An End, Once And For All

      POV Айрен.       Первое, что я ощутила после того, как закрыла глаза, — пустота. Не было боли, не было страха, не было мыслей о смерти, не было проносящейся перед глазами жизни, не было сожалений, не было ничего.       Кроме пустоты.       Она давила со всех сторон, хотя это странно, верно? Ты ощущаешь пустоту.       Я умерла?       Странно об этом спрашивать, ведь я помню, какая скорость была на спидометре. И этот чертов грузовик… Чертов пластиковый шлем спасет разве что от шока, который наверняка испытают полицейские, увидев на асфальте расплывающийся мозг. Не хочу вдруг очнуться на больничной койке. Я прекрасно понимаю, как буду выглядеть, и дело тут не в красоте. После такого столкновения, если я не умерла, то наверняка осталась без каких-либо конечностей, без каких-либо способностей делать что-либо.       Это страшно.       А мой штурман? Что случилось с ней?       Если она не выжила, то единственное, что я сделаю после пробуждения, — вскроюсь.       Единственное и последнее. Ха.       Как отвратительно ждать, когда со всех сторон тебя сжимает пустота. Честно говоря, меня начитает раздражать эта неизвестность, где я, черт возьми, нахожусь? Это сон? Тогда я хочу видеть то, что хочу, а не темноту. Или хоть что-нибудь, потому что это невыносимо. Я ведь умерла, так где мой свет в конце тоннеля? Или этот самый свет всего лишь наше представление о том, что будет в такой момент? Мозг всего лишь формирует наш последний вечный сон.       Если уж у меня вот так сбоит мозг, то у меня есть весомое оправдание смерти. Ха.       Какие уместные шуточки.       Я хочу умереть.       Пожалуйста.       Я больше не хочу тут находиться. Я больше не могу…

***

      То, что я расскажу вам сейчас, вы найдете разве что во всех произведениях, связанных с перерождением.       Да.       Это что-то весьма банальное в книгах.       И весьма невероятное в жизни.       Свет в конце тоннеля все-таки появился, но позже, когда в мой разум уже закралась мысль о том, что я попала в ад, обреченная навеки пребывать в пустоте. Одна. Наедине с собственными мыслями. Но все это представление разлетелось на осколки, когда я внезапно распахнула глаза.       Я лежала в кровати, укрытая самым мягким одеялом в моей жизни, а надо мной светились зеленым небольшие звездочки, прикрепленные к потолку.       Время было позднее.Сначала мне показалось, будто я лежу в больнице, из-за чего сердце стало исполнять партии чечетки, а дыхание сбилось, заставляя меня открывать рот, панически глотая воздух. Но после минуты негодования, я обратила внимание на размеры комнаты. Она была огромной.       Хах, точнее я была маленькой.       После двадцати пяти лет не самой удачной, но определенно веселой жизни, я совершаю свою последнюю ошибку, выбирая проклятую трассу для решения нелепого спора.       И просыпаюсь в другой.       Маленькая, трехлетняя Айрен Дог, невероятно способная малышка, умеющая несвязно говорить. У нее есть родители, двухэтажный дом с небольшим задним двориком, красный велосипед и звезды на потолке.       В прошлой жизни из всего этого я имела ровным счетом ничего. В плане… ничего своего. Быть приемным ребенком в осознанном возрасте чертовски неприятно. У тебя есть дом, родители, сестра, но ты все время понимаешь, что все это не твое.       Теперь у меня есть своя семья, ради этого стоило умереть.       Правда, есть одна маленькая неувязка. По правилам перерождения, ты не должен помнить то, что было в твоей прошлой жизни, верно? А я помню. Очень хорошо. Я все помню.       Почему?       Зачем?       Не понимаю.       Я поменялась местами с маленьким ребенком, отобрав ее жизнь? Или я просто заново родилась, а мой разум долгое время пребывал в пустоте, так как он не был предназначен для маленького ребенка?       Что?       Я. Не. Понимаю.       Может, стоит просто перестать задумываться об этом. У меня есть шанс жить заново, так не все ли равно, как это произошло?

***

      Окончательно решив, что мне не важно, каким образом все это произошло, я стала присматриваться к новому миру.       Это был две тысячи сто шестьдесят второй год. Планета Земля. Англия. Город Лондон. Маленькой Айрен пять лет.       Два года прошло, а я все еще не привыкла к новому имени. Оно странное, но мне нравится. Честно признаться, мне все нравится в новой жизни. В будущем красиво. И эта красота что-то мне смутно напоминает, но пока что не могу точно сказать что.       — Рен, — позвала меня белокурая женщина, открывая дверь в мою комнату. — Гости пришли. Идем, нужно поздороваться.       Она была очень красивой. Платинового цвета волосы, синие глаза, миловидные черты лица. Она была похожа на сказочного персонажа, красивого и магически сильного. Я была уверена, что она сильная.       Около года я привыкала к тому факту, что эта девушка является моей матерью. И около года я каждую ночь плакала от счастья, искусывая губы в кровь, чтобы проснуться раньше, чем привыкну к этому сну.       — Хорошо, мама.       Из гостиной доносился звучный голос отца, который развлекал прибывших людей веселой историей из жизни пожарного.       Он тоже казался мне красивым. Высокий, темноволосый мужчина, с неизменной жесткой щетиной на щеках, и карими глазами. Он работал на пожарной станции, поэтому от него часто пахло дымом и машинным маслом, но для меня эти запахи были неземными. Он был для меня рыцарем в сияющих серебряных доспехах, хорошо смазанных, чтобы не мешали воевать. Он сражался с драконами и всегда побеждал.       Он пах дымом от драконьего пламени и маслом, которым смазывали доспехи.       — Она определенно похожа на тебя, — улыбнулась черноволосая девушка, обратив на нас с мамой свое внимание. — Лэйви, подойди. Это Айрен, вы будете подругами.       К ней робко подошла моего возраста девочка, в темно-зеленом платье с белым воротничком. Черные волосы были заплетены в ажурную косу, закрепленные сзади зеленой лентой. Будь я более разговорчива, я сказала бы, что она похожа на дочь Локи с мамиными глазами. Они были ярко-голубые. Словно два сапфира.       — Ты говорила, что Лэйв нравятся корабли, да? У Айрен целый космопорт наверху.       Так я вновь познакомилась со своим штурманом.

