Это моя дочь!

Следователь прокуратуры оказалась молодой, но уже седовласой женщиной с усталыми глазами. Когда ей, нагруженной делами о заказных убийствах, поступило дело об оставлении несовершеннолетней без присмотра, она даже глазам своим не поверила, что кто-то еще возбуждает дела по этой заведомо невыгодной статье? Там санкции никакие, на лишение родительских прав это не повлияет, и зачем вообще было возбуждать дело? Так было, пока Екатерина не увидела справку из больницы о состоянии девушки, которую просто все бросили одну, и она питалась только водой из-под крана, пока не потеряла сознание. При падении с высоты собственного роста девушка получила легкое сотрясение мозга, и сейчас она в коматозном состоянии находилась в больнице, и врачи не давали прогнозов. Но, позвольте, это уже другая статья и другая квалификация! Пока она ждала свидетеля, она успела переписать обвинительное заключение, и теперь готовилась лишь опросить, как ей казалось, формально, мужа Авдотьи и направить дело в суд. С другой стороны, опрос Кирилла мог многое изменить, поэтому следователь оставила формулу обвинительного заключения в черновике и просто ждала. Мужчина появился немного раньше, чем обещал, но все же часа ему не хватило на дорогу. — Я дико извиняюсь за задержку, как я и говорил, пробки, — женщина молча указала ему на стул, сама же открыла документ с черновиком протокола. Она решила дать мужчине выговорится. Екатерина старательно заполнила заголовок протокола, и задала самый простой вопрос, который, на самом деле, мог подтолкнуть мужчину к долгому рассказу. — Кирилл Олегович, расскажите пожалуйста, что произошло в вашем доме? — она отодвинула экран монитора и приготовилась слушать. Рассказ Кирилла не слишком удивил женщину, она подсознательно ожидала чего-то в стиле дележка детей. Неприятно удивила Авдотья, променявшая дочь на любовника, и бросившая по сути обоих детей. По закону, Кирилл не имел прав ни на Изольду ни на Тристана, но в распоряжении СК была доверенность, оформленная Михаилом и Авдотьей на Тристана. На вопрос, почему же только на Тристана, Кирилл ответил коротко, но емко. — Анна моя дочь, и никто не смеет так к ней относится. Ситуация, в которой оказался этот мужчина, показалась следователю мерзкой. Мать бросила детей, уехала за рубеж, отец отказался от сына, вся эта компания скопом отказалась от дочери. Бразильский сериал, не иначе. — Кирилл Олегович, вы обязаны будете явиться в суд, как свидетель, — мужчина коротко кивнул, подписал протокол, и поспешил покинуть здание комитета. У него были дела. На следующий день рано утром он стоял около подъезда, ожидая, пока из него выйдет Тристан. Сегодня парень улетал во Францию, и Кирилл считал своим долгом проводить его, ибо полететь с ним, как он хотел, он не мог – слишком много дел скопилось в Москве. Поскольку Авдотья была ограничена в правах на обоих детей, интересы Стаса фактически мог представлять только Михаил. Он стоял рядом с Кириллом, прекрасно понимая, что этот мужчина сделал для его сына. Стас вышел в сопровождении Ани и Артема. Он в последний раз обнял названную сестру, пожал руку Артему, и сел в бронированный джип Фарида, чтобы направиться в более интересную жизнь. Забегая сильно вперед, годом позже Стас полюбит, настолько сильно, что сможет забыть Аню и начать новую, счастливую жизнь с очаровательной девушкой в Париже. По иронии ли, но ее зовут Аннет, и она тоже любит рисовать одежду. Именно с ней Стас обретет то счастье, о котором он мечтал с Аней. Аня же, прижимаясь к Артему, немного грустила. Она знала, что она будет скучать по брату, но она верила, что Париж сможет сделать Стаса немного счастливее. Где-то в глубине души она была рада — теперь никто не стоит между ней и Артемом. Прощание в аэропорту было коротким. Стас обнял отца, пожал руку Кириллу, сдал чемоданы и направился на посадку. Он снова и снова прокручивал в голове разговор с Артемом, в котором он буквально умолял парня защитить Аню. Аню, его младшую сестру, его солнце, самое ценное, что есть в его жизни. Артем и Аня между тем, под присмотром Фарида, мирно вернулись в квартиру. Аня уже привыкла, что в большой квартире кто-то постоянно есть. Сегодня это снова была рыжая Леночка, помощника ее любимого крестного. Воспользовавшись удобным моментом, Фарид надавил на Артема, чтобы тот сел заниматься, а Аня снова прошла в спальню отца и тяжело вздохнула. Уже с неделю она ловила на себе долгие, нелегкие взгляды