Немного о глупостях

      Юнги считал себя умным и довольно быстро соображающим человеком. Вот только, похоже, ошибался, потому что ему потребовалось столько времени, чтобы дойти до одной простой истины. Он бы ещё долго мусолил эти странные мысли в голове, если бы не Чимин, который не сделал ничего особенного, только слегка коснулся губами его щеки. И этого хватило, чтобы у Юнги все поплыло перед глазами. Его осенило внезапно, прямо как алкоголь бьет в голову. Он влюбился. И причем, оказывается, давно и бесповоротно. Ещё до того, как они с Чимином сблизились на почве личной трагедии последнего. Это произошло, возможно, даже год или два назад, он сам и не знает, да имеет ли это значение? Шуге всегда было приятно наблюдать за Паком, и, когда они делали что-то вместе, это всегда было незабываемо. А ещё он переживал за него больше, чем за всех остальных, и потому заботился. Возможно, отчасти своеобразно, но как мог, так и заботился. Однако сейчас, когда они с Чимином стали так близки, стали столько времени проводить вместе, все чувства внутри как будто проснулись и усилились. А до Юнги почему-то дошло только сейчас. И кто после всего этого назовет его сообразительным?       Да, он без ума от Чимина. Он определённо влюблен по самое не хочу. Ему не просто приятно его общество, оно становится необходимым. Ему хочется быть ближе и в физическом плане. Касаться, обниматься и, как выяснилось, целоваться тоже довольно приятно. Хотя этот поцелуй и поцелуем-то не назовешь. Вот если бы он действительно коснулся его губ! Картинка ярко вспыхнула в голове, и Юнги даже замотал головой. От таких зрелищ он ещё долго в себя приходить будет. Мысленно приказав воображению прекратить, Юнги прислушался к своим ощущениям. Мысли путаются, сердце колотится, в висках стучит. Хочется найти Чимина, зажать в объятьях и тут же во всем признаться. Признаться, что он нравится ему так сильно, что уже не представляет, как быть без него, признаться, что хочет обнимать и целовать постоянно, показать ему, как он дорог. Вот только Юнги не спешит воплотить все это в реальность. Потому что он все-таки умный. Чувства чувствами, а разум напоминает, что Чимин любит Чонгука. Эта мысль отрезвляет. А ещё больно колет в душе.       Да, он любит другого, и этого уже не изменить. И сейчас его все ещё волнует, что Чонгук чувствует и что делает. Впрочем, чего Чимина, собственно, винить? Мин сам сказал ему, чтобы тот доверился и поделился своими переживаниями по этому поводу. Кто ж знал, что все так обернётся. Если честно, он и думать забыл о Чонгуке и с чего все это началось, а от слов Чимина стало как-то не по себе. Ведь правда, Чон стал очень тихим, потому он его и не замечал. А может, Чимин прав и тот действительно решил, что виноват перед Паком, вот и затих? Но что-то подсказывало Юнги, что все не так просто. Ладно с Чоном он разберется позже, а вот со своими чувствами надо что-то делать. Признаться Чимину? Ну нет, он просто разрушит их дружбу, ведь Чимин скажет, что он ещё не забыл Чонгука, а он для него лишь хороший друг. Забыть Чимина? Но он не хочет отдаляться от него. Ему теперь его общество нужно до чертиков. Так что остаётся только молча любить и надеяться, что когда-нибудь Пак выкинет Чона из головы, пока тот с Тэхеном. Тогда-то Чимин поймёт, что рядом с ним совсем неплохой парень, вроде него, Шуги. Да это определённо вполне реальная картина. На которую, впрочем, нужно просто немного времени.       Юнги вздыхает. Вот же ж, хотел помочь Чимину, а сам вляпался в такую же ситуацию и влюбился в друга, который любит другого. Прям дорама какая-то дешевая. Парень качает головой и ложится на кровать. Как бы то ни было, что сделано, то сделано. А чувствам так просто не прикажешь. И как, собственно, его не любить? Юнги вспоминает все их вылазки, долгие разговоры, улыбки, и сердце сжимается. А потом в памяти всплывает недавний поцелуй, и дыхание перехватывает. Раньше же Чимин не целовал его на ночь, а тут как с бухты-барахты. А может, он ему хоть немножечко нравится? Бред, конечно, но все-таки о Чоне они тему закрыли быстро, а ведь Чимин обычно мог долго рассказывать все, что у него на душе. Так может, он нравится Чимину или это его запретные мечты? Во всяком случае, он пока ничего делать не будет, а вообще, будь что будет. С этой мыслью парень поворачивается на бок и засыпает. Он действительно давно нормально не спал, пора это исправлять.

