Аромат с толикой мяты

      Яркие вспышки неона взрывают темноту танцпола. Оглушительные басы обволакивают тело, посылая пронзительные импульсы вдоль позвоночника. Множество разгорячённых тел слито в едином зажигательном ритме… Юри не помнит, какой по счету танец они танцуют с Никифоровым. Воспоминания сливаются в серое размытое пятно. Всё, что было до этого, уже не важно. Единственная реальность, которая сейчас существует для Кацуки — безумные латинские ритмы вокруг и уверенные руки альфы на его талии. Парень бросает быстрый взгляд на Виктора, цепляясь за серую платину волос. Восхитительно!.. Разве можно быть таким красивым? Даже сейчас запыхавшийся, с разметавшимися волосами и полуприкрытыми глазами он выглядит невероятно. Грудь Виктора быстро вздымается, выдавая некоторую усталость. В конце концов, это был длинный утомительный день для них обоих. Но Юри не намерен давать поблажек. Вместо этого он всецело отдается динамичной мелодии. Каждый бит как удар сердца, как вдох раскалённого желанием воздуха. Расстояние между ним и блондином неумолимо сокращается: Юри чувствует тепло чужого тела, острый дурманящий аромат, неистовое биение сердца под своей рукой. Так близко, что Юри видит мягкое биение жилки на виске профессора за неровными прядями серебра. Глаза Виктора неверяще распахиваются, когда страстный хриплый шёпот касается его уха: «Смотри только на меня. Не смей отводить взгляда!» На короткий миг Юри плотно прижимается к нему бёдрами и вновь ускользает, призывно поводя плечами. Сегодня он будет соблазнительной конфеткой, восхитительным кацудоном и сладким вожделенным Эросом! Ни единого шанса, Никифоров, ни единого!.. Музыка вновь меняется, и Юри изгибается, подстраиваясь под её ритм. Он сам становится как музыка, словно горячие ритмы рождаются в самом его естестве, пронизывая тело и душу. Он всецело отдается этим ритмам, позволяет им увлечь себя и партнёра. Быстрые переливы — и Юри ловко пробегается пальцами по собственному телу, игриво замирая на тонкой коже шеи. Очередной бит — Юри призывно двигает бёдрами. Весь его танец предназначен только для одного человека на танцполе. Виктора. И он преуспевает в этом. С каждым последующим танцем, с каждым откровенным прикосновением, вздохом на разгоряченной коже Юри чувствует растущее между ними сексуальное напряжение. Сладостные возбуждающие волны феромонов окутывают его. Запах желания альфы. Виктор держит его крепко, плотно прижимая к себе. Юри ощущает каждый изгиб сильного тела, горячий шепот ласкает его кожу, заставляя сотни мурашек бежать вниз по позвоночнику. От нахлынувших эмоций становится жарко и неудобно: вся кожа полыхает сладострастным огнём, и только губы Виктора способны утолить этот жар. Был бы омегой — потёк… Блядь! Юри немного отстраняется от Виктора, тем не менее, оставляя руки на широких плечах. — 10 минут. Я буду в одной из кабинок.