Артема, которые тянули ее к себе, манили. Она боялась признаться себе, что мимолетные прикосновения парня разжигают в ее теле какое-то странное тягучее чувство, которого раньше она ни разу не испытывала. Было странным осознавать, что он вырос. Было странно осознавать, что она сама уже не ребенок, но эти чувства, затрудненное дыхание, желание физически быть рядом с ним пугали юную девушку. Она не знала, к кому обратиться, с кем поговорить, как вообще описать это состояние? Примерно в таком же состоянии был и Артем. Когда он увидел тонкую фигурку Ани в купальнике в первый раз, в бассейне отеля в Израиле, он понял, что его тянет к Ане. Его восточные гены брали свое, в свои 15 он выглядел вполне взрослым парнем, и он знал достаточно о связях между мужчиной и женщиной. Закрытая школа, она хоть и была закрыта, но и в ней были люди, а значит были и разговоры. Но то, о чем переговаривались парни между собой после отбоя, казалось кощунством по отношению к Ане, она была для Артема слишком ценной, чтобы делать с ней такое…. Но все чаще его взгляд останавливался на ее хрупкой фигуре, любуясь, наслаждаясь, желая. Парень со злостью закрыл книгу. Он не мог ничего с собой поделать, она нужна ему, как воздух! Его Аня, как он хотел зарыться в копну ее волос, дышать ей, коснуться ее губ. Он понимал, что Аня нужна ему, вся, полностью, она будет только его, только! В своей, а точнее отцовской комнате, Аня мучилась примерно такими же мыслями. Хотелось забраться на руки Артема, вдыхая снова и снова аромат его одеколона, лежать рядом с ним, ощущать силу его тренированных рук. Они оба не понимали своих чувств и желаний, и боялись навредить друг другу. Фарид зашел в комнату, где сидел Артем, в своей обычной манере, беззвучно. Он сразу понял, что с парнем что-то не так, когда заметил его пустой взгляд и закрытую книгу. Его сильная рука легла на плечо парня. — Уйди Фарид, — глухо проговорил Артем, он действительно не хотел никого видеть. Перед глазами снова и снова вставала та картина, его Аня в небольшом красном купальнике, ее хрупкая фигурка, которую так хотелось схватить и никогда не отпускать. Фарид не ушел, он сел на диван и приготовился ждать. И ждать пришлось недолго, вскоре парень вскочил на ноги. — Фарид, что со мной? Разве Анна достойна такого отношения? — он снова и снова вспоминал слова мальчишек, и представить себе не мог, что подобное происходит между всеми, и что такое он должен сделать с Аней. — Вопрос какого отношения она по-твоему достойна, — дипломатично ответил Фарид. Он понимал, что парень говорит о половой связи, более того, он прекрасно представлял себе, как могут извратить идеи секса в закрытых школах. — Она слишком хрупка для подобного, — Фарид покачал головой. — Ты не обязан действовать силой, — парень в шоке посмотрел на Фарида. По словам парней, из его класса, сила — это то, что каждый парень просто обязан применить, более того, «женщина по природе своей хитрая, и даже если она говорит нет, на деле она просто хочет сильнее». Представить себя, сжимающего Анины руки в кулаках, рвать ее одежду, было страшно и больно. Фарид понимал своего сына без слов. Он боялся вызвать неадекватную реакцию парня, а потому старался тщательно подбирать слова в разговоре с ним. Учитывая то, что сам Артем боялся говорить, подбирать фразы было сложно. — Тогда что я должен делать? Я не понимаю, Фарид! — Начни с самого простого. Держи за руку, обнимай. Устанавливай контакт, попытайся показать ей, что твоих рук не стоит бояться. Лена, налив себе кофе, уже хотела вернуться к камерам, весьма и весьма бесполезным, надо заметить, когда заметила Аню у окна. Плечи девушки были опущены, и она казалась слишком тихой с момента отлета брата. — Все нормально? — Лена знала историю Ани. Она работала у Насонова уже год, и была посвящена во многие мелочи, связанные с этим конкретным делом, тем более, что когда она пришла в ЧОП, то сразу же была назначена именно на это наблюдение. — Я не понимаю, что происходит, — тихо сказала девушка, смотря на березы за окном. — А что происходит? — Лена села на широкий диван, и посмотрела на девушку, пытаясь вызвать ее на диалог. — Все эти ощущения, мои мысли, когда я смотрю на Артема, почему так? — Аня повернулась к Лене. Та вдохнула, и закрыла дверь. — Когда два человека любят друг друга так сильно, как вы с Артемом, они хотят проводить как можно больше времени вместе, они хотят быть близки друг к другу, в том числе и обнимать, и