Немного о глупостях

      Чонгук соглашается на разговор сразу. Юнги, возможно, не тот человек, с которым он хочет общаться в последнее время. Но тот выглядит серьёзным, и Чон молча кивает и проходит в его с Джином комнату. Они устраиваются за столом, садясь друг напротив друга. Дверь закрыта, почти никого нет дома. Чимин, Тэхен и Хосок отправились за продуктами, Джун и Джин на записи в студии. И Чонгук рад, что они поговорят без свидетелей. Кажется, этот разговор давно напрашивался.       — Ты его любишь?       Если честно, Чонгук не ожидал от Юнги такой прямоты. Но это же Шуга — он всегда говорит все прямо и по существу. Просто Чон не думал, что они будут говорить о Чимине столь откровенно. Хотя он подозревал, что Юнги догадывается о его чувствах. Раз уж половина мемберов в курсе.       — Это не твоё дело, — однако обсуждать свои чувства с ним он не готов.       Юнги ухмыляется, прежде чем встать из-за стола, за которым они устроились, и продолжить.       — Я думаю, ты в курсе, что мы с Чимином встречаемся. — Юнги двумя руками опирается на спинку кресла и смотрит прямо в глаза, в то время как Чон глубоко вздыхает. Одно дело догадки и домыслы, другое — услышать правду и убедиться в ней. — Поэтому мне кажется, я имею право знать, если есть кто-то, кто испытывает к нему чувства и не собирается сидеть сложа руки. Ты же не намерен отступать?       Судя по интонации, он даже не спрашивает, но Чон не удивляется. Шуга всегда был проницательнее остальных.       — Если он тебя и вправду любит, я отступлю, — отвечает Чонгук, поднимая взгляд на парня. — Но пусть он сам мне об этом скажет. И если ко мне у него нет никаких чувств, я не стану вам мешать, — Чонгук говорит твёрдо: он поступит именно таким образом, если так случится.       — Что ж, другого я от тебя и не ожидал. — Юнги отходит, поворачиваясь к окну, спиной к собеседнику. — Но я люблю его. И единственное моё желание — чтобы он был счастлив.       Чонгук задерживает дыхание: ему тяжело это слышать. Он знает, что это правда, только по тому, как Мин произносит эти слова.       — И я хочу, чтобы он выбрал сердцем. Чтобы действительно сделал правильный выбор и не жалел потом. — Юнги поворачивается к Чонгуку обратно. — Вот только это Чимин. — Парень закатывает глаза. — И зная все его закидоны, это не так просто. Он начнёт заливать по поводу долга и прочей ерунды. Поэтому, надеюсь, у тебя и вправду к нему крепкие чувства, потому что я не хочу, если понадобится, отдавать его тому, кто рассматривает его лишь как вариант на время.       Чонгук сглатывает.       — Ты правда его отпустишь?       — Да, если он любит тебя больше, чем меня. Повторюсь, что хочу лишь того, чтобы он был счастлив. — Шуга смотрит прямо и не отводит взгляд. — Если, конечно же, ты его действительно любишь.       Чон молчит, а потом глубоко вздыхает. Юнги слишком откровенен, чтобы он просто молчал. И, видимо, Шуга что-то задумал. А ещё он действительно имеет право знать о его чувствах, в конце концов, это его парню он хочет открыться.       — Я люблю Чимина. Сильно люблю. Так, что не представляю жизни без него, но готов его отпустить, если он так захочет. Если он попросит и так будет нужно. — Чон выдерживает пристальный взгляд Шуги. — И я собираюсь ему во всем признаться. Я больше не могу держать это все в себе.       — Ясно. — Юнги, наконец, отводит взгляд и снова садится за стол. — Что ж, я так и думал. Поэтому я долго размышлял, как сделать так, чтобы Чимин был полностью честен в своих чувствах и сказал все как есть. Это довольно сложно, потому что он умеет делать то, чего не хочет сам. — Мин тяжело вздыхает. — А ещё, боюсь, он не скажет правду мне. И, возможно, тебе тоже. Скорее всего, он выберет меня только потому, что мы уже встречаемся и так, по его логике, будет правильно. Но я не хочу, чтобы он себя обманывал. И если чувства к тебе… сильнее, я хочу, чтобы он был с тем, с кем действительно хочет. По крайней мере, так он хотя бы будет счастлив, и я буду рад уже этому.       — И что ты предлагаешь? — Чон напряжен, но он признаёт, что Чимин может выбрать Юнги только потому, что они уже встречаются. Это вполне в духе Пака. Вот только испытывает ли он что-то к нему самому? Хотя даже если шанс слишком мизерный, Чон просто хочет знать правду. Без приукрас. Просто знать то, что находится на сердце у Пака. Пусть это даже ненависть, неприязнь, или, еще хуже, равнодушие.       — Не знаю, верен ли я в своих рассуждениях, но мне кажется, что так Чимин не будет думать, а признается и выберет сам, основываясь на чувствах, а не на голосе разума. Идея, возможно, не совсем хорошая, но… я думаю, стоит попробовать, — Юнги кивает сам себе, кладя руки на стол и сцепляя их вместе. — У нас скоро выходной, ночью я хочу пригласить Чимина в номер гостиницы. Он будет там один. Я попрошу его завязать себе глаза, а потом туда придёшь ты.       Чонгук удивлённо смотрит на Юнги.       — Я сейчас все объясню. Ты должен будешь его поцеловать, но ничего не говорить. А потом снять повязку. Если он действительно любит меня, он либо поймёт, что это не я, либо, когда ты снимешь повязку, будет рассержен, расстроен или даже будет испытывать отвращение; в общем, я думаю, ты поймёшь это по его реакции. А если же он, наоборот, замешкается, а возможно, не знаю, обрадуется, пока ты будешь все объяснять… Я думаю, ты понял.       — Ты думаешь, это сработает?       — Не знаю, возможно, это сильно обидит Чимина. Это, наверное, даже немного подло, но я хочу, чтобы он выбрал сердцем; и я не стану осуждать его за этот выбор.       — Да уж. — Чонгук потирает шею, обдумывая идею Шуги. — По-твоему, я смогу это сделать и вывести его, так сказать, на чистую воду?       — Если пойду я, то, скорее всего, не справлюсь. Он так воздействует на меня, что я, вероятно, поддамся его речам и глазам. И я даже сам себя буду обманывать, если он захочет, — Юнги вздыхает. — Ну так что?       Чонгук молчит. Идея, конечно, не то что странная. Она вообще даже безумная, но ведь есть в этом что-то. Хотя навряд ли у него получится осуществить план Мина. И все же он будет один на один с Чимином, и тот никуда не сможет убежать. Они хотя бы поговорят по-человечески. А еще у Чона будет шанс признаться в своих чувствах и выяснить, есть ли у него хотя бы маленький шанс. Поэтому он поднимает голову и смотрит на старшего.       — Хорошо. Я согласен. Я не обещаю, что у меня получится, но попытаюсь. По крайней мере, поставлю его перед выбором, и если он выберет тебя… то я отступлю и никак не буду с ним контактировать. Но если случится так, что он выберет меня…       — Аналогично. Я поступлю так же и не буду вам мешать.       Они молча смотрят друг другу в глаза, а после кивают, мысленно соглашаясь на такие условия.       — Раз уж мы все выяснили, то я, пожалуй, пойду. — Чонгук встаёт со стула после недолгого молчания. Ему все равно нужно подготовиться к этому разговору с Паком. Он ведь понятия не имеет, чего ожидать от парня.       — Да, я думаю, мы все расставили по местам. Теперь дело за Чимином, — соглашается Мин, поднимаясь следом.       Чон направляется к выходу и уже хватается за ручку двери, когда слышит голос позади:       — И у меня будет к тебе ещё одна небольшая просьба, — говорит старший.       — Да? — Чонгук поворачивается в дверях.       — Когда ты все выяснишь, напиши мне об этом. Я хочу быть готов.       — Хорошо, я сразу сообщу тебе. — Чонгук кивает. — А знаешь, я бы так не смог.       — Как? — Шуга приподнимает брови, недоумевая.       — Если бы он был моим парнем. Я бы не смог отпустить его в объятия другого. Возможно, я слишком эгоистичен, но я бы постарался занять все его время и мысли, был бы рядом и не мог бы отпустить, — признаётся макнэ.       — И я бы хотел быть таким, как ты, но я не смогу так. Ты многого не знаешь о наших отношениях, с чего все началось. Я не привык тешить себя иллюзиями: знаю, что могу своими действиями навредить ему, сам того не желая. Думаю, будет даже хорошо, если он выберет тебя. Это будет неплохо. Ты хороший парень, — Юнги улыбается.       — Боюсь, что с тобой ему не пришлось бы страдать и беспокоиться. Ты даже друг лучше, чем я получаешься, а у меня слишком скверный характер, — Чон грустно усмехается. Он ведь уже однажды упустил свой шанс, возможно, единственный.       — Мы разные — это правда. Но не лучше и не хуже друг друга. Я только надеюсь, ты постараешься быть лучше для него, если он останется с тобой.       — Обещаю сделать его счастливым, если он будет со мной. И пообещай мне это тоже.       — Я обещаю, что он точно будет счастлив, если выберет меня, — кивает Мин, ни минуты не сомневаясь в своих словах. По-другому и быть не может.       Они снова смотрят друг на друга некоторое время. После Чонгук слегка улыбается, прежде чем покинуть комнату старшего. А затем глубоко вздыхает, оказавшись в коридоре. Кого бы Чимин ни выбрал, главное, что сам Пак будет счастлив, этого ему тоже будет достаточно.

***

      Чон жалеет, что ввязался в эту затею, почти сразу, как выходит из дома. Он сидит в кафе рядом с гостиницей, подальше от окон, чтобы его не было видно с улицы, и ждёт. Ждёт мучительно долго и не знает, чем себя занять. Он ужасно нервничает и сотый раз за вечер хочет встать и уйти, но он дал слово, и он выполнит просьбу. А ещё он должен наконец поговорить с Чимином, и это его единственный шанс сделать это без свидетелей. По крайней мере, тот действительно не сможет сбежать.       Стрелки часов как будто не двигаются; ожидание всегда утомляло Чонгука, но сегодня время словно совсем не идёт. Он нервно теребит пластиковый ключ, который всучил ему Юнги получасами ранее. Чимин ещё даже не приехал, а у Чона перехватывает дыхание. Да, возможно, тот сразу даст ему от ворот поворот, но у него есть право на один поцелуй. Юнги сам ему разрешил; и Чон решает, что у него будет хотя бы это. Хотя бы крохотный поцелуй Чимина, и он будет долго помнить об этом моменте. Будет его вспоминать и хранить в памяти как единственное, что ему удалось получить от Пака. Жаль только, парень будет думать совсем не о нем в этот момент.       От тягостных мыслей отвлекает телефон. Чонгук вздрагивает, когда смартфон, лежащий на столе, пищит. Юнги пишет, что Чимин в номере. Чонгук тяжело вздыхает. Пора. Он быстро расплачивается за так и нетронутый кофе и выходит. Идёт медленно, тяжело дышит. До номера он доходит почти на грани нервного срыва. Страшно, нервно и слишком волнительно. А потом как во сне дёргает ручку и заходит внутрь. Он сразу замечает Пака. Тот сидит к нему спиной, на волосах он видит узелок: глаза его закрыты. Как бы в подтверждение его слов он слышит звонкий голос:       — Я надел повязку, как ты и велел.       Чонгук нервно сглатывает, пропуская мимо ушей еще одну фразу, произнесенную таким родным и мягким голосом. Он закрывает дверь номера, снимает пальто и оставляет его в прихожей. Медленно проходит вперед и останавливается за спиной парня. И не знает, как начать, что сделать. Чимин перед ним. И от этого сердце стучит так, что он не знает, как дышать. Он позволяет рукам прикоснуться к его плечу, шее. Он и раньше его касался, но сейчас все по-другому. Сейчас для Чимина это не просто прикосновения друга. Чонгук отбрасывает мысли, что тот думает о Юнги в этот момент. Сейчас он просто позволит себе притвориться, что тот так реагирует на его прикосновения.       