Немного о глупостях

      Чимин стоит под струями горячего душа, кажется, вечность. Он намеренно шёл последним, чтобы у него было время прийти в себя и подумать. В последнее время его жизнь стала превращается во что-то абсурдное. Он уже и сам начал теряться и сомневаться в своих же мыслях и чувствах. А вообще, он не виноват, его просто сводят с ума. И он подозревает, что кое-кто делает это намеренно. Чимин тяжело вздыхает. Вот чего от него нужно Чонгуку? Ну вот серьёзно. Он что, каким-то образом прочитал его мысли о том, что намерен его забыть, и решил не только не облегчить ему участь, стараясь не попадаться на глаза, а скорее усложнить до невозможного. Чонгук как сцепи сорвался и как будто вообще вспомнил о его существовании. Он был везде. Абсолютно везде. Куда бы Чимин ни пошёл, что бы ни делал, везде его просто преследовал макнэ. Он говорил больше обычного и комментировал высказывания именно Чимина, а ему приходилось замолкать, ибо тогда пришлось бы разговаривать с Чонгуком, а это было сложно и мешало его плану. А потом Чон начал все время требовать его помощи, как будто больше не к кому было обратиться. И как он может отказать? Что он скажет? «Прости, но ты мне слишком нравишься, поэтому я решил тебя забыть, и не могу тебе помочь, говорить с тобой и видеть тебя. Пока». О боже, как же это все глупо. Ну почему Чонгук такой и так себя ведёт? Если бы он хоть немного понимал, как Чимину сейчас нелегко. Видеть его с другим и в тоже время быть другом. Ещё чуть-чуть, и он так не выдержит. Тяжело вздохнув, парень наконец отключает воду и выходит из душа.       А ещё есть Юнги. И здесь все совсем по-другому, но не менее сложно. Они и вправду хорошо ладят, Чимину интересно с Мином. Им всегда есть о чем поговорить и вообще вместе с Шугой время летит незаметно и день проходит прекрасно. С ним вообще не так как со всеми остальными. И да, он любит всех мемберов, но с Юнги всё все равно иначе. Он не может объяснить, как, но это определённо что-то светлое и хорошее в его жизни. А ещё он ему, кажется, нравится. И это открытие, которое он сделал совсем недавно, мучает его не меньше всего остального. Он, наверное, сходит с ума: не могут же ему нравиться два парня одновременно? Как такое вообще возможно? Это же неправильно. Чимин снова вздыхает. Видимо, в его жизни вообще нет ничего правильного. Но можно долго устраивать себе моралистические лекции, однако факт остаётся фактом. Ему нравится и Чонгук, и Юнги. И что интересно, нравятся совершенно по-разному. Если с этой любовью к макнэ он живёт уже довольно долго и уже успел изучить свою привязанность и связанные с ней чувства, то с Юнги все по-новому. Новые чувства, ощущения. Ему очень хорошо с ним, комфортно и волнительно. А ещё Юнги сам по себе замечательный. Он умный, красивый и очень добрый. Он внимательный и заботливый. И ведёт себя тактично и обходительно. Вопросов, почему ему нравится Юнги, у Чимина вообще нет. Он не может не нравиться. А вот что он нашёл в макнэ на фоне Юнги, у Чимина вопросов море. Тем более с его поведением в последнее время. Он как будто вернулся в прошлое, в свои пятнадцать. Этот неуравновешенный ребёнок вообще не поддаётся осмыслению. Что же его в нем зацепило так давно и держит и не отпускает? Чимин задавался этим вопросом уже столько, что и сам не знает, почему продолжает спрашивать. Потому что нет причины. Нет причины в том, что его внимание ему так нужно, что ему приятнее всего, когда тот поддерживает именно его точку зрения. Нет причины, по которой он никогда не может отказать тому в просьбе. Нет причины, чтобы бояться смотреть в глаза, так как в этих карих омутах не то что утонешь, а себя забудешь. Нет причины тому, что Чимин, вздыхая, плетется в зал с мокрым полотенцем и, вопреки своему решению, ухаживает за больной ногой макнэ. Нет причины, почему он забывает дышать, когда Чон смотрит на него, а он боится уронить компресс, так как руки дрожат. Нет причины, по которой ему так тяжело схватить чужую руку и заставить себя отпустить её вовремя. Нет причины, по которой он готов бежать из зала, лишь бы не встречаться взглядом с этим глазами, лишь бы уйти быстрее, прежде чем не получится заставить себя уйти и захочется остаться.       