целовать друг друга это нормально, — Лена старалась говорить спокойно, подбирать слова, но щеки Ани все равно покрылись ровным румянцем. — Тогда почему у меня так тянет…? — Лена закусила губу. Она видела Артема, и понимала, что такой эффектный парень не мог не вызывать у Ани вполне банальных чувств, в том числе и физического желания. — Понимаешь, когда люди любят друг друга, они вступают в определенного рода отношения, в том числе и физические, — тут уже заалели щеки Лены. — Лен, то есть эти чувства, они связаны с сексом? — Аня покраснела до кончиков волос, а Лена наоборот, улыбнулась. — Ну смотря что ты чувствуешь, — она положила руку на руки Ани. Аня замялась и Лена поняла, что попала в самое яблочко. — И что делать? — Аня нарушила тишину. — Следуй своим ощущениям. Твое тело знает лучше, что ему надо, что оно хочет. Оно само подскажет, — неловкий момент был сглажен. Лена вернулась к своим обязанностям, а Аня так и осталась на диване. Прижав колени к груди, Аня снова и снова думала об Артеме, но уже не как об абстрактном парне, а как о вполне живом молодом парне, который скоро станет мужчиной. Она понимала, что в определенный момент отношения между мужчиной и женщиной развиваются, они становятся ближе, но она боялась этой близости. Аня никогда не была большой любительницей прикосновений, и она опасалась, что несмотря на всю его любовь, Артем пойдет на поводу у своих инстинктов и причинит ей вполне реальную боль. Аня уже привыкла, что дома постоянно кто-то есть. Ирина и Артем приезжали очень рано, а уезжали в свой особняк далеко за полночь, по сути, они там только ночевали. Два помощника Алексея все так же наблюдали за особняком, хотя смысла в этом особого не было. Сам Алексей каждый день заезжал на обед, отец перестал покидать квартиру, и даже купил себе немного сменной одежды, лишь бы не возвращаться в особняк. Сейчас, когда в квартире были только помощники, Артем, Фарид и она, ей казалось, что в доме пусто и ей было одиноко. Она не знала, куда поехал отец, она не знала, где ее крестный, но она верила, что все будет хорошо. В дверь робко постучали, и девушка поняла, что это Артем. Она открыла дверь и улыбнулась пареньку, который решил пригласил ее посмотреть телевизор. После прокуратуры Кирилл решил заехать в особняк. Он не был там уже несколько месяцев и теперь, когда Стас уехал, нужно решить, как поступать. Продавать ли дом, ремонтировать ли его, или просто забить на все, вернуть Аню домой и пустить все на самотек. На самотек пускать ситуацию уже не хотелось, Кирилл видел, чем все это закончилось. Ситуация была безвыходной. Конечно, когда он записывал Аню в школу, он указал адрес коттеджа, как адрес проживания, да и прописана Аня все еще была в доме. Но вопрос лишь в том, захочет ли она там жить после того, что происходило в коттедже на протяжении этих пяти лет. Наверное, ответить могла бы сама Аня, но Кирилл боялся разговаривать с дочерью. После пяти лет бесконечного предательства с его стороны ему казалось, что их добрые доверительные отношения потеряны навсегда. Его телефон звякнул. Пришел список покупок для новой школы, включая новую форму. Делать было нечего, пришлось снова ехать в большую квартиру на Кутузовском, дабы забрать дочь и провести с ней какое-то время. Форму они в итоге решили шить на заказ. Несмотря на цейтнот, портнихи пообещали им, что форма будет готова вовремя. Выйдя из ателье, Кирилл решил свозить дочь поесть мороженое. Они приехали в свое любимое кафе. Пока Аня выбирала, какие вкусы она хочет здесь, а какие взять с собой домой, Кирилл попросил сделать себе чашку кофе. Он долго, очень долго искал слова для того, чтобы начать разговор. И когда Аня вернулась к столику, неся в руках вазочку с разноцветными шариками мороженого, посыпанного сверху кокосом, он понял, что ему не надо искать, подбирать слова — надо просто начать говорить. Его дочь уже взрослая, она многое пережила, она поймет. — Как ты смотришь на то, чтобы вернуться в особняк? — глаза Ани вспыхнули и погасли. — Так там же Авдотья и Изольда, — она отломила кусочек от шарика и отправила его в рот. — Уже нет, — но вопрос Изольды волновал его. Аня удивленно подняла брови. — А где они? — Кирилл вдохнул побольше воздуха в легкие, и рассказал дочери краткую версию событий. Он видел в глазах Ани шок и непонимание, все же девушка была далека от понимания всей нелепости ситуации. Она не понимала, как можно было бросить Изу, неприспособленную к