***

      Юри плещет холодной водой в лицо, пытаясь хоть немного привести себя в чувство, и недоверчиво смотрит в зеркало, натыкаясь на испуганный и алчный взгляд. Что он делает?.. Студент, трахающий своего профессора в сортире ночного клуба? Бета, решившая украсть кусочек чужого счастья? Юри чувствует тяжелый, но приятный запах альфы на своей коже. Въелся — не отмоешься. Виктор наверняка узнает его в институте по этому запаху. И всё же… Японец вновь смотрит в зеркало, поправляя размытый водой макияж. Стрелки выходят кривоватыми из-за предательской дрожи рук. Черт, черт, черт! У него слишком мало времени. Виктор не должен узнать, что он бета. Юри быстро запирается в пустой кабинке и нервно высыпает содержимое своей сумки. Расчёска, кредитки, органайзер студента, упаковка жвачек. Наконец, пальцы натыкаются на заветные флакончики. Юри мысленно благодарит предусмотрительного Пхичита и наносит на бархатки феромоны омеги. Растирает сладкий клубничный аромат вдоль вен, брызгает немного на грудь, стыдливо потирая соски. Впрочем, на стыд у него тоже нет времени. Кацуки нагибается и подбирает второй флакон, на мгновение замирает, всматриваясь в прозрачное содержимое, и отщелкивает крышечку. Вязкая густая жидкость без запаха холодит пальцы. Юри вздыхает и наклоняется, вцепившись в край сливного бачка для равновесия. Он должен подготовить себя: пара резких болезненных движений, и вот уже содержимое флакона медленно перетекает в него. Странные волнующие ощущения. Юри сжимается, стремясь удержать жидкость внутри, но некоторые густые струйки всё же устремляются по его бёдрам, он подхватывает их пальцами и растирает по паху. Затем быстро натягивает спущенные брюки, поправляет рубашку и выходит из кабинки. И довольно вовремя. Альфа распахивает двери. Юри стоит, небрежно облокотившись о длинный ряд раковин для мытья рук. — Ты пришёл… Никифоров хмыкает, втягивает ноздрями воздух и запирает двери. Металлический щелчок подтверждает, что они одни. Ненадолго, но всё же. Определённо, у них есть время, чтобы заняться быстрым страстным сексом в туалете ночного клуба. Юри слегка дрожит от охватившего его волнения, но лишь выше вздёргивает подбородок. — Так и будешь там стоять? У нас не так много времени. Никифоров вздрагивает и в пару шагов сокращает разделяющее их расстояние. Резким уверенным движением он разворачивает Кацуки лицом к зеркалу, плотно прижимаясь к нему со спины. Юри совершенно обездвижен. Единственное, что он ощущает — жар чужого тела и жадные голодные поцелуи на своей шее. Новая волна дрожи проходит по его телу, и на сей раз Юри совершенно не уверен, что она от страха или волнения. Виктор обвивает его руками, прижимая ещё больше. Юри чувствует все мышцы красивого тела альфы, чувствует, как эрегированный член прижимается сквозь ткань. Это заводит ещё больше. Распаляет, заставляя кровь бежать быстрее по венам. Яркие всполохи желания рождаются в его естестве и разносятся по телу, отражаясь золотистыми огнями вожделения в карих глазах. — Какой же ты красивый… Надо мною, кроме твоего взгляда, не властно лезвие ни одного ножа… Губы Виктора вычерчивают на его шее дорожки поцелуев, замирая над пульсирующей синей венкой. Юри нестерпимо хочется сорвать мешающую бархатку, обнажить нежную кожу и подставить шею альфе. Безумное всепоглощающее желание. Юри даже немного скулит от его болезненной остроты. Чтобы отвлечься, он слегка отталкивает блондина и разворачивается к нему лицом, впиваясь в нежные губы. Тут же их языки сплетаются, даря Юри новые потрясающие ощущения. Брюнет просто тонет в этом поцелуе, наслаждаясь умелыми движениями чужого языка в своём теле. Определенно, если у профессора и была слава плейбоя, то возникла она не на пустом месте. Виктор уверенно проталкивает язык, пробегается вдоль жемчужин зубов, нежно касается щёк и вновь сплетает их языки. Резкие быстрые движения с терпкими нотками алкоголя. Юри нравятся эти откровенные движения. — Мм… Какой же ты сладкий, восхитительно сладкий… Зачем запах прячешь?.. Хриплый голос альфы, полный желания, совершенно не помогает сосредоточиться. О чём он? Юри переборщил с феромонами? Мысли бессвязно путаются в голове брюнета. Как много слов! Они ведь не за этим сюда пришли. — В-виктоор… — слабый полувсхлип, полустон слетает с его