***

      Не знаю как, не знаю зачем, не знаю почему, но так произошло и так есть сейчас. Я и мой штурман переродились. В новом теле. В новой стране. В новом городе. В новом мире. Теперь мы пьем чай в пять вечера и носим классическую школьную форму в клеточку, каждый день заплетая волосы в какую-нибудь простенькую прическу, только бы те не лезли в глаза.       Английский менталитет оказался совершенно отличным от американского. От слова совсем. Люди были более сдержаны, будто каждый пытался показаться аристократом голубой крови, хотя на деле был прост и пуст как белый лист бумаги.       В Америке все было иначе. Нет. В прошлой жизни все было иначе. Не хуже и не лучше, просто иначе.       Моего штурмана отныне зовут Лэйв Арлен. Она снова жила в хорошей семье, в которой мать рано утром готовит ей школьный обед, складывая в милую розовую коробочку с жирафиками, отец отвозит в школу на машине, перед выходом целуя в щеку. А по возвращению домой ее встречает собака. Она жила в такой же хорошей семье, как и я. Только у меня не было собаки.       А еще, невероятный факт, который мы анализировали около часа, не веря в слова ее отца. Она, так же как и я, в детстве была облучена нулевым элементом. А это значит, что мы не просто переродились.       Мы переродились во вселенной Mass Effect.       Не верите?       По телевизору то и дело упоминается далекий космос. Над крышами летают корабли. В отделе игрушек в магазине мы нашли плюшевого ханара, хотя и не сразу поняли, что это такое. Да сам год так и кричит нам о данном факте, но мы были слишком заняты раздумьями о самом перерождении вместо того, чтобы смотреть по сторонам на улице, где на рекламных баннерах отображается фотография Цитадели!       Окончательно оставив все сомнения об этом позади, мы убедились, когда в средней школе мы впервые пришли на один из обязательных предметов — астрономию. Ее преподавал саларианец.

***

      Моя манера не закрывать рот раскрылась в этой жизни за год до перехода в старшие классы. В тот год я очень много получала, с горечью подмечая, что большая часть навыков ближнего боя просто напросто позабылась от ненадобности.       Но такие навыки нельзя позабыть навсегда. Они раскрываются заново, приходя с опытом. И синяками.       Первая такая потасовка завязалась с парнями из старшей школы, которые слишком громко насмехались над другими расами, часто добавляя в разговор имя преподавателя астрономии. Лэйв спокойно прошла мимо, будто не обращая внимания на «глупых мальчишек», но после очередной грубой фразы я резко поменяла направление, впечатывая кулак в нос одного из них. От неожиданности он свалился с лавки, ошарашено смотря на меня, зажимая рукой окровавленный нос.       Лэйв остановилась, широко раскрытыми глазами смотря на то, как я закатываю рукава белой рубашки, предварительно поставив портфель на землю.       — Ты совсем спятила, сука?!       — Совсем немного.       После этого Лэйв отвела меня к себе домой, чтобы моя мать не упала в обморок от увиденного. Подруга аккуратно протирала мои разбитые кисти смоченной в специальном растворе ватой, недовольно цокая, когда я шипела от боли.       — Не убирай мясо от щеки, синяк будет, — проворчала она, с силой прижимая мою руку с замороженным стейком к моему пострадавшему лицу, от чего я поморщилась от боли. — Что-то никогда не меняется. Ты тогда язык за зубами не держала, так и сейчас.       — Я ничего не могу с этим поделать.

***

      — Айрен, просто сбегать это не выход, слышишь? — крепко вцепившись в мою руку, держала меня Арлен, тем самым останавливая меня от складывания вещей в сумку. — Я понимаю, что ты очень тоскуешь, но…       — Арлен, закройся уже со своими нотациями, — рыкнула я, отдергивая руку. — Ты ведь прекрасно помнишь эту вселенную. Ты помнишь, что будет происходить тут через десять лет. Так почему я сейчас должна сидеть на заднице и думать, что поступаю правильно?       Она сжала губы в тонкую полоску, прекрасно понимая, что я права. Мы обе сошлись на том, что раз уж нам выпал шанс как-то повлиять на события, то нельзя его упускать. Но после чертового двадцать шестого августа два года назад, все планы стремительно отправились к черту.       Никаких имплантатов. Никаких заиканий насчет армии. Никаких позитивных событий с того дня.       Ничего!       Я не хочу быть в этом мире теперь, господи, ну зачем… почему вот так все произошло?!       — Делай что хочешь, Лэйв, но я ухожу, — отведя глаза к полупустой спортивной сумке, уже тише проговорила я. — Лучше я умру в бою, чем под обломками собственного дома.       Нам было восемнадцать, и мы бежали из родного дома не просто, чтобы быть военными.       Мы бежали от прошлого, чтобы изменить будущее.