Чимин такой мягкий, такой нежный и такой желанный как никогда. Чону так хочется, чтобы он был его. Чтобы не было этой дурацкой ситуации. Чтобы они и вправду встречались и у него было право всегда касаться его так. Чимин выгибается, Чимин вздыхает, и Чонгуку это все кружит голову. Он не верит в происходящее. Он сейчас наконец ощутит вкус этих пухлых и таких манящих губ. Чон поворачивает голову Пака и нежно касается, а потом слышит, как Чимин расслабленно выдыхает, и видит на его лице улыбку. Чонгук не выдерживает и целует так, как давно хотел. Одновременно нежно и требовательно, плохо сдерживая желание. Когда он чувствует, что Чимин сейчас задохнется, то понимает, что и сам почти что не задыхается. Но он не может сейчас тратить время на выравнивание дыхания и сразу припадает к этой нежной, как шёлк, шее, рукам, покрывая их быстрыми и мягкими поцелуями. А потом слышит шумное дыхание, и снова видит эти губы, и целует. Целует до потери воздуха в лёгких. Он так давно мечтал об этом. Это неповторимо, захватывающе. Чимин нереальный, в его руках он такой хрупкий и нежный. Целоваться с ним граничит с безумием, и Чон, похоже, вправду сошёл с ума, забывая, для чего вообще пришел. Он просто не может остановиться, когда Чимин отвечает. Когда Чон чувствует сладкий вкус этих губ, он теряет всякий здравый смысл и тащит парня к кровати, а затем снова целует и обнимает.       Чонгук исследует тело Пака руками, не отрываясь от мягких губ. А в следующую минуту все же отстраняется, чтобы прикоснуться губами к нежной шее и острым ключицам. Он просто не знает слова «стоп» после того, как столько сдерживался, и, не соображая, уже раздевает парня. Быстро разделывается сначала с рубашкой, а затем пробегается губами по обнаженной груди и животу, отмечая про себя, что у Пака удивительное тело. И сам он весь слишком красив и сексуален, что невозможно не сходить с ума, находясь так близко к нему, чувствуя его дыхание и учащенное сердцебиение. Невозможно отстраниться от него, только если для того, чтобы снять эти мешающие сейчас брюки. Чон, по правде говоря, не ожидал, что Чимин возбудится, как будто это только его пьяная фантазия заставляет следовать инстинктам. Но Чимин легко поддается на ласки, он целует с тем же желанием, обхватывая его шею руками, и он тоже почти на пределе. Чонгука пьянит сильнее. Он припадает к губам парня уже на грани отчаяния и не знает, как найти в себе силы, чтобы прекратить все. А сделать это надо, это необходимо. Да, чёрт, он давно должен был перестать вытворять это с Паком, воплощая в жизнь свои фантазии. Вот только как и где найти на эти силы?       Он целует долго и жадно, вольно пуская руки и исследуя каждый изгиб тела парня. Он чувствует от Чимина такую отдачу, что это выбивает все разумные мысли из головы. Пак елозит руками под футболкой, и Чон готов уже застонать. И только одна мысль прокрадывается в затуманенное сознание: а ведь Чимин сейчас думает, что он с Юнги. И это ему он так страстно отвечает. Чонгук начинает это понимать. Правда, пока очень смутно. И да, сейчас он остановится. Определённо остановится, ибо это будет уже какое-то извращение. Если они будут столь близки, Чон хочет, чтобы Чимин хорошо понимал, с кем он. А еще он хочет видеть глаза Чимина, когда будет касаться его там, когда будет владеть его телом. Он хочет видеть его полный желания взгляд, как он будет смотреть на него в минуты близости. Поэтому он остановится сейчас, но позволит себе последний поцелуй.       