жизни, одну дома, как она тихо голодала, не имея ничего в доме, даже денег, как она упала, и потеряла сознание, в которое до сих пор так и не вернулась. Ей было страшно. Она с трудом поняла, за что арестовали Авдотью и как конкретно Стас смог улететь. Но она уловила основную идею: она может вернуться домой. К себе домой. — Я хочу, чтобы мою комнату переделали, — она подняла глаза на отца. — Как скажешь, — Кирилл сделал еще один глоток крепкого кофе. — А если Иза придет в себя? — Аня разломала последний шарик. — Даже если Иза и придет в себя, то ее ждет долгий, очень долгий реабилитационный период. Потом же она будет возвращена законному опекуну, то бишь Михаилу, — Аня покачала головой. — Это будет нелегко, — Кирилл удивленно посмотрел на Аню. — Что ты имеешь в виду? — Аня же неторопливо доела мороженое и посмотрела на отца. — Ей будет нелегко вернуться к Михаилу, она уже привыкла жить в достатке, — Кирилл вздохнул. — Тебя не должно это волновать, — он коснулся рукой каштановых волос девушки. Изольда действительно шла на поправку, если так можно сказать о девушке в коме. Ее тело набрало несколько кило, мозговые процессы уверенно восстанавливались, но в себя девушка еще не приходила. Михали уже не навещал дочь каждый день, ибо он работал в двух местах по графику сутки через двое. Сутки на одном объекте, сутки на другом, сутки дома. Вот в эти сутки он и навещал дочь, совмещая этот визит с какими-то бытовыми делами. Мужчина понимал, что после того, как мир его дочери рухнул, ей будет очень тяжело. Стасу легче — мужчина созванивался с сыном где-то раз в неделю, чаще всего когда он был на сутках, а потому он знал, что сын погружен в язык и рисование. Парень выбрал архитектурное направление, и он много учился, стараясь освоить основные предметы как можно лучше. Его колледж гарантировал трудоустройство только лучшим, и парень твердо решил туда выбиться. Врачи не давали прогнозов, ни положительных, ни отрицательных. Михаил перечитал все, что писали о коме, и он понимал, что даже если Иза очнется, ей предстоит долгое восстановление. Что делать он пока не представлял. После кафе-мороженого Кирилл повез Аню в ту же мастерскую, где когда-то он заказывал им с Изольдой кровати в комнату. После долгих раздумий Аня выбрала двуспальную кровать в том же стиле, с кованой спинкой и на ножках. Один большой столик заменят два маленьких, круглых. Уроки Аня привыкла делать в гостиной, или в кабинете отца, а потому необходимости в рабочем столе Кирилл не видел. Неужели все кончено и они едут домой? Эта мысль билась в голове Ани всю дорогу, пока Алексей — а подобную поездку он не мог никому доверить — вез их к дому. Два с половиной месяца Аня провела вне особняка, и это время показалось ей адским и райским одновременно. Она впервые вылетела за границу, увидела море, нашла в себе силы поговорить с отцом, проводила Стаса в Париж, она заново научилась доверять отцу, и узнала Ирину заново. Она ощущала себя немного фениксом, но когда они свернули к особняку, она увидела машину Авдотьи, девушку затрясло. Снова и снова перед глазами вставала картина Изы за рулем, и на девушку нахлынули прежние эмоции. Ее захватил страх. Алексей, заметив состояние крестницы, приобнял ее за плечи. Пока Кирилл направился в гараж, Алексей решил быстро поговорить с Аней. — Анют, я понимаю твой страх, но надо. Ты должна вернуться в этот дом, это ТВОЙ дом, дом твоего отца, а не Авдотьи. Он никогда не принадлежал ей, он принадлежит тебе и отцу. Даже не думай бояться, ты имеешь право тут находиться, ты и папа, больше никто. Конечно, Кирилл может пригласить кого-то, но только пригласить. Зайка, забудь, пересиль себя, так надо. Первый раз он всегда тяжелый. — Дядь Леш, ну не могу я. Я как смотрю на эту машину, на этот двор, так сразу все вспоминается и тяжело. Они меня достали, я не могу! — вернулся Кирилл, взял дочь за руку и опустился перед ней на корточки, как он делал, когда Аня была еще совсем ребенком. — Я клянусь тебе, что ни Авдотья ни Изольда не войдут снова в этот дом, слышишь, никогда, — так, держа отца за руку, Аня снова вошла в родной дом. Он был изрядно запылен, лампочки перегорели, от сантехники шел неприятный запах. Но в комнатах так и лежали вещи Кирилла, Авдотьи, в комнате девочек был все тот же беспорядок, кровать Ани была перерыта. Девушка привычно потянулась под матрас, и быстро извлекла оттуда папку, в которой хранила письма Артема. Она дома. Это ее дом. И это ее отец!