***

      Следующим утром Юнги, разлепив глаза, отмечает что проснулся за пять минут до будильника. И, что удивительно, Мин наконец-то высыпался. Видимо, это поцелуй Чимина так на него действует, иначе он не может сказать, почему впервые за долгое время ему удаётся полностью отключиться. Он ведь уже неделю как не мог заснуть во время. Все время в голове крутились мысли, в большинстве своем принадлежавшие Паку, что ускользало от внимания Мина. Юнги качает головой, широко зевая и ложась на спину. Как он мог не заметить, что Пак ему нравится. Ведь он и вправду с завидной регулярностью думал о парне. Только сейчас все как-то поменялось.       Ему захотелось большего.       Это он понял, когда увидел Чимина за столом. Тот выглядел бодро и сразу расплылся в улыбке, заприметив хена. А у Юнги сердце екнуло, и он даже растерялся, вспоминая зачем пришёл. Было так сложно сосредоточиться на еде. Шуга буквально чувствовал близость Пака, и хотелось коснуться его, но он знал, что это будет выглядеть странно, поэтому парню ничего не оставалось, как взяться за тарелку и начал поглощать завтрак, слушая разговор Тэхёна и Джина и совершенно не вникая в его суть.       Позже на кухню забурились Хосок и Чонгук, и Юнги еле заметно вздохнул. Он посмотрел сначала на Чимина, потом на Чона. Те даже взглядами не пересеклись. Чонгук уселся за другой край стола, Хосок, как всегда, кажется, занимал полпространства уже с утра, о чем-то рассказывая. Тэхен тут же переключил на него внимание, что-то расспрашивая у того. На кухне не хватало только куда-то запропастившегося лидера.       Но Юнги не слушал Хосока, он был занят наблюдениями, искоса рассматривая Чимина, который, в отличие от него, ел и участвовал в диалоге. А ещё так лучезарно улыбался, что Юнги пришлось несколько раз себя одёргивать, чтобы вернуть мысли в привычное русло. В такие моменты Шуга переводил внимание на Чонгука. Тот ел свой завтрак и, похоже, вообще был где-то далеко. По крайней мере мыслями. Чимин все же был прав. Слишком уж тихим и неприметным стал макнэ, особенно учитывая его поведение до отпуска. Он тогда как будто размножился, потому что куда бы Мин ни посмотрел, то везде видел Гука. Или ему так казалось, или тот был чересчур гиперактивным. А ещё было странно, что он сидел так далеко от Техёна. Неужели они поссорились? Точно! Это бы объясняло его поведение. Ну конечно, всякое же бывает. Особенно учитывая характер Чона и странности Тэхена, скорее всего, и повод для ссоры был. Хотя это не его дело. Но ситуация прояснилась, вот только как сказать об этом Чимину? Во-первых, он больше не хотел говорить с ним о макнэ. Теперь эта тема вызывала у него неприязнь. А во-вторых, он знал, что Чимин тешил себя иллюзиями, что Чону не все равно, и обламывать его как-то не хотелось. Зато Пак смог бы двигаться дальше. А ещё, возможно, заметил рядом неплохого парня, который, пожалуй, слишком долго сейчас пялится на него. Юнги встряхнул головой и отправил очередной кусок в рот. Он даже не понимал, что ел, просто делал все на автомате. Рядом с Чимином мысли путались как никогда, и ладно бы они были наедине. Среди всех он чувствовал себя неуютно и даже как-то… смущённо.       