Это моя дочь!

Покидать Израиль не хотелось никому. Но поскольку документы Стаса были готовы, и он сам был готов ехать и покорять Париж, то было решено отправить детей с Фаридом в пансионат, собрать Стаса в Париж, а там решится что-либо с Аней и Артемом. О том, чтобы снова разлучать детей, не шло и речи. Ирина нашла в сети старый фильм «Вам и не снилось», и теперь заняла позицию Танечки. «Им страшно все, что их разлучает!» — орала она на Кирилла, как орала Танечка на директора школы. И Кирилл сдавался под ее натиском. Но поскольку Артем учился в Лондоне, а Аня явно была к этому не готова, было решено, что еще год подростки поживут раздельно. Кирилл долго объяснял Ане необходимость репетитора на три-четыре раза в неделю и языкового лагеря на весь следующий месяц. Артем яро поддерживал Кирилла, и требовал от матери отправить его в тот же лагерь, даром что парень спокойно говорил на языке Шекспира. Аня боялась. Но боялась не лагеря, Лондона или репетитора — она боялась отца. Боялась того, что в любой момент что-нибудь снова разлучит их с отцом. Доверие Ани к отцу пропало давно, а потому опасения девушки были небезосновательны. Кирилл это понимал, равно как он понимал, что снова завоевать доверие дочери будет ох как нелегко. Аня честно давала раз за разом шанс Авдотье и Изольде, но они не просто не были в этом заинтересованы — Иза активно старалась занять место Ани в жизни и обществе. И Авдотья не просто это поощряла — она же это и инициировала. И Авдотья знала — если ее план воплотится в жизнь, то она будет устроена. Но ее планы пошли наперекосяк, и теперь женщина молила бога, чтобы получить реальный, а не условный срок — так она хотя бы сможет несколько лет пожить за счет государства, а потом — видно будет. Кирилла после возвращения из отпуска ждало сразу три проекта, и мужчина решил вернуться в особняк. Что же касалось Ани, то она еще не знала, что делать. Девушке ничего не говорили, ни о коме Изольды, ни о том, что Авдотья в тюрьме. Никто не знал, как поднять эту тему с измученной переживаниями девушкой. Вмешивать в дело психологов пока что никто не хотел. Но август приближался, детей пора было отправлять в лагерь, а потом в школу. И вот тут девушка проявила себя в полной мере. — Я туда не вернусь, — заявила она отцу, пока она собирала чемодан в лагерь. Платья одно за другим занимали свое место, чемодан наполнился, и девушка опустила его на пол. Кирилл тяжело вздохнул. От разговора уйти не удалось. — Анют, я понимаю, что ты думаешь, но пойми, школу все-таки надо закончить, — Аня смахнула с лица прядь волос и посмотрела на отца. — В Москве тысячи школ, а в ту, в которой меня променяли на Изольду, да еще и с такой легкостью, я не вернусь. — Анют, но она — одна из сильнейших гимназий. — А жить я как должна с их предательством? Ведь с половиной класса я была знакома с детского сада! И скажи спасибо, что я могу как-то жить с предательством твоей жены, когда ты же за меня не заступился, — Аня швырнула тонкий кардиган, который вертела в руках, и устало рухнула на разобранный диван. На крики Ани в комнату вбежала испуганная Ирина. — Что тут произошло? — Аня подняла на женщину больные глаза. — Кто объяснит моему отцу причины того, что я не вернусь в гимназию? — Ирина выразительно посмотрела на Кирилла. Тот сдался. — Хорошо, я решу этот вопрос. Но в школу ты пойдешь, — Аня просияла. Взяв под руку Ирину, мужчина покинул комнату дочери. — И как ты себе это представляешь? — Кирилл покачал головой. Пока он разбирался с английским колледжем и лагерем для Ани и Артема, он совершенно упустил вопрос школы. Пришлось собираться и ехать, сначала в гимназию. Директор элитной гимназии для девочек, в которую ходили и Аня и Иза, была поражена тому, что рассказали ей Кирилл и Ирина. Немолодая женщина то и дело прижимала руки к худым щекам, пытаясь поверить рассказанному. Молодая завуч, присутствовавшая при разговоре, казалось, не была шокирована произошедшим. — Мы мало занимаемся душами детей, ведь школа — это образовательное учреждение. Но будучи психологом, я видела поступки Изольды, и даже пыталась анализировать происходящее. Но в жизни я бы не могла предположить, что Изу на этот путь толкает мать. — То есть вы знали? — вихрем взлетела Ирина. Кирилл положил на руки женщины свою руку, пытаясь успокоить ее. Но взрывной характер Ирины вылезал, как правило, неожиданно и довольно-таки активно. Ирина, пытаясь заглушить в душе чувство вины, атаковала всех и каждого, кто казался ей замешанным в историю Ани. Атакуя других, она пыталась