горячих губ. — Помоги мне… — Конечно, Азуми!.. Чужое имя неприятно царапает слух, но Юри уже ничего не может и не хочет говорить. Хоть и Азуми, лишь бы Виктор и дальше касался его так. Руки альфы скользят по его телу. Пара мгновений — и вот уже дорогая рубашка валяется в углу. Юри не успевает даже вздрогнуть от касания охлаждённого кондиционером воздуха — жаркие губы Никифорова быстрее. Невесомые быстрые поцелуи покрывают его плечи, ключицы, касаются груди. Брюнет не может сдержать негромкого довольного стона, когда Виктор прикусывает его сосок. Довольно чувствительно, до ровного следа ряда зубов на белой коже японца. И тут же извиняется, нежно зализывая ранку. Ласкает языком, посасывая чувствительную бусинку соска. Слишком много и слишком мало. Юри тихонько хнычет и нетерпеливо сжимает пальцами другой сосок. Сжимает до легкой приятной боли, отпускает и снова требовательно потирает. Чувствительная припухшая кожа горит под его пальцами, стократ усиливая чувствительность и наслаждение. — О малыш, ты такой горячий! — в голосе альфы неприкрытый восторг. — Разреши мне. Его похвалил альфа! Юри довольно урчит и притягивает Виктора к себе, вплетая пальцы в шелковистую платину волос. Ноги совершенно отказываются его держать, и он повисает на Викторе, вцепившись в отвороты пиджака. — Вик… — Тш… малыш… Позволь! — Виктор легко подхватывает Юри за бёдра и усаживает на мраморную столешницу. Теперь они на одном уровне. Юри может взглянуть в сапфировые глаза, коснуться точеного подбородка. Виктор стоит между его ног, недвусмысленно потираясь пахом. Жаркие волны чистого вожделения скручивают внутренности Юри, концентрируясь в пульсирующей плоти. Виктор подтягивает его к краю столешницы и на миг замирает, встретившись с затуманенным взглядом карих глаз. Юри судорожно кивает, давая разрешение, и тут же руки Никифорова избавляют его от ненужного элемента гардероба — брюки и нижнее белье Кацуки отправляется к скинутой ранее рубашке. Виктор широко разводит его ноги, придерживая бёдра над коленями. Юри вспыхивает под изучающим взглядом, но не может даже и пошевелиться в руках альфы. Остается только надеяться, что он и там похож на омегу, да благодарить удивительную растяжку, что осталась от занятий фигурным катанием. Виктор довольно рычит. Воздух наполняется удушающим ароматом похоти. — Красивый!.. Мой… Для меня… весь. Виктор отпускает одну его ногу и кладет руку на изнывающий сочащийся член. Юри выгибает от избытка эмоций. Он откидывается назад, упираясь затылком в холодную гладь зеркала. Сердце бешено бьётся в груди, а дыхание совершенно сбивается, срываясь с губ хриплыми жаждущими стонами. Единственное, почему он ещё не падает — крепкая хватка альфы. Наверняка, на коже останутся темные следы от пальцев, но Юри даже так больше нравится. Пусть будет напоминание. Что не приснилось, что не было плодом хмельного воображения. Виктор ласково касается члена, пробегаясь по рисунку вен, очерчивает головку и приставляет пальцы к колечку мышц. Юри чувствует, как разогретая смазка медленно вытекает из него под нажимом пальцев, растекаясь горячими струйками по бёдрам. Вот чёрт! А если этого недостаточно? Если Виктор поймёт, что он не омега? Если… Юри вновь выгибается и прижимается в требовательном поцелуе к губам Никифорова. Целует как в последний раз: со всей накопившейся страстью и чувством неиспользованной любви. А затем прикусывает до крови нижнюю губу Виктора. Почему бы и ему не оставить метку на этой альфе? — Ну, может, уже сделаешь что-то? У нас времени не так много, — слова звучат насмешливо и призывно. Тёмные нотки вожделения окрашивают его голос в новые тона, заставляя звучать как-то по-новому, особенно. — И без узла. Пепельноволосый замирает. Юри быстро отворачивается, избегая изумлённого взгляда голубых глаз. Виктор что-то неразборчиво бормочет и входит в японца одним быстрым движением. — Хочешь пожестче? Быстрее? Не пожалеешь-то?.. Каждое слово альфы сопровождается резким движением бедер. Сразу и полностью, на всю длину, не давая и минуты привыкнуть. Юри чувствует жгучую боль от растянутых мышц (Ками-сама, он все же не омега!), словно весь воздух вмиг выбивает из лёгких, а в уголках глаз собираются капли влаги. Чтобы хоть как-то отвлечься, он приподнимается на руках и прижимается