***

      Армия началась с тестирования на расположенность к специализации, после новичков формировали на отряды, приставляя к каждому капитана, который и тренировал их определенные навыки. Наши пути с подругой тут разошлись, так как расположенности были совершенно разными. Я адепт, она — разведчик.       Названия меня позабавили, ведь они были такими как в игре. Вот бы все тут было как в игре.       Еще одним трудным начальным испытанием стало вживление имплантата L3. Не самое приятное ощущение, ведь после этого мы лежали в лазарете неделю, а наш уровень интеллекта был сродни моркови. Ненавижу морковь.       Через месяц мы уже могли понемногу осваивать базовые биотические упражнения.       На самом деле, мне казалось, что в армии будет намного проще, но оказалось, что мы попали в ад. По крайней мере, это сравнение перестало присутствовать в моем лексиконе после первых двух лет обучения.       Что самое главное, наше обучение подходило к концу именно в тот год, когда начинаются события первой части игры. Осталось только умудриться попасть в команду Дэвида Андерсона.       POV Лэйв Арлен.       Первое задание. Главное — не оплошать. Мы готовились к этому месяцами. Мы обучены, натренированы разумом и телом и подробно осведомлены обо всех нюансах и неприятных обстоятельствах, которые только могут произойти. Обладать таким количеством информации о планах противника даже немного нагло.       Я смотрю в иллюминатор, наблюдая за тем, как такие же челноки, в каком наш отряд прибывает на место высадки, вылетают из ангара и разлетаются по обусловленным точкам. Каждая группа на каждый аванпост, расположенных на огромной площади основной базы, ранее принадлежавшей небезызвестной корпорации «Экзо-Гени». Когда в штаб поступило срочное сообщение о захвате исследовательской базы на Требине внушительной армией «Затмения», солдат немедленно собрали в зале для проведения военного брифинга. Инструктаж, предупреждения, оружейный арсенал, сбор и загрузка на корабль. Это все пронеслось так быстро, что время на раздумья у меня появилось лишь сейчас, когда я сжимаю рукоять «Сюрикена», каждые несколько минут проверяя исправность системы охлаждения.       Айрен сидит рядом, глаза сверкают нетерпением взяться за пушку, ведь это, черт возьми, наше первое серьезное задание! Я разделяю желание подруги надрать задницу «Затмению», но который час не могу унять волнительную дрожь. Наверное, это нормально, каждый ведь проходит этот этап. И именно поэтому такие же новички, как я, сейчас расслабленно переговариваются и обсуждают план большой попойки в честь успешно выполненной миссии и небольшого избавления галактики от технического мусора в желтой броне. Айрен соглашается за нас двоих, а я думаю, что если и пойду выпить, то только для того, чтобы провалиться в беспамятство и забыть о своем синдроме новобранца-параноика.       Челнок плавно приземляется в восьми километрах от аванпоста, который нам предстоит захватить. Солдаты с предвкушающими улыбками бодро подскакивают, толкают друг друга в плечи, безмолвно желая удачи. Я неловко усмехаюсь, получив тот же тычок от Хэйдена, парня, с которым в тепленьком состоянии умудрилась переспать после празднования по случаю окончания обучения, в правое плечо, затем еще и от Дог — в левое. Отработанными движениями, но нехотя, надеваю и закрепляю шлем, так как воздухом, состоящим из азота и аргона, особо не подышишь, и после открытия люка ступаю за подругой на твердую почву земного типа.       — Следуем строго заданному маршруту и идем друг за другом. Эта планета хоть и похожа на Землю, но может преподнести те еще сюрпризы, — я кивнула Хэйдену, кроме одноразового партнера, являющимся по совместительству еще и командующим группы один, то есть — нашей. Стоит ли упоминать подколы Рен после вынесения такого приговора? — Арлен, идешь за мной. Следом Дог, Пирс, Боуден и Лоуренс. Остальные прикрывают тыл.       — Мне вот интересно, он в постели так же командует? — тихо, но так, чтобы парень точно услышал, спросила Айрен, усмехнувшись в шлеме. Хэйден на секунду затормозил, окинув нас обеих смеющимся взглядом, и махнул рукой, приказывая двигаться вперед. — Это значит «да»?       — Это значит, что кое-кто не доживет до своей абсолютно не уютной постели в казарме! — прошипела я, и эффект искажения голоса добавил моему тону змеиные нотки.       Требин действительно напоминает родную Землю, но порывы непривычно сухого воздуха, лишенного всякой влаги, говорят о том, как он разнится с голубой планетой, плюс отсутствие растительности и каменистая почва. Мы идем практически вслепую, потому что атмосферный пар создает клубы своеобразного тумана, к счастью, не очень плотного, но мы не рискуем заблудиться, сверяя местоположение аванпоста с нашим передвижением. На удивление, чем больше мы приближаемся, тем быстрее проходит волнение, одолевавшее меня в челноке. Я чувствую скорый прилив адреналина и захватывающий ажиотаж посреди града лазеров и взрывов. И уже улыбаюсь сама по себе, ловя азартную ухмылку Айрен, когда оборачиваюсь на нее.       Но за игнорирование кричащей интуиции нам пришлось заплатить слишком высокую цену.       