И все-таки, похоже, ему нужно было привыкать к этим чувствам, потому что они преследовали его весь день. Он не мог отказать себе в удовольствии не смотреть на Пака и не любоваться им. К счастью, они достаточно сблизились, чтобы никто не спрашивал у них, почему они весь день рядом друг с другом. Мин боялся лишь одного, что Чимин догадается, что не безразличен ему, и тогда их дружбе точно придёт конец. Он лишится возможности вот так вот стоять рядом и наслаждаться близостью. А ещё, кажется, он сегодня выглядел полным идиотом. Отвечал невпопад, терялся и забывал, что хотел сказать. Его дико сбивали с мысли губы Чимина, прикосновение которых он вчера ощутил на своей щеке. Он раньше не замечал и подумать не мог, насколько они мягкие. И хотелось опять ощутить эту мягкость, но уже своими губами. Эти мысли начали сводить Шугу с ума. И как вот с этим жить? Чимину повезло, он о своей любви к Чону хоть с ним поговорить может, а ему кому выговориться? Может, Хосоку? А потом тот тоже в него втюрится и пойдёт изливать душу Намджуну, а тот потом Джину, а тот Тэхену, а на нем все, кажись, закроется, он же ж с Чонгуком, ведь так? Юнги хлопнул себя по лбу. Он явно сходит с ума; что за бред посещает его голову? Но последняя мысль почему-то не давала покоя. И Мин понял почему. Чонгук и Тэхен довольно мило ворковали на одном из диванчиков в комнате ожидания. И совсем не походили на поссорившихся. Это почему-то напрягло Юнги, ведь он так прекрасно все обосновал утром. Хотя, возможно, они уже успели помириться. От размышлений парня отвлек голос Хосока, грянувший как гром среди ясного неба, и едва не заставил Юнги подскочить.       — Ты чего такой? — вопрошал парень, лучезарно улыбаясь.       — Какой?       — Загруженный, — поясняет Хоуп, устраивать на соседний стул. — И рассеянный к тому же. Поговорить не хочешь?       Странная вереница мыслей, проносившаяся в голове ранее, снова возникла перед глазами, и Юнги не знал, плакать или смеяться. А потом решил: чего бы не поговорить. Конечно же, Хосок в него не влюбится. Это он так поступил, влюбляясь в лучшего друга, при этом прекрасно зная о чувствах того к другому. Не, ну не дурак ли? И про это он, естественно, Хосоку рассказывать не собирался, но про тех двоих (он снова глянул на диван) поговорить можно было.       — Да, если честно, меня в последнее время напрягает Чонгук, — проговорил он шепотом; Хосок удивлённо изогнув бровь.       — Да? И чем же? Хотя… — это «хотя» не нравилось Юнги, и он выжидательно посмотрел на Хоупа.       — Ты прав, он странный в последнее время. То никак не угомонится, то тише воды ниже травы становится.       — Как ты думаешь, это из-за Тэхена?       Хосок молчит. Когда это все началось, они так и не обсуждали эту ситуацию среди мемберов. И даже между собой. Юнги и Чимин, похоже, вообще были единственными, кто говорил на эту тему. И сейчас было, конечно, странно это обсуждать, но Юнги нужен был взгляд со стороны.       — Вполне может быть, — пожимает Хосок плечами. — Если честно, я до сих пор не могу понять, что у них там происходит. Лишь бы на группе не сказалось, — добавил он ещё большим шепотом.       — Просто мне показалось, что они поссорились, — Юнги кивнул на слова Чона-старшего и высказал свое предположение.       — Хм, я тут вспомнил. Они спорили недавно. Может, действительно поругались, — заключил Хосок, поглядывая в сторону парней. — Но, судя по всему, уже помирились.       Юнги лишь снова кивнул.       — Ладно, если ты по этому поводу грузишься, то расслабься. Они и сами со всем разберутся. Не думаю, что благополучие группы для них пустой звук. А если тебя еще что-то гложет, — он помолчал, — то ты всегда можешь прийти поговорить, — он улыбнулся и похлопал его по плечу, а потом ретировался.       