Чимин смотрит на себя в зеркало. Он уже оделся, закинув полотенце на шею, и сейчас на него смотрит довольно уставший Пак Чимин, который, кажется, устал даже не столько физически, он устал любить. Да, это определённо так. Он устал любить этого несносного мальчишку, который, впрочем, уже далеко не мальчик, и от этого все ещё хуже. И он просто устал. Он знал, что это ничем не закончится, поэтому и не питал ложных иллюзий, не искал путей сближения с Чоном, не задумывался, чтобы признаться в своих чувствах. И похоже, эта ситуация достигает своего пика, а нервы Чимина — своего предела. Ему просто надо забыть Чона, и сейчас он действительно серьёзен. Чимин вздыхает, понимая, что это будет сложно, особенно спустя столько лет, но другого пути просто нет.       А ещё у него все-таки есть Юнги. Юнги, который ему нравится. И это чувство не угнетает его и заставляет вывернуться наизнанку там, внутри, в душе. И не разрывает на части, на мелкие кусочки. Это чувство как лекарство на его больную душу. И с Юнги Чимин действительно забывает о Чонгуке. А ещё он боится себе даже представить, но все-таки вроде бы: а может, Чимин себе напридумывал; но Мину он тоже симпатичен. И от этой мысли щеки загораются румянцем. Пак, если честно, боится думать об этом. Но это греет душу, и Чимин был бы счастлив, если бы Юнги чувствовал то же самое, что и он. И, пожалуй, небольшой шанс все же есть. Чимин встряхивает мокрой головой. Нет, он не разрешает себе об этом думать. Только когда точно будет уверен, иначе повторно разбивать разбитое сердце — уже совсем какой-то мазохизм. Улыбнувшись себе в отражении, Чимин направляется к выходу.

***

      Кофе горький и совсем не сладкий. И Чимин кривится, сделав глоток. Но потом привыкает к вкусу, а вспомнив что-то, улыбается. Небольшой отпуск перед запуском нового альбома пошёл ему на пользу. Да, он был просто вне себя от радости, когда вместо трёх дней удалось выбраться к родным почти на неделю. В Пусане ему всегда было хорошо. Как будто сам воздух там был лечебным и заживлял душевные раны. Перед отъездом Чон все продолжал донимать Чимина, и он был рад уехать от макнэ подальше, радуясь, что тот в Пусан на этот раз не поехал. Его родители сами наведались в Сеул, и они, вроде бы, собирались вместе куда-нибудь поехать. Чимин намеренно не уточнял деталей, просто уцепившись за то, что они не пересекутся. Но вместе с тем с Юнги эту неделю они тоже не виделись. Зато переписывались каждый день, а ещё Чимин посылал ему видео с пляжа, где весело улыбался и что-то рассказывал. К концу поездки Чимин отметил для себя, что соскучился. И по Юнги в первую очередь. Поэтому он был рад вернуться. Он хорошо отдохнул, высыпался каждый день и позволил себе немного полентяйничать, хотя ежедневные тренировки не бросил. Просто уменьшил их количество и продолжительность. А ещё повидался с родителями и родственниками и вспомнил, насколько любим. Вдобавок у него была возможность прояснить весь бардак в голове и расставить все по полочкам. И теперь он чувствовал себя более уверенно.       