Глава 3. Юнги
11 августа 2019 г., 09:24
Если кто спросит Юнги, как он до такого докатился, он промолчит и лишь пожмет плечами. Он и сам не понимает, как. И сейчас все, что ему остается, это тяжело вздохнуть и войти в тёмное помещение.
— Тут так темно, — шепчет Чимин, прежде чем глаза привыкают к темноте, Юнги лишь хмыкает в ответ.
Они идут вперёд и входят в помещение, освещенное лампами в виде факелов. Вокруг валяются скелеты и прочая ерунда, которая должна вроде как пугать. Да, Юнги терпеть не может аттракционы, всякие карусели и вот такие вот комнаты страха. Он даже не может вспомнить, в какой момент Чимину удалось его уболтать пойти. Внезапно из-за угла выскакивает что-то вроде приведения. И Пак в ужасе отпрыгивает, громко вскрикнув. Юнги же лишь качает головой и вздыхает. Наверное, он не любит подобное, потому что ему ещё ни разу не было здесь по-настоящему страшно. Но что поделать, они уже внутри и пока не пройдут все инстанции «настоящего ада», как гласила вывеска на входе, то не выберутся отсюда.
Юнги старается идти быстрее, чтобы все скорее закончилось. День ведь так хорошо начинался. Он ждал этих выходных. Да, ждал, и понял, как сильно, только когда они наконец вышли из общежития и отправились гулять по Сеулу. С Чимином было удивительно легко. После того дня он даже как будто повеселел. Видимо, разговор по душам действительно помог ему. Они успели погулять с утра в одном из торговых центров, потом дошли до парка, где Чимин о чем-то увлечённо рассказывал. Вообще он сегодня, кажется, не умолкал, но Юнги был рад его слушать, то и дело посмеиваясь над рожицами, которые тот корчил, или над забавными комментариями. Сам же Юнги, вставляя порой несколько слов, в основном молчал. Просто потому, что он никогда не был особо разговорчивым. Но Чимин не пытался его растормошить. И он был ему за это благодарен. Если бы он пошел с Хосоком, Джином или Тэхеном, так просто отделаться ему бы не удалось. Пришлось бы постоянно отвечать на вопросы и что-то говорить. С Джуном они скорее всего обсуждали только очередной проект или песню, так получалось, что все диалоги скатывались в работу. Это, конечно, тоже неплохо, о музыке Юнги готов говорить вечно, но отвлечься тоже иногда хочется. А с Чонгуком вообще шли в полнейшей тишине. Однако с Чимином все было по-другому. Они не молчали, не вспоминали о работе, и Чимин не требовал от Юнги поддерживать разговор. Шуга говорил то, что хотел и когда хотел, и оттого все было просто и легко. Этого Юнги не хватало в последнее время. Простоты и непринужденности. Они дошли до аттракционов, и Чимин все упрашивал прокатиться с ним, на что Юнги категорически отказывался. Вот только на эти долбанные страшилки парень его все же уговорил, и Юнги ничего не оставалось, как идти покупать билеты. Раз сказал «да», что поделаешь. И спустя пять минут он уже пятьсот раз жалел, что все-таки пошёл сюда. Он даже уже хотел начать ворчать, как часто бывало, если его втягивали в какое-то бессмысленное занятие, вот только в очередной раз, когда прямо перед ними выскочила какая-то серо-зеленая хрень, и Чимин опять вскрикнул и отпрыгнул в бок, вцепившись в руку парня, Мин замолк, так ничего и не сказав. Чимин упёрся лицом в его плечо, пока зелёная гуделка не замолчала, а потом с шумом вздохнул и отошёл от Мина. А Юнги просто впал в какой-то ступор, наблюдая за парнем, потом, немного подумав, ухватил блондина за руку и подхватил его за локоть.
— Раз тебе так страшно, держись рядом, — тихо проговорил он, а Чимин повернул голову и слегка улыбнулся.
— Спасибо, Шуга, ты такой смелый.
Юнги лишь покачал головой: не смелый, а глупый, раз оказался в таком месте. Но вслух он ничего не сказал, а пошёл вперёд. И он был бы полнейшим лгуном, если бы сказал, что также жалел о том, что Чимину удалось его заставить пойти с ним. Он, конечно, совсем ничего не испугался, но время провёл неплохо. За Чимином было весело наблюдать. Парень постоянно вскрикивал, сжимал его руку, иногда прятал голову в его плечо, а потом заходился от самого себя смехом. И Мин невольно улыбался тоже. Уж слишком заразителен был этот звонкий и мелодичный смех, от которого уши словно таяли. И когда они наконец вышли на улицу, Юнги даже как-то разочарованно посмотрел назад. Нет, нет, он не собирался возвращаться, но время, несмотря ни на что, он провёл довольно хорошо. И это было… странно.
