Глава 4. Чимин
14 августа 2019 г., 06:30
Все пора это прекращать. С этой мыслью Чимин встаёт с утра с кровати. Ему и вправду надоело. Надоело чувствовать себя так плохо, не видя просвета. Да, ему больно, да, чувства так просто не проходят, но он больше не может так. Не может страдать и изводить себя. Точнее, конечно, может, но больше не хочет. По крайней мере он постарается выкинуть этого противного макнэ из головы. И Чимин действительно чувствует в себе силы на это. В конце концов, раньше он позволял себе все эти слабости вроде того, чтобы незаметно посмотреть, как Чон отрабатывает движения перед зеркалом или как тихо поет, репетируя очередной кавер, как поправляет волосы, улыбается арми на концертах, весело смеётся от очередной шутки кого-нибудь из мемберов. Чимин часто наблюдал за младшим участником группы. Это, можно сказать, было его любимым занятием, и он позволял себе смотреть на него, улавливая движения, улыбки и стараясь запечатлеть все в памяти. Он позволял себе подходить к Чонгуку и обнимать его, позволял, как оказалось, так много. Он позволял говорить о своих настоящих чувствах, пусть и оборачивал все в шутку, позволял наполнять свою жизнь Чонгуком и позволял ему быть в самом её центре. Но с него хватит. Он больше не разрешает себе ни думать о Чоне, ни смотреть на него. Он просто выбросит его из головы и со временем, он уверен, все эти его чувства пройдут. Уйдут и не вернутся. Он сделает все возможное, чтобы забыть парня. И знаете, после этого его мысленного решения он чувствует такой прилив сил, что, кажется, ему все удастся. А ещё его очень греют воспоминания о вчерашнем дне. Это был действительно удивительный день, и Шуга действительно классный, и с ним очень комфортно находится рядом. Кажется, Чимин нашёл того, с кем он сможет отвлечься от мыслей от макнэ. Юнги довольно умный, и с ним интересно, а ещё он хочет попрактиковаться в игре на пианино, где он найдёт учителя лучше?
На кухню Чимин входит с улыбкой, чем, кажется, вызывает удивление Юнги.
— Доброе утро, — Пак мельком обводит комнату взглядом.
— Доброе, — отвечает ему Джин, копошащийся у плиты. — Явился. Знаешь, если будешь пропускать ужины, я буду приходить и насильно запихивать тебе еду в рот. И плевал я на твои диеты, — констатирует он.
Юнги усмехается и принимается за свою порцию яичницы с беконом — мало ли и ему влетит. А Чимин старается заверить, что больше не посмеет пропустить ужин, только не в этой жизни. И смеясь садится возле Мина, принимая тарелку с едой.
— Мм, как вкусно пахнет, — заключает Чимин, хватаясь за вилку.
— Вижу, ты в хорошем настроении сегодня? — Юнги бросает быстрый взгляд на парня.
— Да, у меня вчера был замечательный день с одним удивительным человеком.
Вилка в руке Юнги замирает по пути в рот, и он лишь внимательно смотрит на Пака. Мин как будто хочет что-то сказать, но не успевает, так как дверь на кухню открывается, а после в комнату входят Чонгук и Намджун.
— Доброе утро! — Джун улыбается всем присутствующим и, подойдя к шкафчику, тянется за своей чашкой.
— Доброе, — Чон бросает мимолетный взгляд на сидящих и подходит к к сковороде, набирая еду в тарелку.
Джин уже успел устроиться рядом с Юнги, а Намджун садится рядом с другого края, и Чонгуку ничего не остаётся, как занять место рядом с Паком. Шуга, заприметив Чона, не сводит глаз с Чимина. Но Пак, коротко кивнув вошедшим, кажется, полностью теряет к ним интерес.
Появление Чонгука напрягает Чимина. Он был бы полнейшим лжецом, если бы сказал, что атмосфера в комнате не поменялась. Да, он определённо решил минимизировать общение с младшим мембером. Но на словах все как всегда звучит намного проще. Однако ему все-таки удаётся не обращать на него внимания, хотя по началу и любопытно. Он уже давно научился определять настроение парня, особенно по утрам, когда он только встаёт с кровати и ещё не успевает до конца проснуться. Тогда макнэ казался Чимину таким простым и добродушным или уставшим и невыспавшимся, что читать его эмоции не составляло труда. В другое же время суток ему не всегда удавалось понять макнэ. С его взрослением и замкнутостью, которая в кругу мемберов сглаживалась, но не исчезала полностью, он иногда оставался камнем, который было непросто расколоть. И Чимину всегда было до колик в животе интересно, что же творилось в его голове. Сейчас же Чимин поборол первое искушение внимательно рассмотреть Чона. Теперь это его никак не касалось, хотя по лицу парня можно было бы понять, в каком настроении тот был и хорошо ли провёл эту ночь. Чимин не даёт себе думать об этом. Все-таки да, это его не касалось. И внутренне радуясь своей победе над собственными инстинктами, парень с интересом слушает Джина, который с увлечением рассказывает о том, что ему приснилось. Он не вздрагивает и никак не обращает внимания на садящегося рядом Чонгука. Он полностью сосредоточен на истории и искренне смеётся, когда Джин эмоционально рассказывает и строит недоумевающую мину. Нет, он не забывает о присутствии Чона, он все же чувствует напряжение, но теперь, когда он не смотрит на парня и когда он принял это не самое лёгкое решение забыть Чона, у него есть четкая цель, и он уверен в своих силах. Он уже принимал такие решения, когда решил заняться танцами и оттачивал хореографию до тех пор, пока не танцевал так же, как и его первый учитель, или когда решил избавиться от этих вездесущих щёк и сильно похудел. В обоих случаях ему удалось достигнуть желаемого, и поэтому он уверен, что и Чона он забудет. Но это, конечно, будет не так легко. Однако он уже не раз доказал, что умеет достигать собственных целей.
Завтрак проходит спокойно, Тэхен так и не появляется. И Чимин не решается спросить, что с ним. Удивительно, он злится только на Чона. Да, определённо, всю ту боль, которую тот причинил, сам того, возможно, и не желая, Чимин готов обрушить на Чонгука. Но к Тэхену он ничего подобного не испытывает. Словно он с этим совсем никак не связан. И почему он не может так же относиться к Чону? Почему эта злость все кипит и бушует в нем? Он же понимает, раз Чонгук выбрал Тэхена, раз он счастлив с ним, то почему он не может тоже порадоваться за них и за него. Эти мысли угнетают, и больше всего Чимин жалеет, что и не может быть добрее и лучше. Но он постарается. Сначала избавиться от всех этих не к месту чувств, а потом обязательно постарается быть хорошим хеном для Чона, а может даже другом. Но сейчас ему нужно его забыть, а значит, игнорировать. Так будет лучше для них обоих.
День обещает быть неплохим. Все-таки Чимин кажется справляется со своей задачей. Он покидает кухню вслед за Мином, который направляется в свою комнату. Юнги говорит о том, что хочет заняться новой песней и поработать в студии.
— А можно мне с тобой? — тихо спрашивает Чимин.
Шуга удивлённо смотрит на парня, и после недолгого молчания кивает.
— Не думаю, что тебе будет интересно. Но если хочешь, можешь пойти.
— Тогда я пойду переоденусь, — радостно выдаёт Чимин, направляясь к своей комнате.
***
— Я точно тебе не мешаю? — в который раз спрашивает Чимин, когда Юнги слишком долго гипнотизирует стену и совсем ничего не пишет в тетради и не подбирает аккорды. — Нет, нет, что ты, — Юнги качает головой. — Ты так тихо сидишь, что мне приходится поворачивать голову, чтобы убедиться, что ты не ушёл. Чимин поджимает губы. Он чувствует, что дело не идёт и песня не вяжется. И Пака это напрягает. Видимо он вопреки словам Юнги мешает. И толку от него никакого. Лучше бы с ним здесь был Намджун, или Хосок. Но кроме Шуги и него в студии никого, и звенящая тишина давит по ушам. Чимин не знает что ему делать, то ли попытался затянуть Юнги разговор, то ли молчать и стараться никак не выдавать своё присутствие. Но Юнги кажется не скажет ему, как ему было бы удобнее. Он какой-то слишком добрый в последнее время. Особенно к нему. Он жалеет его, это очевидно, а Чимин не хочет больше никому открываться. Хватит того, что он Шуге вон надоедает. Пак еле слышно вздыхает и Юнги откладывает тетрадь. — Тебе наверное скучно, если хочешь уйти, я не обижусь. — Нет, просто я думаю, что все-таки мешаю тебе. Не знаю может музу твою пугаю, но ты ведь не можешь сосредоточится. — Это не из-за тебя. Иногда я бывает часами сижу и ничего в голову не приходит, хотя вертелось на языке часом раньше. Это конечно неприятно, но терпимо. Я потому стараюсь сразу все записывать, пока идёт. — Как жаль, что нельзя как лампочку включить и выключить это вдохновение. — Это было бы неплохо, но с другой стороны зато выходит с душой. А от того и не всегда получается все сразу. — А о чем песня? — Сначала я думал о дружбе, сейчас понимаю, что все-таки о любви. — Мм, ты что-то уже написал. — Так набросал один куплет, но мне что-то не нравится. Зато основную тему кажется придумал. — О, может сыграешь? Я бы хотел послушать. Юнги лишь кивает и садится к пианоле и начинает играть. Музыка довольно лиричная, и медленная. И Чимину определённо нравится. — Как красиво, это определённо музыка для любовной темы. — Вот только текст почему-то не идёт. — Но песня будет грустной. — Да, я хотел написать что-то весёлое и более быстрое, но выходит пока это. — А можешь ещё поиграть? — спрашивает Чимин, Юнги кивает в ответ. Когда музыка снова начинает звучать в темном помещении студии, Чимин встаёт с диванчика, на котором сидел все это время, и начинает двигаться. Танец сам вырисовывается в голове, и Пак с каждым тактом находит новые и новые движения для повторяющейся мелодии. Мин не останавливается. Он повторяет основную тему, наблюдая за Чимином. Тот, на удивление, умудряется выразить всю музыку в танце, и это завораживает. Пальцы уже сами скользят по клавишам, и в голове просыпаются новые ответвления основной темы. Чимин легко подстраивается под изменения. Юнги кивает головой и движется корпусом в такт мелодии и продолжает наблюдать за танцем, который снова меняется. В голове появляется ещё идея, и вот она уже звучит, Юнги подмечает, что это хорошее место для бриджа. Чимин двигается плавно, но с началом более резких нот движения его становятся более грубоватыми. Мин кивает сам себе, вырисовывая в голове припев. Он соединяет все вместе. Получается местами пока не сглаженно, но музыка вырисовывается, впрочем, как и танец. Чимин то повторяет некоторые движения, которые лучше всего вписываются в мелодию, то придумывает ещё что-то. А когда Юнги замедляется и берет последние аккорды, завершая песню, Пак замирает в красивой позе. Они не двигаются минуту, а потом Чимин садится обратно на диван, стараясь выровнять сбившееся дыхание, а Юнги хватается за нотную тетрадь и поспешно записывает ноты. Когда он наконец откладывает тетрадь, то облегчённо выдыхает. — Ура, практически вся музыка есть. Осталось кое-что подправить и продумать, но тема получается классная. — Да, музыка вышла замечательная, я даже не особо думал о движениях, все само собой получилось. — Твой танец нечто, — Юнги кивает. — Мне давно не удавалось так быстро развить основной мотив. Ты словно оживил эту мелодию. — Брось, под такую мелодию танцевать одно удовольствие, - Чимин явно смущается, покрываясь лёгким румянцем. — Не прибедняйся, я с этим мотивом несколько дней мучался, а здесь за раз и сходу написал. — Ну я рад, что не оказался совсем бесполезным. — Осталось только толковый текст написать, но если честно, я проголодался. Как насчет перекусить? — Я за, — Чимин согласно кивает. — Тогда пошли, здесь неподалёку есть место, куда мы обычно с Намджуном наведываемся, когда хотим заморить червячка. Готовят там более чем сносно. — Тогда чего мы сидим, — Пак встаёт с дивана, а Юнги следует его примеру, и через минуту студия пустеет. Чимин как никогда воодушевлен. Уже середина дня, а он не думает о Чонгуке. Точнее, конечно, вспоминает, но вовремя себя одергивает и не даёт мыслям унестись в неведомые дали. Он не проверяет соцсети и вообще не достаёт телефон. Там всегда слишком много Чона. Мало ли что он там выкладывает. Чимин, если честно, боится даже смотреть. Там вполне могут быть быть общие фото или истории с Техеном. Он пока не готов это видеть. Да и к тому же ему и вправду интересно с Юнги. Шуга сегодня кажется намного веселее, чем вчера. Увлеченно рассказывает что-то, а Чимин с интересом слушает. Кажется, за последний час он услышал от Шуги слов больше, чем за весь месяц, и это его радует. Юнги всегда был для Чимина загадочной личностью, он чувствовал в его взгляде какую-то таинственность. Он, конечно, говорил порой прямо, даже резко, но, как Чимин заметил, не всегда озвучивал свои мысли. Многое он хранил в себе, и Чимину было действительно интересно, что скрывалось в душе парня, и, кажется, тот наконец начинает перед ним раскрываться. И Пак с радостью узнает его. Ему действительно приятно его общество. Приятно, а ещё на душе так спокойно. Он давно не ощущал себя так. Юнги можно было довериться. Рассказать, что тебя волнует, и он выслушает, не осудит. Его внимание будет сосредоточено только на тебе. Чимин вспоминает, когда рассказывал что-то Чонгуку, а он его даже не слушал и легко отвлекался. Юнги же совсем не такой. Ему, кажется, интересно все, что он говорит, и это дорогого стоит. Чимину приятно и легко. Он не чувствует себя изгоем рядом с ним, как бывало в обществе Чонгука. Он словно там, где нужно. И теперь Чимину кажется, что и с тем, с кем нужно. Они весело болтают ещё с полчаса, а потом снова идут в студию. Юнги снова прогоняет написанную мелодию, кое-где корректируя её, а Чимин молча наблюдает. На сытый желудок танцевать совсем не хочется, тем более Юнги то и дело останавливается, что-то исправляет. И хотя сейчас все внимание парня обращено к инструменту, Чимин не чувствует себя лишним. Как это все-таки здорово. Он устал. Действительно устал быть третьим лишним. А с Чоном так было практически всегда. Его всегда кто-то окружал. Он был дружен со всеми мемберами, и Чимин почти всегда чувствовал себя каким-то фоном происходящему. Только когда они оставались наедине, это чувство пропадало. Но когда он был не один, то он всегда будто делил Чона с кем-нибудь. Конечно, иногда ему удавалось даже владеть полностью его вниманием. Они, бывало, весело проводили время только вдвоем, разговаривали друг с другом без посредников, шутили и дурачились, но Чимин все равно чувствовал себя как-то не так. Так, как будто он был пустышкой и не будь его, Чон бы даже не заметил. Как будто чего-то в их общении не хватало, и, скорее всего, не хватало обычной заинтересованности в этом Чонгука, потому что Чимина всегда кормили те их маленькие моменты, которые он хранил в своей памяти как самые счастливые. А с Юнги все по-другому. Словно он действительно видит его, а не сквозь. Словно он действительно слышит его. Словно он действительно что-то да значит. Чимин наблюдает за Шугой и про себя улыбается. Да, без него эта миссия «забыть Чонгука» была бы провальной. Ему действительно нужен был кто-то рядом. Крепкое дружеское плечо, с кем можно было бы хорошо провести время. И в Юнги он нашёл это все. И единственное, что было интересно Чимину, что нашёл в нем сам Юнги. Это пока оставалось для парня загадкой.