к обнажённому торсу Виктора. Воздух вокруг них буквально пропитан феромонами, но этого сейчас слишком мало. Юри утыкается в шею альфы, вдыхая густой морозный аромат. Запах насыщает, проникает в него, даря потрясающее ощущение спокойствия и защищённости, остается на коже. Прекрасный льдистый аромат с толикой мяты. Юри льнёт к Никифорову, ласкается, стараясь как можно больше оставить этого запаха на себе. Постепенно болевые ощущения проходят, сменяясь острым чувством нереального удовольствия. Теперь каждый толчок дарит яркие сладостные эмоции, наполняющие тело Юри. Словно все нервы вспыхивают разом в его теле. Юри сгорает в этих чувствах. Реальность сжимается до рельефного тела альфы, до мягкого дыхания на его щеке и до прекрасных лазоревых глаз, томно глядящих из-под длинных ресниц. А затем взрывается миллионами искр. Юри скулит и кончает в руку Никифорова. Виктор еще толкается в нём, а потом выходит резким движением. Брюнет успевает заметить растущий узел на члене альфы, прежде чем Никифоров плотно прижимает его к себе. Так они и застывают на некоторое время, просто прижимаясь друг к другу. Юри легко перебирает пряди серебристых волос, а Виктор нежно вырисовывает круги на чужой спине. Сладкие мгновения близости. Мгновения… Юри отталкивает альфу и соскальзывает со столешницы. Ноги тут же подкашиваются, и только быстрая реакция да спасительная стенка не дают упасть на пол. Юри ненадолго застывает, прислушиваясь к новым ощущениям тела, и затем подходит к своей одежде, лежащей темной грудой на светлом кафеле. Извлекает рубашку, недовольно морщится, осматривая её, и надевает. Разворачивается к Виктору. Никифоров всё так же стоит у раковин с прикрытыми глазами и расслабленным выражением на лице. Невероятно красивый и недосягаемый. — Послушай, Виктор… — Юри очень старается, чтобы голос звучал вежливо-нейтрально. Хотя до безумия хочется прижаться к этому альфе и кричать от избытка диких незнакомых чувств. — Это было приятно. Очень… Но это не то место, где можно расслабиться. Нам же уже стучали? Тебе нужно ещё немного времени… Твой узел… — Юри искренне надеется не сгореть, пока говорит эти слова. — Подождёшь меня в кабинке? Я принесу нам что-нибудь выпить. Коктейль. Юри быстро натягивает одежду и, убедившись, что Виктор скрылся в дальней кабинке, открывает входную дверь. Тут же его прожигает несколько недовольных взглядов омег. Слава небесам, ни одного альфы. Чувствуя в воздухе тяжёлые феромоны альфы, они не возмущаются, лишь недовольно оглядываются на Юри и что-то зло шепчут. Юри же проталкивается к выходу на негнущихся ногах. Он не может вернуться к своему альфе. Это значило бы лишние вопросы и не слишком приятные ответы. Здесь, в полутемном клубе и под влиянием паров алкоголя, он ещё может изображать омегу. Но вот далее… Юри раздосадованно трясёт головой и выбегает на ближайшую парковку в поисках такси. В конце концов, это ничего не значащая ночь для них обоих.

***

      Спустя три дня Юри лениво подпирает одну из стенок небольшой аудитории. Он стоит немного в стороне, желая укрыться от многоголосого шума толпы студентов. До него доносятся негромкие голоса, смех, обрывки фраз. Юри только тяжко вздыхает и ещё плотнее кутается в большой тёмный шарф. Странная одежда для жаркого летнего дня, но пусть он выглядит полным чучелом, лишь бы Никифоров его не узнал. Юри нервно сжимает зачетку в дрожащих пальцах и вновь углубляется в нерадостные мысли. Сколько раз он уже обманул Никифорова? Притворился омегой, сбежал из клуба, бросив Виктора в кабинке туалета… Имя поддельное… Очередной печальный вздох срывается с губ Кацуки. А если альфа узнает его по запаху? Самому Юри кажется, что он полностью пропах альфой. Льдистый запах въелся под кожу, проник до самых костей. Юри провёл не один час в душе, раздирая кожу жесткой губкой, чтобы избавиться от этого запаха. Тщетно. Пчихит потом его нюхал и сказал, что ничего не чувствует. А вот Юри чувствует. Совсем тонкий аромат, на грани слышимости. Пхичит назвал его параноиком. Возможно. Но пусть он лучше перестрахуется. Юри вновь поправляет шарф, натягивая его чуть ли не до глаз. Нейтральный запах с блокаторами. Да он же бета, он вообще ничем не пахнет и не чувствует! И всё же… Вот войдёт он в кабинет. Никифоров узнает запах, почувствует. