       — Типичная вымирающая деревня, — тоном эксперта прокомментировал Железнов. — Скоро исчезнет с карты области. И так по всей стране десятки малых деревень.       — Ага, в моей деревне получше. Хотя, вон, смотри, кто-то домину отгрохал, живёт здесь, в захолустье.       — Кому где нравится.       Двухэтажный коттедж высился за ажурным заборчиком, словно гость из другого измерения, в палисаднике пестрели разномастные цветы. У ворот стоял оранжевый «Мокко».       Откуда-то из кустов выскочила лохматая псина, с лаем кинулась под колёса, потом отстала.       — Съедят, нахрен, — прокомментировал, провожая собаку взглядом, Белкин. — Ну и где твои Кирилл с Егором живут?       — Определённо, там.       Белкин повернул голову и тоже увидел технику. Синий трактор, светло-зелёный с белым комбайн, красная бочка опрыскивателя, разбрасыватель удобрений, навесные прилады типа культиваторов, борон. Всё это богатство располагалось возле хибары с заколоченными окнами, а напротив, у дома поприличнее, стоял пыльный серебристый «Фольксваген Пассат». Вдоль забора спели крупные вишни, за ним, на соседнем участке велась стройка — вокруг высокого фундамента штабелями лежали пеноблоки, доски. Гуляли пёстрые куры, с ними чинно ходил петух с чёрным переливающимся хвостом.       — Ещё кто-то строить здесь собирается, — заметил Белкин.              Константин остановил машину, сдвинул очки на макушку и вылез наружу. Кроссовки сразу покрылись пылью — она была здесь повсюду. В кронах пели какие-то птицы, ухал филин, в окошенной траве стрекотали сверчки и цикады, совсем вдали лаяли собаки, в остальном была ти-ши-на. Чистая, непривычная после мегаполиса и недостижимая даже в Медведково. Прозрачный до осязаемости воздух пах горячим сеном. В нём витали… умиротворение? Неспешность? Смысл бытия? То, что Константин уже не мог припомнить.       Белкин осматривался молча. Какие чувства его обуревали — скрывали зеркальные стёкла очков.       Константин пошёл к калитке.       — Осторожно, там куриные «бомбочки», — предупредил блондин, сам он остался стоять на дороге. — Не наступи.       Железнов проигнорировал издёвку и постучал в пластиковое окно, подходившее для ссутулившейся хаты как бортовой компьютер для гужевой повозки.       — А если он окажется чумовым красавцем, с двадцатью пятью сантиметрами? — не прекратил измываться Белкин, хихикнул. — Джонни, ты только не расстраивайся, жизнь на этом не заканчивается.       Железнов плотнее сжал губы. Не хотел признаваться даже себе, но небольшой мандраж имел место. Накажет блонди за подколы — выдаст себя. Впрочем, бездействие тоже красноречиво, Никуся ведь отлично его изучил. Конечно, ему за тридцать лет много раз отказывали, однако это были натуралы или убеждённые активы, или просто предпочтения в сексе не сходились. Ничего задевающего самолюбие, никакого сравнения с другими парнями, противопоставления им.       Открывать никто не спешил, шторы не шевелились. Возможно, хозяева находились в отъезде. Константин постучал контрольный раз, громче.       — Подумать только, Джонни, тебя уделал чувак из задницы мира!       — Белка, не замолкнешь, пострадает твоя задница, — проворковал Константин.       — Извини, не могу удержаться, — Белкин тихо ржал, сгибаясь пополам у «бэхи». — Пытаюсь, но не могу. Это умора, извини…              Во дворе затявкала собачонка, и следом послышались звуки присутствия человека.       — Найда, перестань! — шикнул молодой мужской голос, не Кирилла, вполне приятный и звучный, затем звякнула щеколда. За отворившейся калиткой появился худощавый парень в шортах и линялой растянутой футболке, сланцах на босых запылённых ногах. Наткнулся взглядом, не идентифицировал пришедшего и настороженно замер.       — Здравствуйте, — только и произнёс он, с лёгкой вопросительной интонацией.       Константин не спешил отвечать, беззастенчиво рассматривая того, о ком думал два месяца. Соотносил со своими представлениями.       Всё, как описывал Кирилл: длинные всклокоченные волосы под косо повязанной банданой, красивое, без смазливости, узкое лицо, тёмно-карие выразительные и, главное, умные глаза.       Железнов сделал вывод, что они действительно похожи. Если брать совсем вольные параметры. Рост, телосложение, любовь к львиным гривам — не более. Ну, ещё открытую привлекательность. Егор и в просившихся на мусорку вещах выглядел породисто, как замаскированный в тряпьё принц, а уж про собственную неотразимость Константин молчал.       Взгляд, однако, у парня был иным, чем у него. Неглупым, бесспорно, но каким-то уставшим, затравленным. Изначально уверенный, стал таким после того, как Егор посмотрел на холёного визитёра, потом на вытирающего слёзы смеха Белкина, на огромный агрессивный джип стоимостью втрое больше этой деревни. Парень будто испугался, почувствовал себя беззащитным перед чужим капиталом. Он внутренне содрогнулся, хотя, молодец, не подал виду. Но Константину мимолётного движения глаз селянина было достаточно, чтобы понять это смятение. За кого он их принял? Не за бандитов же? Впрочем, брутальный Белка в тёмных очках мог сойти за современного понтующегося рэкетира. Ха-ха.       А как прокурор тоже будет робеть перед сильными мира?       Впрочем, Константина это не интересовало. Он разглядывал парня и искал, чем этот несуразный студент был лучше его. И не находил. Егор определённо не являлся мачо с крупными размерами, и альфачности в нём не было ни на грош. Абсолютно серый и не склонный к секс-безумствам экземпляр, зажатый и будто заранее признающий главенство над собой. Тело развитое, но никогда не знавшее жёстких ласк. Нет склонности к экспериментам и авантюризму. С таким не зажжёшь.       И всё же — «Егор лучший».       Правда, возможно, это и не Егор. Хотя кому ещё быть? Костя чувствовал, что не ошибся.              Пауза неприлично затянулась. Студент будто опомнился, стряхнул навеянное неясным страхом оцепенение. Очевидно, что он не понимал, с чем связано долгое навязчивое и беспардонное разглядывание. Смуты в его недоумение добавляли плохо сдерживаемые смешки Белкина, не на шутку развеселившегося из-за невзрачности «непобедимого конкурента».       — Наверно, вы перепутали адрес… — предположил селянин. В интонациях мелькнули смелость, решительность, вежливость.       — Нет, не перепутал, — перебил Железнов. — Так вот ты какой, Егор. Привет.       — Здравствуйте, — повторил ещё больше насторожившийся Егор. — Простите, а вы?..       Нет, всё-таки он умеет говорить на равных. По крайней мере, способен загнать робость глубоко и быть «право имеющим». Константин наблюдал, но всё же пока не видел в этом парне черт, из-за которых его можно боготворить. А Кирилл его именно боготворил.       — Константин, — он протянул руку и, когда селянин крепко её пожал, добавил: — Знакомый Кирилла из Москвы.       Егор вскинул голову и намного быстрее, чем приличествовало, вытянул руку. Ничего не сказал, лишь вопросительно и неотрывно красноречиво посмотрел в глаза — они у него и вправду были особенными. Без сомнения, Егор знал про него, про ту ночь, про обломанный секс и обещанный подарок. Заревновал? Испугался, что бойфренд не всё договорил?       Волчонок. Дикий зашуганный волчонок. А в его возрасте пора быть волком.       Во взгляде читалось уж слишком много вопросов и опасений. Железнов ждал реплику и, не дождавшись, махнул рукой в сторону успокоившегося, скрестившего руки на груди и ставшего до нельзя сексуально-брутальным блондина.       — Мой гражданский муж Николай.       Егор удивился, но заметно расслабился, часть вопросов у него явно отпала. Белкин же соизволил лишь небрежно кивнуть. Он притулился у машины и тоже, с налётом барской наглецы и насмешливости, изучал студента.       — Приятно, — обронил Егор, спрятал глаза и попятился. — Сейчас позову Кирилла…              В эту же секунду, опережая зов, позади него явился Кирилл собственной персоной, откуда-то из-за нагромождений сараев.       — Егор, кто там? — подходя к калитке, стягивая пыльные матерчатые перчатки, спросил он и увидел гостя. Остолбенел, потом заулыбался. — О, Костян, ты! Я-то уж испугался, что мои предки нагрянули! Найда обычно только на них лает. Она их терпеть не может. Умная собака…       — Привет, — сказал Константин, пожал руку. Нынешний крестьянский вид вчерашнего мажора, пусть провинциального, ввёл в лёгкое недоумение. В клубе разговоры о фермерстве звучали наиграно, как бахвальство. Здесь депутатский сын словно только что с поля, причём не на современном тракторе его бороздил, а на коленках елозил.              Первое радостное удивление быстро сползло с загорело-чумазой физиономии Кирилла. Он встревожился, к тому же узрел на дороге Белкина. Высокий, стильный Николай был мажорист и недосягаем, пах большими деньгами, какие ни на фермерстве, ни на честном прокурорстве не заработать, контрастировал с захолустьем. А ведь они были ровесниками.       — Костян, ты как здесь? Проездом? — косясь на его спутника, протянул Калякин и повернулся к селянину. — Егор, знакомься, это тот бизнесмен, про которого я рассказывал. Помнишь, после Москвы? Ты не подумай, я ему не звонил!       — Он мне не звонил, — подтвердил Железнов, потому что юный фермер уж очень боялся укоров от своего молчаливого оборванца. — Приехал узнать, что вы решили. Войдём или на улице обсудим?       — Ой, прости, — спохватился Калякин. Глянул на вечереющее небо. — Извини, просто неожиданно…       — Входите, — кивнул Егор, посторонился и ещё раз бросил взгляд на дорогущую тачку. Не завидовал, а, скорее, стеснялся своего скромного быта, который оценят два богача. Железнов не думал брезговать, к неженкам себя не причислял, от сумы никогда не зарекался. Он взглядом позвал Белкина и вместе с ним прошёл вслед за хозяевами.       — У нас тут по-простому, — ведя по залатанным порожкам на веранду и через скрипучие двери в дом, сказал Кирилл, тоже несколько тушуясь. — Мы гостей не ждали. Мы картошку пололи. И вообще у нас тут дача, а зимой жили в городе. Теперь Егор институт закончил, не решили ещё, где осядем. Тут, наверно. У меня тут база, тридцать гектаров земли, а Егор резюме в местную прокуратуру подал. Нам здесь неплохо: никто на нас не пялится, и мы никому своими наклонностями не мешаем. Хоть на крыше трах… кхм… прости, Егор.       Егор улыбнулся ему. Вообще, при всех взглядах на Кирилла в его глазах светилось неподдельное счастье, он преображался, озарялся изнутри, в остальное время был сдержан. В эти моменты в нём появлялась крупица озорной сексуальности. Тоже любовь влияла? Странный парень. Странная пара.       Ладно, попытается разгадать.              Дом был маленьким и тёмным. Низкие потолки, узкие оконца, крошечные комнатёнки без дверей — раньше люди питали тягу к аскетизму. Заодно, конечно, экономили стройматериалы, дрова на прогрев печи. Изысканный интерьер тоже был не этот случай. Всё убранство зала состояло из старомодного дивана, покрытого клетчатым пледом, двух кресел, трельяжа и тумбочки с телевизором-ящиком. В углу за беленькой занавеской с кружевом и рюшами на полке стояли иконы, между окнами в разнокалиберных рамках висели фотографии, тоже разномастные, цветные и чёрно-белые. При беглом осмотре Константин узнал на них обоих приятелей, заметил, как часто повторяются женщина и мальчик, скорее всего, те самые мать и брат во всевозможные возрасты. Ещё были, заботливо размещённые рядом, портреты бабушки и дедушки, не очень пожилых, но потрёпанных тяжёлым сельским трудом.       Константин сел на диван, снявший очки Белкин прошёл к одному из окон, задев люстру головой. Она закачалась, позвякивая пластиковыми висюльками. Хозяева примостились в стоявшие рядом кресла советского образца.       — Что вы решили насчёт поездки? — спросил Константин, не утруждаясь комментировать монолог про картошку и уединение. — Моё слово в силе. Тур на двоих. В любую страну. Не обязательно в Грецию, если вы туда передумали, а сказать мне постеснялись.       — Не надо, — ответил Егор, — спасибо.       — Костян, ты прости, что не звякнул тебе, — поддержал Кирилл, — забегался я с молотьбой… Мы не поедем. Спасибо тебе за предложение, но нет, не надо.       Белкин весело хмыкнул. Железнов опять не раскрыл рта, внимательнее посмотрел на Кирилла. Получалось, что тот опять озвучивал не своё мнение, а желание своего парня. Наверняка они долго спорили, приводили доводы, убеждали друг друга, и отказ от халявы дался тяжело, скорее всего, обоим даже пришлось чем-то поступиться, но Кирилл снова внял Егору. Селянин был, конечно, красив, гибок и, по всей видимости, твёрд характером, но на доминанта не тянул и всё тут. Константин сколько не присматривался к нему, не чувствовал ни толики вожделения. Чем он привязал к себе городского раздолбая? Сосёт лучше Белкина? Не смешите.       — От халявы отказываетесь? — не сдержался Николай.       — Позвольте узнать причину, — попросил Константин, пока парни не принялись отвечать на насмешки. — Что вас не устроило?       Слово взял Егор. Сев прямее и чуть подавшись корпусом вперёд, как непроизвольно делают это отличники на занятиях, готовясь отстаивать свою непопулярную точку зрения. А ещё он предварительно нашёл руку Кирилла и переплёл пальцы. Калякин сжал его ладонь и был совсем не против заткнуть своё обычное словоизвержение и отойти на второй план.       — Неправильно пользоваться обещанием, случайно оброненным в состоянии алкогольного опьянения и при обстоятельствах, когда вас… — начал Егор и запнулся.       — Отвергли? Оно не было необдуманным, Егор. Я повторяю предложение сейчас, когда трезв и сексуально удовлетворён.       Селянин смутился, покосился на Белкина, но практически мгновенно взял себя в руки.       — Всё равно, вы не должны тратить свои деньги на нас, незнакомых людей. В ближайшее время мы не сможем вернуть их или оказать ответную услугу. И, по правде говоря, лично я не хочу никому и ничем быть обязанным. Я собираюсь работать в прокуратуре и не хочу начинать службу с получения подарков. Кир заботится обо мне, опекает, но мы как-нибудь сами накопим на поездку. Спасибо, Константин.       Егор всё больше изумлял. Честный и прямолинейный, при этом воспитанный, что является редким сочетанием. Однако таким добропорядочным тихоням в первую очередь и наставляют рога их резвые партнёры. Имелся ещё вариант про домашнего шантажиста, манипулятора, заставляющего партнёра подчиняться в обмен на удовольствия, только он не подходил: отношения между парнями явно строились на взаимной любви, а не на болезненном дёргании за верёвочки, это виделось невооружённым взглядом. Два пассива нашли друг друга? Бог с ними, но в чём, чёрт возьми, Егор лучший?              Железнов тоже предпочёл быть откровенным.       — Егор, не надо подчёркивать пропасть между нами. Мне не жалко денег и не нужны ответные услуги. Я не нарушаю законов и у меня целый штат опытных юристов. Если я предложил, значит, на то были основания… Мой каприз, например. Ты не любишь принимать подарки, а я люблю их делать. Не всем подряд, естественно. Кирилл заслужил подарок …       Егор слишком резко повернулся к бойфренду. Слишком, что сам испугался своей реакции, быстро, но намного медленнее, отвернулся, опустил голову. Чёрные глаза, в которых отразилась мука, закрыл каскад пыльных волос.       — Егор! — бросился его обнимать Калякин.       — Не тем способом, Егор, не бледней, — усмехнувшись, успокоил Железнов. — Дослушивать надо. Наоборот. Кирилл заслужил тем, что не поддался на мои уговоры. Он всё время говорил о тебе. Все уши мне прожужжал. Признаться, я почти не встречаю верных пар, поэтому захотел вас поощрить. Повторяю, я искренне и серьёзно делаю предложение о путешествии, от вас мне за него ничего не требуется. Теперь ты согласен, Егор?       Кирилл ликовал от похвалы и очень выразительно смотрел на бойфренда, что-то шепча ему и уговаривая посредством телепатии, крепко сжимал ладонь. Бельчонок задумчиво поглядывал в окно, больше не насмешничал, а задумчиво грустил и делал вид, что не грустит. Всплывшая проблема верности ему тоже не давала покоя, бедняге. Костя просто ждал, предпочитая не страдать о том, что для него недостижимо.