В очередной раз впиваясь в эти мягкие губы, Чон действительно собирается остановиться. То, что делает его собственная рука, ему и самому неведомо. Она просто продолжает изучать столь желанное тело, а потом спускается туда, куда её, собственно, не просят. Но, знаете, Чонгук вот совсем не жалеет об этом, ибо, когда он касается разгорячённого тела и сам не успевает насладиться этими новыми ощущениями, слышит выстанное хриплым голосом собственное имя. И это заставляет замереть на месте. Он забывает, как дышать. Совершенно без понятия, что делать. Что? Как? Ему же не послышалось. Ему, конечно, голову определённо сорвало, но ещё не окончательно. А Чимин не спешит его обламывать, ибо слишком суетится. Ведь он же все ещё думает, что сейчас рядом с ним Юнги. Так, в принципе, и должно было быть, только вот имя, которое он только что произнёс, совсем другое. Словно под гипнозом Чон наблюдает, как Чимин отстраняется, часто дышит, а ещё начинает что-то невнятно бормотать в оправдание. А потом пытается развязать эту долбанную повязку, и когда он наконец срывает её, то застывает. Чон судорожно сглатывает и не отводит взгляд, пытаясь понять, что сейчас творится в белокурой голове. Взгляд Чимина ошарашенный. Он действительно в шоке.       — Чонгук? Что…что ты здесь делаешь? — голос Чимина дрожит, он заикается и все ещё не может ничего понять.       Чонгук лишь ждёт; он наблюдает за Чимином, стараясь не упустить ничего. Он боится увидеть на его лице отвращение, разочарование или ещё что-нибудь подобное. Но замечает лишь испуг, неверие, а еще лицо его заливается краской почти до самых ушей. Пожалуй, он никогда не видел хена таким красным.       — Все это время это был ты? — Кажется, до Чимина наконец доходит, и он моментально отводит взгляд, с каждой минутой краснея все больше (да куда больше-то?!). — Что? Как? Не может быть!       У Чонгука перехватывает дыхание. Он совсем рядом, он сейчас вместо его парня целовал и ласкал его, а Чимин даже ещё ни разу не вспомнил о Юнги. Чон и вправду ждёт подвоха, но с каждой минутой, с каждой микрореакцией Чимина у него мурашки по спине стаями расползаются. Неужели? Он даже не знает, что сказать, что спросить. Он просто хочет услышать. Он просто ещё не может поверить. Чимин, который столько сторонился его, отталкивал, избегал. Чимин, который встречается с Юнги. Чимин, который желал найти Чонгуку кого-нибудь когда-нибудь, явно давая понять, что не его. Чимин, который столько всего говорил и делал, что Чонгук уже готов был сдаться и оставить его в покое. Этот самый Чимин сейчас назвал его имя и вёл себя совсем не так, как в предыдущие недели. Он вёл себя так… так… Чон судорожно вздыхает. Он не находит ничего лучше, чем снова припасть к этим манящим губам, ища ответ на свой немой вопрос.       Чимин слегка вздрагивает от неожиданности, упирается руками в его грудь, хочет что-то сказать, что у него плохо выходит, так как Чон и не думает отстраняться. По крайней мере, пока не убедится или не докопается до истины. Чимин сопротивляется ничтожно мало. Он обречённо стонет и отвечает на поцелуй. Отвечает так, что у Чона не остаётся никаких сомнений. Он усиливает напор, углубляя поцелуй, крепко зажимает Чимина в объятиях, опрокидывая его обратно на кровать и прижимаясь к нему всем телом. Только когда кислорода не хватает совсем и Чон чувствует, что Чимин больше не выдержит, отстраняется.       Дыхание сбито к чертям, и Чонгук еле дышит, но, смотря прямо в глаза, произносит хрипло и обрывисто:       — Только один вопрос… Ты… Ты назвал моё имя, потому что думал обо мне в этот момент?       Чимин отвечает не сразу и поспешно отводит взгляд в сторону. Чонгуку приходится приблизиться, показывая, что он никуда его не отпустит, пока тот не ответит. Чон нависает над ним. От него сейчас не укрыться, и Чимин это хорошо понимает, судя по тому, как судорожно сглатывает, чувствуя на себе внимательный взгляд карих глаз, от которого мурашки по телу стаями расползаются, и сдаётся, опуская глаза. А затем выдаёт так тихо, даже как-то обречённо:       — Да.       