Когда он заметил знакомое лицо, то расплылся в ещё большей улыбке, чем до этого. Юнги выглядел как обычно — с теми же синяками под глазами. «Кажется, отдыхать этот парень не умеет», — пришёл к выводу Пак. Они обнялись, радостно улыбаясь. Надо же, только неделю не виделись, а для Чимина как будто месяц прошёл. Как же хорошо было сейчас обнимать невысокого, как он сам, хена и чувствовать, как тот обнимает в ответ. Они наконец отстранились и сели за столик в кафе, где решили встретиться до того, как вернутся в общагу. Хотелось поговорить только вдвоём, а с мемберами они ещё успеют наобщаться вечером. Чимин радостно рассказывал, как хорошо провёл отпуск в кругу родни, как прекрасно море в это время года, как там красиво и что Юнги тоже надо с ним съездить в следующий раз. «Он научит его отдыхать», — посетовал Чимин на опухшее лицо Шуги. Тот лишь отмахнулся тем, что ему приходило слишком много новых идей, чтобы спать, да и заснуть не получалось, и как-то быстро и незаметно перевёл тему на планы и ожидания от нового альбома. Они поделились друг с другом своими переживаниями, долго обсуждали, что получилось замечательно, а что предстоит ещё сделать и над чем поработать. Время снова прошло слишком быстро, как и обычно бывало, когда Чимин был с Шугой. И им пришлось направиться домой, где их уже ждали полным составом. Но когда они ехали в машине, то пообещали друг другу возобновить их совместные вылазки в выходные, как только представится возможность.       Едва ребята переступили порог общежития, то сразу почувствовали себя дома. Да это место давно стало домом, несмотря ни на что. И сюда так же приятно возвращаться. В зале они услышали рой голосов. Все уже давно вернулись и теперь бурно что-то обсуждали. Чимин лишь улыбнулся, а потом вспомнил, что там находится Чонгук. Не то чтобы он не хотел его видеть, а скорее боялся. Вдали от него ему как будто удавалось не думать о нем. Но он боялся, что сорвется, увидев парня, и вся эта его внутренняя работа над собой рухнет, как карточный домик. Однако он больше не мог оттягивать момент и, оставив сумки в прихожей, направился вместе с Юнги в гостиную. Их сразу же заметили, и мемберы повыскакивали со своих мест. Чимин не успел сориентироваться, как оказался в объятьях сначала Хосока, а потом в крепких руках Джина, который долго тискал его и улюлюкал, как соскучился. Именно тогда он заметил взгляд Чона, направленный в его сторону. Но его тут же заслонил Джун, а потом Тэхен, который вытряс из него, по ходу дела, все кости, после чего Чимин лишь коротко кивнул Чону и уселся на свободное место вокруг стола, где собрались мемберы.       Они обсудили, где провели выходные, предстоящую работу, новый камбек, альбом. И Чимину кажется, он и слова от Чонгука не услышал. И это странно. Нет, не надо, чтобы тот говорил много или вообще что-то делал. Просто он все же обычно был более разговорчив, особенно когда вспоминает прошедшую неделю. А затем Чимин уловил себя на мысли, что это не должно его касаться, что, в принципе, так даже лучше, и успокоился, сосредотачивая внимание на разговоре. Однако через некоторое время он все же почувствовал на себя взгляд макнэ. Внимательный и пристальный взгляд, от которого Чимину сразу стало неудобно и неловко. Ему захотелось повернуться и взглянуть на парня, но Пак так и не решился. Ему, если честно, было страшно, и он сам не знает, отчего. Поэтому единственное, что ему пришло в голову, это просто продолжить игнорировать Чонгука всеми силами, не обращая на него внимания. Он уже, наверное, научился этому в совершенстве. Две недели практики, как-никак. Но, если бы его спросили, легко ли это ему даётся сейчас или давалось тогда, он ответит одинаково — это самое трудное, что было в его жизни.       Вдоволь наболтавшись, все решают заказать еду, чтобы не париться с готовкой в последний день отпуска. И пока едет доставщик, Чимин удаляется в свою комнату распаковать вещи, хотя на самом деле ему нужна передышка. Возможно, ему только показалось, что Чонгук действительно глазел на него весь вечер. Однако если это так, то Чимин в замешательстве. Что Чон творит и почему прожигает в нем дыру? За едой он немного расслабляется. Все слишком увлечены поеданием пиццы, чтобы много болтать и смотреть друг на друга. И когда мемберы наконец расходятся по комнатам, Чимин облегчённо садится на кровать. Да, все-таки это будет непросто. Вдали, в Пусане, когда каждый день он отвлекался общением с родными и друзьями, ему было легче не думать о Чонгуке. Но здесь, когда они живут под одной крышей, это сделать не так просто. А ещё он не понимает, почему тот весь вечер молчал и смотрел на него. Анализируя ситуацию, Пак пришел к одному простому выводу: Чонгук, видимо, решил, что он на него обижен. Точно! Такое уже бывало, и Пак иногда специально не разговаривал с Чоном, потому что обижался на него, и тот, видимо, заметив игнор в свою сторону, справедливо решил, что, возможно, обидел хена. Да уж, как объяснить ему теперь, что, в принципе, он не обижен? Просто так надо. В конце концов, он же Чонгук. Он не виноват в том, что Чимину он нравится. Но зная Чона и его нелюбовь к конфликтам, можно смело предположить, что это его и вправду гнетет. Что же делать? Надо дать ему понять, что все в порядке, но он же не будет вести себя как раньше. Только не сейчас, пока его чувства ещё не остыли. Ему просто нужно время. Вздыхая, он приходит к выводу, что, возможно, следует попросить совета у Юнги. Может быть, он сможет что-то подсказать? Эта мысль немного успокаивает Чимина, и он наконец-то засыпает.       Пак встаёт рано. Неделя отдыха все же пошла ему на пользу, помогла восстановить режим и наполнила силой. По крайней мере физической. Он с упорством работает на тренировке, усердно занимается вокальными практиками, а затем повторяет все движения, оставшись один в пустом зале. День проходит хорошо. Все слишком увлечены привычным графиком. Им всем этого не хватало — заниматься любимым делом и полностью отдаваться работе. Чимин счастлив, что может снова и снова повторять знакомые и заученные движения, оттачивая мастерство. Он улыбается, когда в зал заходит Юнги, и, схватившись за полотенце, вытирает пот со лба.       — Ты ещё не закончил? — спрашивает парень, подходя ближе.       — Закончил, — выдаёт Чимин.       Конечно, хотелось бы задержаться подольше, но впереди у него ещё долгие дни изнурительных тренировок, и надо поберечь силы.       — Вот и отлично, время ужинать.       — Это точно. Все уже ушли?       — Давно уже. Это ты как всегда не можешь остановится.       Чимин улыбается и направляется к выходу.       — А ты почему не поехал со всеми?       — А я как и ты не мог свинтить из студии просто так.       — Мы с тобой как фанатики какие-то.       — Ага, два сапога пара, — добавляет Юнги и замолкает.       Фраза вполне обычная, но Пак против своей воли видит в ней что-то большее и оттого немного краснеет. Юнги, видимо, чувствует эту взявшуюся из ниоткуда неловкость, а потому молчит, не зная, как разрядить обстановку. Поэтому, сославшись на оставленный в студии телефон, договаривается встретиться с Чимином около входа и возвращается обратно. Чимин лишь пожимает плечами и хватается за мокрую футболку, входя в небольшое помещение. Домой они добираются на оставленной для них машине, и, когда подъезжают, на улице совсем уже темно. В общежитие все как обычно. Джин суетится на кухне, Тэхен ему помогает. Хосок с Джуном что-то обсуждают в гостиной, а Чонгука нигде не видно. Чимин сразу заруливает в ванну и после холодного душа снова чувствует себя человеком.       Ужин проходит тихо и спокойно, если честно, Чимин даже скучал по стряпне Джина, хотя мамину еду она все равно не заменит. Шуга встаёт из-за стола первым, и Пак, пугаясь, что тот заляжет спать, поспешно заканчивает ужин и плетется следом за ним в его комнату. Раз уж он решил поговорить, то лучше сделать это сразу, чем мучаться потом. Потому что он опять ловил на себе, как ему показалось, тревожный взгляд Чона, и ему становилось все больше не по себе. Мин мягко улыбается, когда Пак заходит в комнату, даже не зная, как начать. А правильно ли вообще обсуждать Чона с Юнги теперь? Хотя он единственный, кто знает всю ситуацию от и до, и с кем же ему ещё поговорить на эту тему? Но Шуга чувствует, что Чимина что-то гложет, и сам спрашивает об этом напрямую.       — Что у тебя? Выкладывай. — Мин садится на кровать, а Чимин тяжело вздыхает. Раз уж решился, то надо действовать.       — Ну, в общем, я не знаю, что делать.       — Говори как есть, чего ты боишься? — Юнги смотрит внимательно.       — Я не знаю, что делать с Чонгуком. — Пак решается посмотреть на Юнги, и взгляд того тяжелеет, или Паку так только мерещится? — Просто я решил его игнорировать и тем самым постараться забыть, и у меня вроде как это все выходит.       — Ну да, и что?       — А он, кажется, решил, что я обиделся на него, и, похоже, винит в этом себя. Юнги долгое время молчит, прежде чем что-то сказать.       — А ты уверен, что он так думает?       Чимин не знает, что и ответить. Действительно, он был так убеждён в этом минутами ранее, а после слов Юнги уже и не уверен. Может, он себе все как всегда напридумывал?       — Не знаю, может, и нет. Просто такое уже было и он был таким же тихим тогда. Хотя, скорее всего, я лишь зря себя накручиваю.       — Или нет, если честно, я не особо к нему приглядывался.       Чимин чувствует себя неуютно. Он тоже не особо наблюдал за Чоном, просто заметил.       — Хотя да, может, мне только показалось. Не знаю, сейчас мне кажется, что это даже не важно, — пожимает плечами Чимин, а потом замечает, как Юнги еле заметно выдыхает.       Нет, с Чоном определено он ему не поможет. Да и глупо было, наверное, к нему обращаться, учитывая, что он сам чувствует к Юнги. И все же он не один это чувствует, решает Пак, замечая, как Шуга расслабился, едва они закрыли эту тему. Да и вообще, вся его реакция так не похожа на ту, когда они говорили о Чонгуке две недели назад. И Чимин слегка улыбается, значит, его догадки хотя бы насчет Юнги немного оправданы.       — В общем, это не проблема уже. Я на самом деле хотел поговорить о выходных. Мы же пойдём куда-нибудь? — оживляется Чимин, решая кардинально поменять тему.       — До них бы хотя бы дожить, — скулит Юнги, тяжело вздыхая и массируя шею после тяжелого дня       — Ты за первый день так устал уже? — Чимин весело смеётся, наблюдая за старшим.       — Я всегда уставший, — выдаёт Юнги и качает головой. — А ты, похоже, совсем не устал.       — Это потому, что в отпуске я отдыхал, а не как некоторые, — заключает он, на что Юнги лишь фыркает.       — А я вот возьму и тоже буду отдыхать. Сейчас как забурюсь спать и на выходных тоже буду спать, — ворчит он.       — Ну уж нет, можешь спать сейчас, но выходные за мной, — не соглашается Чимин, вставая со стула.       Юнги не успевает ничего ответить, когда Чимин приближается и, следуя какому-то мимолетному желанию, легко касается щеки парня, а потом бросает «Спокойной ночи» и, улыбаясь, покидает комнату, оставляя Шугу наедине со своими мыслями. Чимин знает, что сейчас позволил себе немного больше, чем планировал, но, если между ними действительно что-то есть, ему просто хочется это знать. А ещё он только слегка коснулся губами мягкой кожи, а дыхание уже перехватывает. Нет, определённо он повторит это ещё не раз. По крайней мере это выбивает этого чёртового макнэ из головы получше многих средств. Этой ночью Чимин засыпает с улыбкой на лице. Вчера его терзали сомнения по поводу Чонгука, сегодня он чувствует себя легко и хорошо, хотя ситуация с макнэ не сдвинулась ни на миллиметр. Но он решает больше не париться по этому поводу. В конце концов, Чонгук может думать что угодно и делать что угодно. Его это больше не касается. Тем более у него есть Тэхен, а ему вообще, может, вся эта ситуация только кажется. Зато ситуация с Юнги сейчас гораздо важнее. И похоже, поцелуя в щеку ему ничтожно мало.