Гуляя полдня, ребята притомились, и Юнги, даже не спрашивая, потащил Чимина в ближайший ресторанчик. Голод, как говорится, не тётка. У Чимина никаких возражений, впрочем, не было. Они полакомились морепродуктами, вкусным супом, а на десерт взяли пару шоколадных пирожных. Чимин решил, что на один день можно и забыть про диету. Юнги, конечно, оглядел его критическим взглядом, но решил не поднимать тему, что кто-то опять слишком усердствует над своей фигурой. День был слишком хорош, чтобы думать обо всем этом. Они как будто вырвались из своего напряженного графика, вороха проблем и собственных переживаний. Это было действительно как глоток свежего воздуха. И Чимин, кажется, тоже так считал. За весь день он только смеялся, улыбался, и глаза его светились, как два ярких огонька, отчего на душе у Юнги становилось так тепло и хорошо, что ему захотелось, чтобы день не заканчивался.
— Мм, как же это вкусно! — Чимин даже глаза прикрыл от удовольствия, наслаждаясь, по его заверениям, «самым прекрасным пирожным на свете».
Юнги лишь хмыкнул и взялся за своё пирожное. Нет, оно было действительно вкусным, но Юнги отчего-то не мог оторвать взгляд от Чимина, который с такой страстью поедал несчастное кондитерское изделие, вкусно причмокивая и проводя языком по губам, полным шоколада и крема. А потом Чимин, разделившись с пирожным, принялся облизывать полные шоколада пальцы, и Юнги судорожно сглотнул. Он не мог понять, что такого делает Пак, что он просто не может не смотреть на него. Он словно находится под каким-то гипнозом, из которого, кажется, и вылезти-то невозможно. И только вопросительная интонация в голосе Чимина, который наконец переключил своё внимание с еды на застывшего парня, заставил Юнги выпасть из ступора.
— Аа, ты что-то сказал? — переспросил он, хватаясь за свой кофе.
— Хм, ты и вправду как будто из реальности выпал. Я спросил, ты почему не ешь. Не нравится? — Чимин указал на недоеденное пирожное в руках Юнги.
Мин следит за взглядом, вспоминая, что он пару минут назад сам ел то же самое пирожное, которое, впрочем, и заставило его зависнуть.
— Нет, что ты, очень вкусно. Просто… просто задумался, — выкрутился Юнги, снова вцепившись зубами в десерт.
— Новая песня на ум пришла?
— Ну, можно и так сказать, — мнется Юнги.
— Мм, я всегда поражался тебе. И как только тебе в голову приходит вся эта музыка, стихи. Ты как будто всегда на какой-то своей волне с окружающим тебя миром. Я бы тоже так хотел.
— Я бы не сказал, что на какой-то волне. Просто эти идеи приходят на ум, или чаще что-то случается, и я переношу это в музыку, слова. Это просто мысли в моей голове, которые благодаря музыке выстраиваются в что-то целостное и более глубокое. Не знаю, как объяснить.
— Это удивительно. И ты тоже удивительный, — Чимин улыбается, оперевшись локтем в столешницу и кладя голову на руку.
Шуге казалось, что он не краснеет. Прям вообще никогда и ни при какой ситуации. Но что-то подсказывает, что сейчас он, кажется, все-таки краснеет. А ещё отчего-то становится душно. И Юнги впервые за всю историю их знакомства даже страшно смотреть в эти, как оказалось, бездонные глаза, теперь наполненные каким-то неподдельным восхищением. Этот чертов парень сводит его с ума. И вот это Юнги действительно пугает. А ещё это странно…
Они продолжают свою прогулку, но теперь подальше от людей, шума и толпы. Теперь они в окружении деревьев, на одной из прогулочных дорожек. Людей здесь не так много, и можно вдохнуть полной грудью и наслаждаться тишиной и спокойствием. И поэтому оба молчат, погруженные в свои мысли. Юнги комфортно с Чимином. Он как будто чувствует, что ему хочется помолчать, и не говорит ни слова, просто идёт рядом. И с ним так легко… молчать. Не с каждым человеком можно вот так просто идти в тишине, не чувствуя себя при этом напряженно или неловко.
Вообще, Шуга предпочитает диван длительным прогулкам и, кажется, сегодня проходил свою недельную норму. Но сейчас он даже не чувствует усталости. Совсем наоборот — он чувствует такой прилив сил, что даже побежал бы. И мелькает мысль: а почему бы и нет? Юнги смотрит на шагающего рядом Чимина, которого что-то заинтересовало на дереве, мимо которого они проходили. Замечая взгляд друга, он указывает пальцем куда-то наверх. Юнги поворачивает голову и видит на одной из веток белку. Та проворно переходит с ветки на ветку, что-то грызет. Чимин останавливается и наблюдает за существом, Юнги тоже с удовольствием следит за быстрыми движениями грызуна, которой, впрочем, спустя пару мгновений исчезает из поля зрения, и тогда Пак отводит взгляд от дерева.
— Как насчёт того, чтобы размять косточки? — предлагает Юнги, вспоминая свою идею.
— Сейчас? — Чимин, кажется, удивлен
— Ну да, а почему бы и нет?
— Ну давай, — Пак улыбается и первый устремляется вперёд.
Юнги остаётся только догонять парня. Они бегут без остановки. Мин ещё никогда не получал столько удовольствия от бега, хотя он вообще не любитель всей этой беготни. Но сейчас бежать так легко и так здорово. Ветерок ерошит волосы, ласкает лицо, мимо проносятся зелёные пейзажи, а впереди бежит Чимин. Он, как всегда, необычайно грациозен и, надо сказать, довольно быстр. Юнги сложно за ним угнаться. Но Пак, кажется, не бежит в полную силу, а ещё периодически оборачивается, улыбаясь ему. Мин чувствует, как губы сами расползаются в улыбке, а ещё ему кажется, что он может бежать вот так вот за Паком бесконечно. И они вправду бегут очень долго, пока Юнги наконец не понимает, что дыхалка у него все-таки ни к черту, да и Чимин заметно замедляется. Пак останавливается возле одного из деревьев и переводит дыхание, делая глубокие вдохи. Юнги замедляется и переходит на шаг. Он медленно подходит к Чимину, стараясь выровнять дыхание, что у него получается пока не очень.
— Мне кажется, я в жизни столько не бегал, — наконец Юнги удаётся совладать с телом.
— А как же съёмки Run?
— Это-то да, но тогда мы бегали, потому что снимали клип. А просто так — нет.
— И почему же решил побегать?
— Не знаю, просто захотелось. Оказывается, принимать спонтанные решения даже весело.
— Это уж точно, только у нас выходные, а мы тут устроили бега, — Чимин весело смеётся.
— В этом ты прав, на сегодня, я думаю, пробежек достаточно. Вечереет, как насчёт того, чтобы покататься по городу?
— Обожаю ночной Сеул, — улыбается Чимин, и Юнги берётся за телефон, чтобы вызвать машину.
Ночной Сеул и вправду красив. Повсюду яркие фонари, светящиеся витрины, город утопает в огнях и переливается. А ещё также блестят глаза у Чимина, когда тот смотрит на все это из окна машины. Юнги бы мог и сам сесть за руль, но почему-то не захотел и сейчас не пожалел о своём решении, ибо ночной Сеул и вправду красив, но он не сравнится по красоте с улыбающимся Чимином. Юнги смотрит завороженно, боясь спугнуть такого нереально красивого сейчас Пака. Он действительно нереален сейчас, и Мин не может ничего сделать, кроме как наблюдать, как Чимин кладет локоть на выступ дверцы, а голова медленно опускается на ладонь; как Чимин улыбается, восхищенно что-то говоря, и иногда провожает взглядом проносящееся мимо здание; как Чимин обращается к нему, что-то произнося, и иногда бросает быстрый взгляд, а потом снова поворачивается к окну; как Чимин, заметив что-то, активно жестикулирует и показывает куда-то пальцем; как Чимин просто остаётся Чимином и находится совсем рядом, а Юнги хочется быть ещё ближе, и он сам не понимает, как пододвигается ближе. Ему хочется коснуться нежной кожи, и он приобнимает парня правой рукой, заглядывая в его окошко, делая вид, что смотрит на то, что тот ему показывает. А сам незаметно улавливает лёгкий аромат его волос, слышит размеренное дыхание и чувствует исходящее от парня тепло. И это кружит голову и пьянит, словно он сделал пару глотков какого-то дорого красного вина. Эффект как будто один и тот же. И Юнги хорошо как никогда. И его уже не пугают эти мурашки по телу от одной близости к парню, не смущают собственные желания быть ближе, и не удивляют собственные мысли. И хотя это кажется странным, но почему-то таким правильным, что Юнги больше не собирается думать ни о чем постороннем. Особенно сейчас, когда рядом с ним такой не похожий ни на кого, весёлый и нежный Чимин. Чимин, которого он знает, кажется, уже сотню лет. Чимин, который всегда казался ему слишком веселым и забавным. Чимин, который почему-то сейчас стал таким близким и необходимым, что это действительно должно пугать. Но Юнги лишь принимает тот факт, что теперь Чимин нужен ему так же, как и еда, а может даже как воздух, а может даже как и музыка.
Машина останавливается около общежития совсем внезапно. Юнги показалось, что они только сели в автомобиль, но они катались часа два, наяривая круги по просьбе Чимина то по одному району, то по другому. Но Пак говорит, что проголодался, а значит, прогулку пора заканчивать, ибо Мин и сам чувствует как сводит живот. Они медленно вылезают из машины, и Юнги констатирует тот факт, что он и вправду словно выпил. Ноги ватные и не слушаются, голова немного кружится, и хочется только завалиться на кровать. Чимин выглядит тоже подуставшим. День был прекрасным и полным впечатлений, но кажется, остаток вечера они проведут в горизонтальном положении, иначе завтра навряд ли встанут. Хотя завтра и ещё один выходной, однако Юнги собирался ещё поработать над новой песней, а ещё хотел наконец навести порядок в своих записях. Поэтому проваляться весь день в кровати не хотелось, но сегодня он позволит себе вообще ничего не делать. Вот только кажется, пробежка даёт о себе знать. Ноги ноют. Конечно, они весь день то ходили туда-сюда, то бегали, и это после насыщенной танцевальной недели. Попахивает каким-то мазохизмом. Чимин, видимо, замечая состояние парня, решает ему помочь.
— Если устал, можешь облокотиться, — Пак улыбается.
А Шуга уже собирается отказаться от предложенной помощи, но Пак не ждёт его ответа, а подходит ближе и обхватывает Юнги за талию и тащит вперёд. Мин только и успевает снова вдохнуть приятный запах шампуня. Он так и не понял, с чем он. А губы сами расплываются в улыбке. Они идут неспешно и уже почти доходят до входа, как перед ними появляется сначала Тэхен, а потом Чонгук. Чимин застывает на месте. Юнги, смотрящий все это время только на Пака, удивляется, почему тот остановился, и следит за напряженным взглядом в сторону только что вышедших парней. Тэхен кажется удивлённым, но потом весело машет им. Чонгук лишь скользит взглядом с одного на другого, коротко кивает и отворачивается, толкая остановившегося Тэхена вперёд.
— Привет! Вот вы гуляки, вас весь день не было. Ага, веселились без нас? — Тэхена, видимо, тянет поболтать.
— Да, немного покатались по городу. Устали жутко, — Юнги отвечает, отстраняясь от Чимина, который лишь кивает в подтверждение слов.
— Ну тогда идите отдыхайте, а мы тут тоже погулять решили, — Тэхен снова улыбается.
— Удачи, — сухо произносит Шуга.
Юнги решает не медлить и, хватая Чимина за руку, тащит того внутрь. Быстрей бы оказаться внутри, подальше от Тэхена и Чона. Он кожей чувствует, как ухудшилось настроение Пака. И готов проклинать всех и вся. Почему они не подъехали немного позже, избежав этой встречи. Но видимо, это была своего рода расплата за сегодняшний день, и Юнги всегда знал, что не бывает все просто хорошо. Всегда произойдёт какая-то хрень, которая все испортит. Мин с облегчением вздыхает, когда они пересекают порог здания. Вот только Юнги не замечает, что Чимин все же успевает зацепиться взглядом за приобнявшего Тэхена Чонгука, пока они не скрываются из поля зрения. И он не знает, что этого достаточно, чтобы весь вечер Чимин пролежал в своей комнате, притворяясь, что спит, а сам не находил даже сил, чтобы поплакать. Но Юнги знает, что вечер безнадёжно испорчен, вот только он не знает, что сделать, чтобы Чимин снова засиял так же, как и утром. И потому после очередной попытки поговорить Юнги сдаётся и оставляет Пака, прекрасно понимая, что тот совсем не спит. И не находит никаких слов, чтобы приободрить. У него в голове у самого сейчас такая каша, как он может помочь, если и сам нуждается в помощи? Шуга закрывается в комнате и, пока Джин пропадает на кухне, падает на кровать и колотит её до тех пор, пока наконец рука не устает. Этот день не должен был так закончиться, но у него и вправду не осталось никаких сил. Сам не замечая, он все же засыпает, даже не переодевшись. И только заботливые руки Джина укладывают его поудобнее и накрывают одеялом.