Хосок, похоже, был эмпатом или типа того. Если Юнги подмечал детали и делал выводы, основываясь на них, то Хоуп это все чувствовал как-то неосознанно, на интуитивном уровне. И Юнги даже действительно подумывал: а не поговорить бы с ним полностью откровенно. По крайней мере эта мысль возникла, когда к нему подскочил Чимин. Мин моментально стушевался и напрягся. Боже, он теперь что, всегда будет так на него реагировать? Реакция собственного тела его уже даже забавлять начала. Ладно влюбился, так чувствует себя полнейшим школьником. Это надо же. Пак Чимин, ей-богу, что ты делаешь.       Чимин, слава Богу, и не догадывался о его мыслях, лишь широко улыбнулся, усаживаясь на стул, где ранее сидел Хоуп.       — Чего Хосок хотел? — поинтересовался он, укладывая голову на руку, уперевшись локтем на подлокотник кресла.       — Да так, — начал было Юнги, а потом глянул в сторону все ещё разговаривающих Чонгука и Тэхена и решил, что была не была. — Мы о них говорили, — проговорил он, снова понижая голос до шепота.       Чимин слегка повернулся и, поняв о ком речь, сразу вернул взгляд Юнги. Лицо его ничего не выражало.       — И?       — Хосок слышал, что они спорили недавно. И я пришёл к выводу, что они просто поругались, вот и ходит Чонгук, — он замолчал, подбирая подходящее слово, — загруженный.       — Да, наверное, так, — проговаривает Чимин, немного помолчав. — Это было бы логично, — добавляет он, снова бросая взгляд в сторону парней.       Юнги же все гадает, о чем думает младший, но прочитать его лицо стало как-то… сложно.       — А я тут придумал, куда мы пойдём, когда будет выходной, — улыбается Чимин, неожиданно меняя тему, и Юнги решает, что ему просто неприятно говорить о Чоне и Тэхене, или это действительно его уже не так занимает?       — Мм, и куда? — Мину, в общем-то, тоже не хочется говорить о них.       — А я не скажу, это секрет, — Чимин смеётся.       У Юнги перехватывает дыхание. Смеющийся Чимин — это самое лучшее, что он видел когда-либо. Да, именно такой Чимин нравился ему больше всего.       — Хм, надеюсь это ничего из того, что мне не понравится, — ворчит он.       Ему бы, конечно, хотелось просто посидеть где-нибудь с Паком, а может, по парку погулять. За ручки подержаться. О боже, серьёзно, когда он стал таким тошнотворным романтиком? Но разве с Чимином захочется чего-то другого?       — Да тебе не угодишь, но, надеюсь, тебе понравится.       Юнги сдерживает улыбку, понимая, что ему в любом случае понравится. Он же будет с Чимином. А с ним, где бы он ни находился, он уже счастлив. Вот же ж.       — Ладно, ладно. Считай, уговорил. Но если мне не понравится…       — То я буду слушать твоё ворчание весь вечер, — закатывает глаза к потолку Пак, убирая голову с руки.       Юнги молчит, глядя на Пака.       — Хотя я не против, ты так мило ворчишь, — Чимин широко улыбается.       Ну, здрасте приехали, это что за заявления? А ещё глаза у Пака такие, что не оторваться. И смотрит он так пристально и долго, что Юнги напрочь забывает, что говорил. Ну все, Юнги, ты потерян, решает про себя Мин, радуясь зову менеджера как никогда. Гляделки с Чимином — это слишком для него. А тут и сердце заходилось, и дыхание иди выровняй, а скоро ведь на сцену. Ну надо же было так вляпаться.