Небольшой исследовательский корпус по наблюдению за метеорологическими изменениями «Затмение» необычайно быстро превратили в военный аванпост. Из прицела «Гадюки» я разведывала местность, выискивая небольшие патрули желтой брони и одиночных снайперов на вышках. Факт того, что полученная дроном информация на сто процентов точна, был слишком невероятен, вызывая внутри поднимающуюся волну предвкушения быстрой внезапной атаки. Никто из «Затмения» даже не успеет сообщить на основную базу о нападении. И каждый выставленный аванпост будет захвачен незаметно для них, а элитный отряд N7 разберется с растерянным неожиданными потерями центр, и, как и предсказывали солдаты, мы отправимся на большую попойку.       Все так хорошо складывается.       — Другие группы готовы к атаке, — известил отряд Хэйден. Мы притаились за невысоким серым голым холмом, повторяя план захвата. — На аванпосте всего два десятка штурмовиков и несколько снайперов. Снимаем последних и заходим через черный ход на восточной стороне, — командующий активировал инструментрон и продемонстрировал карту здания, напоминающего ангар с челноками. — Боуден, что там с сигнализацией?       — Коды дешифровки оказались верны. Система экстренного оповещения дистанционно отключена. Мы можем входить, — отрапортовала девушка по имени Лия, свернув переходной терминал и закрепив его на ремне брони. Она никогда не говорит больше, чем нужно, лишь коротко и по делу.       — Отлично. Арлен и Дог, по сигналу снимайте патрульных на вышках, а мы разберемся с наземными. После чего проникаем в само здание и деактивируем энергетические щиты, окружающие основную базу.       — А потом дружно заваливаемся в клуб! — весело дополнил Лоуренс и в поддержку получил согласные смешки солдат. — Ставлю тридцатку, что после цепочки текилы смогу еще отжаться сто раз!       — А я удваиваю! — быстро подхватила Дог, поймав на себе недовольный взгляд парня. — Ты упадешь после третьей рюмки, Фил, а потом над твоей святой невинностью надругаются в грязном туалете.       Армейский юмор просто прелесть. Как бы то ни было, после порций добрых насмешек отряд успешно продвигался по плану. Минус патрульные, минус охрана у входа и по периметру аванпоста, плюс скрытность и незаметность. Так просто и так захватывающе. Руки излучают тепло, сжимают снайперскую винтовку, а разум практически затуманен предчувствием скорой победы. Активация инструментрона и взлом металлической двери запасного входа занимает у меня не больше тридцати секунд и вызывает у временного командующего одобрительное хмыканье, и между делом, намек на случайную встречу у постели в том же тепленьком состоянии, когда все закончится. Я позволяю себе отвлечься на несколько мгновений, отвечая задумчивым загадочным взглядом, и мы входим в здание, держа оружие наготове.       И ловушка захлопнулась.       Сначала нас встречает пустота, уже заставляя меня напрячься и сжать пальцы на рукояти «Гадюки» до отрезвляющего хруста. Тьма помещения не оставляет выбора, придется включить фонари. Отряд продвигается тихо, осторожно, и тяжелое дыхание солдат отражается в безучастных стенах. Брошенные неактивные дроны и разобранные штурмовые винтовки, разбитые датапады на полу, отключенные терминалы связи и наблюдения — все это создает ощущение, что аванпост был недавно покинут. Чертыханьем Пирс выражает общее непонимание и проходит вперед Хэйдена, направляя тонкий луч света в разные стороны. И тут у меня замирает сердце, потому что среди брошенного технического хлама, я различаю сероватый корпус спрятанного устройства, находящегося в свернутом состоянии.       — Пирс, прочь оттуда! — кричит Хэйден, тоже заметивший скрытую ловушку. Но солдат не успевает и осмыслить истошный приказ командующего, потому что за жалкие секунды устройство с металлическим скрежетом разворачивается, сметая скрывающий его мусор, и Пирс ошеломленно смотрит на активную турель, напротив которой он стоит. Атака многочисленных разрывных пуль пронзает его броню и тело, озаряя вспышками беспрерывной очереди темное губительное помещение. — Арлен, в сторону!       От нагрянувшего шока и стеклянного взгляда солдата, чье тело превратилось в решето, через дыры которого вытекают струи крови, смешивая свой металлический запах с ощущением горящего пороха в воздухе, меня отрывает сильный толчок. При падении я еле успеваю сориентироваться и перегруппироваться, чтобы неуклюже не завалиться на бок, тем самым став легкой мишенью. Я отползаю за ящики с незаконченными конструкциями массивных измерителей, что обычно устанавливают на поверхности планеты, и чей округлый крепкий корпус сейчас принимает на себя выстрелы. А двери, ранее казавшиеся наглухо заблокированными, открываются, и через них наш отряд окружают десятки наемников в желтой броне. Я горящим паникой взглядом ищу среди одинаковой солдатской униформы фигуру Айрен, которая, к моему облегчению, нашла укрытие за рабочим столом. Она перехватывает мой взгляд, и сквозь шлем пытается передать ободряющую улыбку, на самом деле, отдающую вспыхнувшим внутри страхом.       Нас не одарили ни вступительным словом или хотя бы злорадным смехом, говорящим о том, какие мы идиоты, раз попали в ловушку. Командир просто взмахнул рукой, и штурмовики, которых мы должны были уничтожить, и которых должно быть в три раза меньше, открыли огонь вслепую. Стараясь не поддаваться охватившей тело панике, я меняю снайперскую винтовку на «Сюрикен» и глубоко вздыхаю, выглядывая из укрытия.       Кто-то из наших активировал дымовую бомбу, и помещение накрыл плотный серый ковер, заставляя бесполезно щуриться в попытке разглядеть противника. После этой выходки «Затмение» начали атаковать еще яростней. Я слышала болезненные вскрики, когда лазеры проходили сквозь щиты и броню, убивая своим прикосновением; как надрывно выкрикивает команды еще живой Хэйден, окруженный дымом и не знающий, осталось ли, кому отдавать приказы об отступлении. Нескончаемые выстрелы оглушают, а я почти сдаюсь протянутой ко мне костлявой руке скорой смерти, но среди звуков боя и обмана зрения мне удается различить приближение фигуры. Очертания брони говорят сами за себя, и, быстро прицелившись в область шлема, я делаю одиночный выстрел, после которого тело замертво падает на пол, скрываясь в блуждающем дыму.       — Айрен! — кричу я, молясь о том, чтобы услышать ее надоедливый звонкий голос в наушнике, но не улавливаю ничего, кроме шипения.       Я переползаю в другое укрытие, сжимаюсь в комок, чтобы не словить лазер, который пронзит мою ногу насквозь, оставив в ней небрежную дыру с кровавыми ошметками связок. Мне трудно дышать под воздействием неумолимой паники, оглушающих выстрелов и полной беспомощности, которой награждает плотный дым. Мне хочется снять шлем, вдохнуть, но смесь азота и аргона, впущенная в здание, оставит меня задыхаться и медленно умирать, если милосердные наемники не пустят пулю в лоб раньше. Серые тяжелые клубы развеиваются, а стрельба затихает. Значит, они вышли на охоту на выживших.       — Проверить всех и расстрелять каждого, кто еще шевелится! — с верхнего яруса грубо приказывает командир, и простая металлическая лестница сотрясается от торопливых шагов отряда штурмовиков. — Посмотрим, как удивятся N7, когда вместо базы им достанется гора свежих трупов.       Откуда?..       — Лэйв, ты слышишь меня? Если да, кивни дважды, — я вздрогнула, услышав в наушнике очень тихий, но напряженный голос Хэйдена, и резко исполнила приказ. — Устраиваем обвал, как только они приблизятся. Они этого не ожидают.       — Это самая хреновая идея, Хэйд, — с небольшими помехами опровергла Айрен, и я испустила выдох, полный облегчения. — Они идут добить нас, значит, еще как ожидают!       — И что ты тогда предлагаешь, умница?! — раздраженно зашипел командующий.       — Отступить, — прошептала я, внимательно вслушиваясь в шаги с дальней лестницы. Повезло, что помещение большое, иначе бы мы уже были мертвы. Хотя я не берусь утверждать, что кто-то из нас выживет. — Все должно было быть не так. Нам надо выбраться и предупредить остальных.       — Я согласна, — внезапно подает голос обычно тихая Лия, фигуру которой я вижу в нескольких метрах от себя. Она смотрит на меня с доверием, но в глазах блестят слезы. У меня перехватывает дыхание, как она снимает с себя шлем, на котором зияет крупный разрез от прошедшего лазера. — Я отвлеку, а вы бегите.       — Не сходи с ума, Боуден! — жестко отрезает Хэйден. — С чего мы должны…       — У нее поврежден шлем, — с трудом выдыхаю я, и в подтверждение моих слов девушка начинает громко закашливаться, хватаясь за грудь, где легкие отчаянно требуют кислорода. «Затмения» незамедлительно реагируют и бегом приближаются к месту моего укрытия, отчего я сильно поджимаю губы, сдерживая яростный крик, и готовлюсь атаковать.       — Отберем шлем у этих ублюдков и спасем Тихоню, — врывается хриплый голос Фила в общий канал. — У нее меньше двух минут! Готовь свои шестьдесят баксов, Дог, я намерен забрать их этим вечером.       С этими словами без разрешения Хэйдена Лоуренс выскакивает из-за широкой колонны и с гневным рыком бездумно стреляет по бегущему отряду «Затмения» из дробовика. Выругавшись, командующий покидает свое укрытие и поддерживает сослуживца беспрерывным огнем из штурмовой винтовки. Айрен, ранее прятавшаяся под переносной койкой, ловко перекатывается и биотическим толчком обрушивает в скопление наемников контейнер с горючим, и я, быстро смекнув, отправляю в него из инструментрона пылающую сферу, отчего дальняя часть помещения взрывается фейерверком из конечностей, закованных в желтую броню.       Применив «Тактическую маскировку» я подбегаю к ближайшему штурмовику и пронзаю его омни-клинком, затем резко стягиваю шлем с изображением черного солнца и бегу к синеющей, находящейся на грани сознания Боуден. Щит беспрерывно вспыхивает фиолетовой энергией, принимая на себя выстрелы, и едва ли не трескается под напором плотного огня, но я успеваю нырнуть в укрытие девушки и уверенными движениями надеть на нее спасительный шлем.       — Спасибо, — она жадно и тяжело дышит, опираясь на мою руку и пытаясь встать, но я аккуратно опускаю ее к заграждающему поле боя ящику. — Но я должна…       — Ты останешься здесь, Лия, не подставляйся под удар, — приказным тоном отрезала я. Девушка ошеломленно смотрит на меня и предпринимает еще одну попытку встать, но слова настоящего командующего накрепко пригвождают ее обратно.       — Арлен права. Прижми свою задницу, Боуден, если хочешь дожить до завтра!       Перестрелка возобновляется с двойной силой, когда оставшиеся солдаты группы атакуют «Затмение» с двух сторон, вынуждая тех отступать назад, но не ослаблять волны прожигающих лазеров. Азартные маты Лоуренса и поочередный огонь с Хэйденом понижают наши шансы на бесславную смерть и даже возрождают былую искру. Айрен без передыху атакует всеми силами, чередуя пистолет и биотику, а я занимаю надежное место за колонной и отстреливаю группы наемников криопатронами, чтобы дать возможность другим сменить укрытие и сделать секундный вдох. И казалось, что у нас есть надежда покинуть смертельный аванпост живыми, а не вперед ногами или в разобранном виде, но в один момент массивные задние двери помещения раскрываются с тяжелым громким скрежетом, и наш отряд замирает, забыв о битве, о защите, о слабой вере в возвращение в казармы.       — Да твою же мать! — искренне выдает Айрен.       Потому что два ИМИРа переходят в атакующий режим и выпускают ракеты.       Взрывная волна отбрасывает меня в сторону, отчего я с невыносимой болью ударяюсь об основание колонны и падаю на пол, не имея сил подняться и отскочить от направленных в меня винтовок. Отчаянно зарычав, я подняла руку и снова выпустила воспламеняющуюся сферу, мстительно улыбнувшись крикам и запаху сгорающей кожи. Но я не успела обрадоваться украденным мгновениям жизни, потому что меня рывком подняли, прижав к колонне, и я закричала больше от неожиданности, чем от режущей боли в районе живота, где броня краснеет и пропитывается теплой жидкостью. Наемник с довольной ухмылкой, отшвырнул податливое тело и вытер об мою руку мою же кровь со своего омни-клинка. Напоследок он ударом лезвия сбивает мою энергетическую батарею, лишая меня щита, и медленно отходит, наслаждаясь своим триумфом, но внезапно он хрипит, захлебываясь уже своей кровью. Омни-клинок резко выходит из его тела, и он замертво падает перед моими ногами.       — Мой герой! — ухмыльнувшись подскочившему Хэйдену, который отбросил мертвое тело наемника от меня, я закашливаюсь и безнадежно зажимаю руками огромный глубокий порез, пытаясь не потерять сознание от болевого шока и того факта, что скоро я поздороваюсь со своими внутренностями. — Не хочу видеть свои кишки.       — Тебя побил хлипкий саларианец, Арлен, позор на всю жизнь, — сосредоточенно бормочет командующий и уверенным погружением иглы, отправляет панацелин по моему организму, однако я не чувствую ни малейшего облегчения. Лишь кровь бурной волной поднимается в горле, течет по подбородку. Не в силах терпеть, я кашляю, забрызгивая кровавой слюной шлем, вздрагивая каждую секунду от отвратительного чувства, что мои органы вот-вот покинут тело и соберутся у меня на ладони. — Изолента бы сейчас очень пригодилась, — Хэйден обхватывает мою голову, не позволяя отвести взгляда, не позволяя сосредоточиться на нестерпимой агонии. — Не вздумай умирать, слышишь? Я хочу еще раз увидеть, как твое лицо заливается краской, и ты соскакиваешь с постели.       — Пошел ты, — титаническими усилиями выдавливая из себя сиплые вздохи, чтобы попросту не захлебнуться собственной кровью, я моргаю, пытаясь смахнуть появившиеся от прожигающей боли слезы, и взгляд застывает на одном ИМИРе, который выпустил ракету в сторону замершего Лоуренса.       А затем из моего горла вырывается рваный крик, когда на сослуживца набрасывается Айрен и сбивает его с ног, а через секунду происходит взрыв.       Кажется, я перестала различать реальность и последствия охватившего меня шока.       Сквозь клубы дыма я увидела, как пугающе, но одновременно красочно брызжет кровь того же бордового цвета, что стекает по моим рукам; как эти яркие капли покрывают идеально белый корпус робота. В ушах вместе с этим сплелась несущая скорую смерть симфония: собственные рваные стоны, голос Хэйдена, лицо которого выражало все оттенки ярости, известные Вселенной, и который сейчас побежал к месту взрыва, крови и крикам.       От увиденного я ослабила давление рук и словно разрушила плотину, через которую хлынула не вода, а багряные потоки, скапливаясь густой лужицей у ног. Я больше не слышала голоса Айрен, будто ей мгновенно вырезали голосовые связки. Она несколько секунд сидела на полу, широко раскрытыми глазами смотря на собственную правую руку, уцелевшую после взрыва наполовину. Мне не удалось рассмотреть, что именно от нее осталось, я видела лишь подругу, сознание которой пребывало на грани отключения. Скорее автоматически, чем полноценно соображая, что делает, девушка левой рукой смогла дёрнуть ремень с брони и затянуть его на плече, не давая себе умереть от потери крови. Айрен потрясла головой, видимо, стараясь не отключаться, что вышло плохо, ведь сразу после этого она повалилась на бок, скапливая под собой лужу багровой жидкости. Хэйден добрался до нее и перенес за ящики, следом выскочив на робота с дробовиком Лоуренса, которому повезло меньше, чем подруге. Возможно. Он замертво лежал неподалеку от девушки, пытавшейся спасти его.       Я не могла больше удерживать себя в сознании. В моих ушах перед провалом в темноту застыл вопль командующего, полный нестерпимой боли.

***

      Белый свет.       Его я в этой жизни встречаю не в первый раз. Я видела белый свет, когда переродилась и проснулась в детской кроватке вместо того, чтобы очнуться в больнице с отсутствием ног или рук, или не очнуться вообще. Я видела белый свет, когда впервые покинула пределы дома, и меня ослепили яркие футуристические вывески. Я видела белый свет, когда мне вживили имплантат, и я пробудилась в лазарете с чувством раздражающей тошноты.       Но боли не было до этого дня.       Прийти в сознание оказалось самой легкой задачей. Гораздо труднее было открыть глаза и не поддаться соблазну провалиться обратно в бездну пустоты, из которой меня вывела отрезвляющая болезненная вспышка в районе живота. Писки медицинских приборов окружали с двух сторон, оглушая, не давая прислушаться к другим звукам и даже собственным ощущениям, а тело ломило так, будто на меня обрушился весь флот Альянса, но я каким-то чудом осталась жива. Кислородная маска на лице, здоровенная игла в руке, датчики, прицепленные по всему телу — видимо, мое состояние оставляет желать лучшего, и огромный плюс того, что я смогла прийти в себя.       Пошевелить конечностями стало для меня настоящим испытанием на терпение, выносливость и силу воли. Не знаю, сколько времени прошло прежде, чем я смогла, наконец, сесть на кушетке, переборов острую как сотню наточенных лезвий боль внутри.       Это точно был лазарет, но он был мне незнаком. Отделка из темного металла явно не соответствовала нашей ослепительно-белой, что находилась в казарме. Я потерла глаза, раздражаемые сухостью и яркостью света встроенных в потолок ламп. Живот был полностью перебинтован, а в эпицентре режущего ощущения, в левом боку, под крепким слоем белой ткани красовался временный заживляющий имплантат.       Так, кто бы меня сюда не принес, он явно не желает моей смерти. Но оставаться в неизвестном месте я тоже не намерена.       Тяжело дыша через рот, я осторожно поднялась, с раздражением отсоединив от себя датчики, с зажмуренными глазами вынув иглу, следом избавляя себя от маски. И сразу же вцепилась в перила кушетки, почувствовав резкую слабость в оголенных ногах. Я остановилась у зеркала над столиком с медицинскими приборами и ужаснулась над видом своего побитого, усыпанного разного размера и цвета синяками и порезами тела. Что же такого произошло, что я не сразу узнала собственное отражение? Ответ, по крайней мере, на один вопрос нашелся в следующую секунду, когда я заметила на столике неиспользованные капсулы с мощнейшим препаратом — панацелин, версия 2.0., так сказать, используется при проведении хирургических операций для максимально быстрого восстановления. Но все имеет обратную сторону, и его заключается в дезориентации и краткой амнезии при пробуждении.       Накинув на себя больничный халат, после чего прижав руку к сенсорному замку, я выскользнула в пустующий коридор. Рядом с дверью палаты была табличка с моим именем, значит, и Айрен можно найти так же? Слабая догадка, но ничего не остается. К счастью, долго ползти, наваливаясь всем телом на стену, мне не пришлось. Имя подруги я увидела рядом со следующей же дверью. Палата ничем не отличалась от моей, Айрен была без сознания, потому что в такой строго прямой позе она не умеет спать. Прихрамывая от неспособности ног нормально гнуться, я подошла ближе и ахнула от увиденного, а моя голова взорвалась обрывками воспоминаний.       Я отчетливо вспомнила, как летящая ракета снесла ей половину руки, как я беспомощно смотрела на Хэйдена, прижимая руки к вспоротому боку, и как командующий бросился на помощь Айрен и Филу, а после произошел еще один взрыв. Может, это было последствием болевого шока? Потому что у подруги сейчас две целые руки, может, мои глаза меня обманули воображаемой ужасающей картиной, смутно разглядываемой сквозь дым?       Мнимая надежда улетучилась, когда я увидела на плече, чуть выше локтя ее правой руки тонкую полоску имплантата другой модели, похожего на обычный пластиковый браслет. Затаив дыхание, я прикоснулась к ее руке и слегка сжала ее, ощутив вместо мышц твердый материал. Полимерная синтетика…       Рвано выдохнув, я успела нацелиться на край кушетки прежде, чем мои ноги подкосились и лишили меня опоры. Айрен выглядела еще хуже, чем я: от имплантата до ключиц тянулась яркая сине-бордовая гематома, которая в некоторых местах уже начала желтеть, перебинтованная голова, скрывающая ее бритые виски и затылок, видимо, хорошо приложилась во время взрыва. Светлые волосы, концы которых были слегка опалены, покоились на подушке по левую сторону ее лица, слегка касаясь плеча. Лицо было слегка исхудавшим, темные круги вокруг глаз, впалые щеки, из-за которых выделились скулы, а нижняя губа расцвела на удивление аккуратной алой ссадиной.       Она выглядела непривычно спокойной.       Подруга с протяжным стоном раскрыла глаза и уставилась на меня взглядом, покрытым прозрачной пеленой:       — Доброе утро, Лэйви, — девушка растянула губы в широкой насмешливой улыбке, но тут же устало вздохнула. — Кажется, я ног не чувствую.       — Айрен…       Девушка внезапно подскочила, вызвав тревожный писк приборов и собственные болезненные стоны, и ошеломленно приподняла правую руку, смотря сквозь нее, прислушиваясь к себе. Мне остается только догадываться, что она испытывает, о чем думает. В обычной ситуации Рен не умолкает, вываливая тонну информации вперемешку с ругательствами, но сейчас она просто зависла, отвлеченно шевеля синтетической рукой. Мы обе знаем, чем по правилам грозит потеря конечности. Даже если тебе заменили ее протезом, армия может стать закрытой навсегда, по ряду причин. Если тело не уживется и не приспособится синхронно работать с техникой, если она подведет при опасной ситуации, или при взаимодействии с оборудованием противника она перестанет функционировать.       Цена провала может быть намного дороже места в армии.       — Надо же, при восстании машин меня задушит собственная рука! — скривив уголок губ, посетовала девушка, а я лишь покачала головой. Слова утешения подобрать сложно, да и Айрен они точно не нужны. Мне не выразить счастья от того, что она осталась жива, хоть и неисправимо ранена, но ее защитная реакция говорит о том, что подруга явно не разделяет это чувство с тем же облегченным оттенком. — А с тобой что?       — Меня пырнул саларианец, — Дог усмехнулась, а я поджала губы. — Просто ни слова. Нужно узнать, что с остальными. И где мы вообще находимся.       — Н-да, это не похоже на наш лазарет. Персональные палаты — роскошь.       Двери позади меня раскрылись, и в палату вошел человек в униформе, которую я никак не ожидала увидеть. Командирская темно-серая броня N7 с красно-белой полоской на правой руке.       — Мисс Арлен, вы не должны были самостоятельно покидать свою палату до полного осмотра врача, — голос мужчины был грубым по своей природе и вкупе с давно отработанными приказными нотками звучал вдвойне напряженно. — Но раз уж вы здесь, перейдем сразу к делу. Вы находитесь в «Вилле Милитар» — академии межпланетного воинского обучения в Рио-де-Жанейро. Я — капитан Блэр, захват базы на Требине был приоритетной задачей моего отряда.       — Нас загнали в ловушку, — сказала Дог, внимательно смотря на мужчину. — Что произошло?       — Миссия провалилась. Пока что неизвестно каким образом, но «Затмение» смогло узнать нашу тактику наступления, во всех подробностях. Они перебросили основную силу на самый дальний аванпост.       — На нашу точку захвата, — я с трудом сглотнула, смочив пересохшее горло. Капитан согласно кивнул.       — Верно. К сожалению, группа один была уничтожена до того, как мы смогли прибыть на место засады. В живых остались только вы двое, — широко раскрыв глаза, я прижала ладонь ко рту, сдерживая крик горькой потери.       Айрен крепко сжала челюсти, отведя взгляд в сторону. Я не могла нормально вдохнуть необходимый кислород, задыхаясь собственными непролитыми слезами, так и оставшимися блестеть в уголках глаз. Хэйден, Фил, Лия, Пирс, Дон, Шэрри, над чьим именем подшучивала Рен, говоря о том, что оно звучит слишком нежно для мускулистой девушки, ставившей рекорды в спаррингах.       Обычное задание, ставшее для идеально подготовленных солдат первым и последним. Что помогло дожить до подкрепления нам? Везение? Халатное отношение наемников к проверке трупов? Высшие инопланетные силы?       Я была опустошена и не с первого раза отреагировала на протянутый Блэром датапад:       — Это подробный отчет о миссии и заключение патологоанатома, если вы хотите на него взглянуть…       — Нет, — с трудом выдавила я, впиваясь ногтями в кожу ладоней. Боль физическая в один миг стала мелочной, почти ничего не значащей по сравнению со стремительно растущей внутри ненавистью и бессилием. От этого я дрожала, как и мой голос, пытаясь не закричать или зарыдать. Провал и гибель, сейчас я начала вспоминать последние секунды перед тем, как потерять сознание. Предсмертные крики отряда я, оказывается, улавливала, даже когда уже упала во тьму. Я беспомощно подняла взгляд на Айрен, которая смотрела в пустоту перед собой. Этот вопрос должен кто-то задать. — Что с нами теперь, капитан?       — Совет академии рассмотрел ваши навыки ведения боя на других планетах и оценил умения выживания в ситуациях, опасных для жизни. Он вынес решение дать вам звание потенциальных кандидатов программы N7 и предоставить возможность пройти курсы по подготовке элитных солдат Альянса. Что вы скажете на такое предложение?       POV Айрен.       Это было самое лучшее предложение, которое нам могли предложить в двух жизнях.       Конечно, я была бы более рада, если бы оно досталось нам менее трагичным путем.       Нам сразу был присвоен код N1, за успешное выживание на проваленном задании. Но мы еще не знали, что все финальные экзамены каждого уровня будут по сложности и уровню угрозы для жизни схожи с этим чертовым заданием.       Программа N7, в которую мы вступили в том году, оказалась такой тяжелой, что перед каждым разом, когда мы с подругой переходили на новый уровень, мы лежали в лазарете почти при смерти. И это сейчас не беспочвенное преувеличение.       Тренировки составляли около двадцати часов в день, которые составляли передвижение по полю боя потенциального противника, почти без сна и пищи. Первые два месяца нам давались особо нелегко, поскольку в обыкновенной армии Альянса подготовка не на таком супер сложном уровне.       А все потому, что мы должны быть безупречными солдатами специального назначения.       Нас перевозили с планеты на планету, бросали в таких местах, о каких вам даже в самых кошмарных снах не привидится, оставляли без еды и воды, заставляли сражаться друг с другом и выживать. Честное слово, я и представить не могла, что такое это межпланетное воинское обучение.       В армии я уступала в спаррингах только одной девушке, а тут первое время я проигрывала всем, а после еще раз получала, но уже в казарме, поскольку не умела держать язык за зубами. К тому же, эта чертова рука периодически не слушалась моих команд, особенно если дело касалось биотики. Я правша, это значит, что я автоматически выставляю правую руку, когда концентрирую в ладони темную энергию, но она так и норовит выпустить что-нибудь совершенно другое. И это значит, что теперь моя рабочая рука совершенно бесполезна в спаррингах, поскольку удары получаются особо нежными. И она болит в стыке.       Лэйв беспокоилась, поскольку из-за этой неприятности, меня напросто могут выпереть из армии. Я тоже беспокоилась, пока не начала оставаться на дополнительные часы в зале, изнемогая от недостатка отдыха.       Через полгода я снова встала в ряды людей, которых ставят в пример, начиная спарринг.       Высший уровень подготовки N6 акцентирует внимание на реальных боевых навыках, и курсанты присоединяются к командующим театров военных действий в зонах конфликта по всей галактике. Только если учащийся переживает задачи «превосходным и эффективным образом», он или она получает код N7, который мы и получили путем нового ужасного задания. Правда, в этот раз мы в большей части вышли победителями, поскольку наш отряд уцелел почти полностью, в отличие от людей противника.       На планете Тарита, где рабочие Альянса не первый год добывали разнообразные природные материалы, произошла катастрофа. В один из своих обыкновенных рабочих дней, в одной из шахт случился обвал, откуда со стремительной скоростью начали выползать Кликсены — членистоногие, неразумные, свирепые, агрессивные животные с невыраженной социальной структурой. В общем, особо опасные твари, которые имеют очень плохую привычку воспламеняться.       На нашу базу поступил сигнал бедствия, и мы тут же отправились на помощь.       Эти существа, как и говорилось ранее, не разумны, они берут числом и единственная их извилина настроена на инстинкт убивать. Пока мы не прибыли на место аварии, я думала, что очень многое повидала, особенно учитывая задания, за которые нам присваивались номера. Шестерку было очень трудно получить. Но я заметила еще вот что: я очень часто ошибаюсь. В плане того, когда говорю, что меня не удивить больше.       Нет. Это не так.       Когда я увидела количество этих алых жуков, ползающих по трупам людей, я чуть было не повернула обратно на корабль. Хорошо, что командир отрезвил мой разум звонкой пощечиной.       Зрелище того, как некоторые из солдат попадали под огненную струю, плавясь прямо как сливочное масло на солнце, навсегда останется в моей памяти.       Задание считалось выполненным, когда башка последнего жука разлетелась на части, под градом пуль.       Никогда не забуду церемонию присвоения нам звания N7. Это было конечной точкой нашего обучения, которую мы перешагнули, став высококвалифицированными солдатами специального назначения.       Спустя неделю в штаб пришло письмо о том, что рекомендация о бойцах Арлен, Дог и Челмер, которая была направлена на один из фрегатов Альянса, была принята коммандером.       А это значит, что буквально через пару дней мы окажемся под командованием Дэйвида Андерсона, капитана Нормандии.