И у Чонгука теперь точно срывает крышу. Он снова впивается в уже совсем красные пухлые губы. Целует так остервенело и жадно, что и сам не понимает, как сдерживал себя все это время. Чимин думал о нем. Чимин думал о нем, когда его ласкали, целовали, изучали его тело. Чимин думал о нем, когда он трогал его так, как не трогают просто друзья. Чимин думал о нем, когда был в постели с другим. Чимин, чёрт, думал о нем. Он желал его. Он целовал в эти моменты только его. Он отвечал на его поцелуи. Он стонал, думая, что это руки Чона его ласкают. Он был с ним все это время. Это кружит голову, Чонгук, похоже, сейчас взорвётся. Сердце стучит так бешено, а кислород в лёгких снова так быстро заканчивается. Ему ужасно жарко, а он может лишь целовать и крепко сжимать в руках того, кто, чёрт возьми, думал о нем все это время. Чонгук отстраняется, только чтобы вдохнуть новую порцию воздуха и ещё раз спросить:       — Ты думал обо мне, когда я касался твоей кожи? — Чон задает вопрос и в следующую секунду касается губами плеча. — Ты думал обо мне, когда я ласкал тебя? — Теперь он проводит ладонью вдоль спины. — Ты думал обо мне, когда я целовал тебя? — А сейчас он касается губами шеи, улавливая тихий стон. — Ты думал обо мне? — Чонгук смотрит на парня, оперевшись двумя руками по обеим сторонам от его головы. Чимин смущённо смотрит в ответ, но после снова опускает глаза и лишь кивает головой. А потом, не выдерживая пристального взгляда, прячет лицо за ладонями. Чон лишь улыбается. Смущенный Чимин — это, наверное, самое милое, что он видел в жизни.       — Значит, я нравлюсь тебе, хен? — Макнэ прижимается к его уху, обжигая горячим дыханием.       Чимин молчит и, видимо, даже пошевелиться боится.       — Ну же, просто ответь. Это последний вопрос. — Чонгук завороженно смотрит, как старший сначала сохраняет молчание, а потом выдаёт еле слышное «да», все ещё не отрывая ладоней от лица.       — О Чимини, — Чон не сдерживает стона и, наверное, покрывает каждый миллиметр поцелуями. Его Чимини. Его Чимин. Чимин, который любит его.       Чонгук и сам не понимает, что делает. Он просто целует его всего. Покрывает поцелуями лоб, уши, руки, скрывающие лицо, шею, повторяя словно заклинание:       — Чимин, любимый Чимини. Мой Чимини. Мой самый лучший маленький Чимини. Боже, как я люблю тебя. — Чон глубоко вдыхает запах волос парня; слышит, как Пак замирает от его слов; слышит, как он шумно сглатывает. Чонгук лишь улыбается, проводит рукой по растрепанным волосам и продолжает целовать его снова и снова.       — Люблю, люблю, люблю, — говорит он в перерывах между поцелуями, ища такое место, где его губы ещё не касались.       А Чимин уже чуть ли не плачет. Он качает головой, а под ладонями слышатся тихие всхлипы, и Чонгук хватается за его руки и убирает их с лица парня.       В уголках глаз у Чимина и вправду слёзы, и у Чонгука екает сердце. Чимин смотрит на него так, как никогда не смотрел. С такой нежностью и любовью, что Чон и сам готов разрыдаться. Он осторожно проводит рукой под глазами, вытирая прозрачные капли.       — Мой Чимини. Мой любимый Чимини. — Он улыбается. — Если ты продолжишь плакать, то моё сердце просто не выдержит.       Пак еще раз всхлипывает, но все же успокаивается; и Чон приближается, снова прикасаясь к его губам, только очень осторожно и аккуратно, стараясь показать, сколько Чимин вызывает в нем нежности и трепета. Чимин запускает руки ему в волосы, крепко жмется, отвечая на поцелуй; и Чонгук осознает, что это лучший поцелуй в его жизни. В нем столько Чимина, что он действительно готов заплакать.