***

      К вечеру Юнги чувствует себя настолько измотанным, насколько никогда не был. Чимин весь день маячил перед глазами и сбивал мысли одним лишь своим присутствием. Он и не думал, что его так легко выбить из колеи, но сосредоточиться, как выяснилось, не так просто. Может, просто игнорировать его, следуя его же примеру? А что? Похоже, Чона он все-таки забывает, ведь даже не смотрит на него; и как ему это удаётся? Он вот, например, не может не глядеть в сторону Пака. Это само собой получается. Голова просто поворачивается, взгляд ищет знакомую светловолосую шевелюру. Чимин стоит посреди гостиной и болтает с Хосоком, Юнги просто наблюдает и, вздохнув, отводит взгляд. Ему кажется, что он так никогда не насмотрится на Чимина. Он как будто на наркотики подсел. Качнув головой, Мин направляется к выходу, едва не столкнувшись с Чонгуком. Взгляд у парня все же какой-то рассеянный и странный, подмечает Шуга, но решает, что кто ж знает, что там у них с Тэхеном творится. Он лезть в это не будет, у него, как выяснилось, и своих проблем немало. Точнее, одна большая — Пак Чимин называется. И раньше ему казалось, что это не проблема, а сейчас понимает, что трындец это. Брюнет наконец покидает гостиную, совсем не замечая на себе чей-то пристальный взгляд.       Юнги только касается головой подушки, с удовольствием вытягивая ноги, когда в комнату заявляется Пак. Мин лишь отводит взгляд, не успевая подавить тяжелый вздох, и Чимин, видимо, напрягается.       — Я помешал?       Ну вот как ему объяснить, что он мешает ему здраво мыслить и вместе с тем он рад его видеть? Действительно всегда рад.       — Нет, — Шуга мотает головой и садится на кровати, кивая на место рядом.       Чимин опускается на указанное место и поворачивает голову. Наступает минута тишины, и Юнги становится как-то неловко. Неужели Чимин почувствовал, что с ним происходит, и хочет поговорить? Его даже слово это сейчас пугает. Но Мин не успевает начать первым, так как слышит тихий и очень не уверенный голос.       — Хен, я хочу кое-что сделать. И, если что, давай потом все забудем, ладно? — Он смотрит на Юнги умоляющим взглядом.       Мин сбит с толку. Но это ему только казалось, что он с толку сбит. Ведь он только успевает кивнуть, однако произнести хоть слово ему не дают, так как Чимин внезапно приближается и целует его. Юнги замирает. Он немного, нет, много в ступоре. Но все мысли уходят на второй план, потому что это гораздо приятнее, чем было в прошлый вечер. Проходит только мгновение, а Пак уже отстраняется и нерешительно смотрит на Шугу. А Юнги лишь вздыхает и приближается снова. Он уже целует его по-настоящему и прикрывает глаза, обнимая младшего за талию. Губы Чимина такие же мягкие, как и выглядят. Да и сам он такой же мягкий и тёплый. И Юнги растворяется полностью. Мысли совсем куда-то улетучиваются — ну и чёрт с ними, — а сердце стучит так, что в ушах отдается. Но Чимин отвечает на поцелуй, и от осознания этого Юнги кажется, что он сейчас сойдёт с ума. Когда они отстраняются друг от друга, то долго смотрят глаза в глаза, выравнивая сбившееся дыхание и пытаясь понять, о чем думает каждый.       — Может… начнём встречается? — наконец выговаривает Пак.       — Мне кажется, мы уже начали, — Юнги улыбается и снова приближается к таким манящим сейчас губам.