оправдать себя, свою слепоту, свои ошибки. Завуч подняла руку. — Не знала. Я видела, что вокруг новенькой собирается толпа, но новый человек в коллективе всегда интересен. Но я повторю, мы только учителя, мы не всегда можем и обязаны отвечать за поведение учеников в социуме, — Ирина закусила губу. Она понимала, что ответственность лежит на Кирилле, на Авдотье, Изольде и на ней, которая поощряла Изу. Кто же знал! Ну кто! С английской спецшколой вопрос решили быстрее, чем с гимназией. Аню зачислили, и даже посоветовали достойного репетитора, из тех, кто сотрудничает со школой, но не преподает в ней. Пробное занятие было назначено на послезавтра, а пока Кирилл и Ирина ехали со списком литературы в книжный. После решения всех вопросов, включая вопросы связи, покупок, и техники, Кирилл направился в квартиру родителей. Аня за это время покрутилась на кухне, пытаясь приготовить хотя бы какой-то обед. Но дома была паста, а в морозилке курица, и этих продуктов оказалось достаточно для всех, включая работников Алексея. Сам он как раз возвращался из прокуратуры, которая готовила дело для передачи в суд. Кирилл и Алексей вошли в здание почти одновременно, когда из темноты шагнул мужчина. Поначалу Алексей его не признал — он никогда не видел Максима Вяземского, но Кирилл сделал шаг навстречу. — Кирилл, прости. Она говорила, что вы в разводе, что ты… — Кирилл поднял руку и посмотрел на мужчину. — Начнем с простого — вы кто? — мужчина покачал головой. — Я Максим, Максим Вяземский. Пойми, когда она позвонила, когда предложила встречу, я и подумать не мог о том, что вы все еще в официальном браке, — Алексей деликатно отошел, но не уходил. Он предпочитал держать руку на пульсе, даже если он понимал, что его это особо не касается. Ирина задержалась у входа в подъезд не случайно, она боялась заходить в дом. Она видела Максима и понимала, что брат ее покойного мужа не просто так появился в их жизни. Она не знала об авантюре Авдотьи, которая пошла на риск, чтобы заполучить нового спонсора в свою жизнь. Она не была в курсе и о бизнесе мужчины, предпочитая держаться от него на расстоянии, опасаясь пускать его в их жизнь. Ирина и Алексей незаметно разговорились, пока Максим, отчаянно жестикулируя, пытался объяснить Кириллу, что у него и в мыслях не было разрушать их с Авдотьей брак. Тот факт, что брак был разрушен незадолго до встречи Авдотьи с Максимом, Кирилл никак не мог рассказать — Максиму нужно было выговориться. После тяжелого разговора с Максимом настроения не было ни у кого. Еще раз извинившись, мужчина покинул подъезд с диким желанием покинуть Россию, если не навсегда, так хотя бы на пару-тройку месяцев. Впрочем, возможность у Макса была. Вошедшие в дом взрослые застали вполне идиллическую картину: Аня лежала на диване, уложив кудрявую голову на колени Артема, который читал Джека Лондона в оригинале. Тристан делал какие-то наброски на большом листе бумаги, и эти наброски подозрительно напоминали пейзаж на диване. Аня тоже читала, но роман Бронте на русском. В голову Кирилла и Ирины невольно пришла одна и та же мысль: что будет, если разлучить этих детей, выдержат ли они? Но ведь выдержали же они год, хотя и какой ценой? А дальше что? И если за Стаса все были плюс-минус спокойны, то психическое здоровье Ани волновало взрослых все сильнее и сильнее. Девушка притихла, и хотя было видно, что она неплохо отдохнула, Аня все еще носила многое в себе. Ирина, тайком от Кирилла, пыталась иногда разговорить девушку, но Аня, стоило ей услышать имя Изы, замыкалась, и даже сжималась в клубочек, как казалось Ирине. Боится, она все еще боится. Что ж, будем надеяться, что проблема рассосется сама по себе. — Ребят, вам в лагерь, вы собраны? — Аня кивнула, не отрываясь от книги. Чемоданы Артема были все еще частично уложены после Израиля. А Тристану завтра уже улетать, его чемоданы были готовы. После сытного обеда Кирилл прошел в бывшую спальню своего отца, в которой он ночевал последнее время. Возвращаться в любимый особняк у него не было особого желания, он понимал, что сейчас именно от него ждут решений о будущем Ани, о будущем особняка и о будущем Авдотьи. Внезапный звонок выбил мужчину из колеи. Номер, высветившийся на экране, был ему не знаком, возможно, новый заказчик? — Кирилл Олегович? Вас беспокоит Екатерина Дмитриевна Соколова, я следователь прокуратуры Московской области. Вам удобно будет подъехать к нам через час? — мужчина посмотрел на часы. — Нет, я могу не успеть по пробкам. Через полтора, — что ж, он ждал и этого звонка тоже.