***

      Чонгук долго лежит на пустой кровати и переваривает произошедшее. Похоже, ему понадобится больше времени, чтобы успокоиться, чтобы поверить, чтобы понять. Но Чонгук ещё не до конца выполнил данное обещание, поэтому поспешно достаёт телефон из кармана и быстро набирает: «Он назвал моё имя, когда мы целовались. Прости». Чон решил не уточнять, как далеко они зашли. Немного подумав, Чонгук добавляет: «Чимин идёт к тебе. Поговорить». Что означает это «поговорить», уже ясно, но Чон долго подбирает подходящее слово, и, кажется, ему это удаётся. В ответ он получает короткое «понял».       Макнэ лишь устало потирает глаза и плюхается обратно на кровать. И почему все так? Если бы он давно понял свои чувства. Если бы не Тэхен со всей этой своей любовной историей, если бы он ещё тогда подошёл к Чимину, то тогда никто бы им не помешал. Были бы только он и Чимин. И сейчас он все ещё сжимал бы его в своих объятиях. Но нет, все так как есть, и да, ему нужно набраться ещё немного терпения. Хотя, пожалуй, он и так ждал целую вечность. Но ему, правда, даже немного стыдно перед Юнги. Нет, ему не стыдно за свои чувства. Он не может их стыдиться; ему стыдно за то, что из-за собственной тормознутости сейчас вынужден делать ему больно. А ещё он переживает за Чимина. Этот предстоящий разговор будет слишком сложным для обоих; и Чонгук даже не представляет, что чувствует каждый из них. И все это из-за него. Макнэ судорожно вздыхает. Но он ничего не может сделать. Если бы Чимин просто любил Юнги, он бы сразу ретировался, но он, он… Чонгук закрывает глаза, ему все ещё трудно в это поверить, и все-таки Пак выбрал его, и теперь он знает, что Чимин чувствует. Поэтому, как только Чимин и Юнги расставят все точки над и, он подойдёт к Чимину, и зажмет в объятиях, и больше не выпустит. Никогда. Ни за что. Ни при каких условиях.       Чонгук переворачивается на бок и смотрит на смятую постель — туда, где недавно лежал Пак, — и проводит рукой. Осталось только немного подождать. В голове снова проносится томный голос, выдыхающий: «Чонгук», — и голова идёт кругом. Все это время Чимин представлял его. Все это время он был с ним. Все это было по-настоящему. Эти мысли заставляют Чонгука глупо улыбаться и прерывисто дышать. Но Чон быстро мотает головой. Нет, если он будет все ещё думать об этом, он так долго не протянет. Поэтому лучше он подумает об этом, когда Чимин будет рядом, когда он снова коснется его губ, когда снова заставит выдыхать его имя. Чон зарывается лицом в подушку, стараясь выровнять дыхание. Надо успокоиться. А лучше поспать. Но что-то подсказывает, что в эту ночь он глаз не сомкнет.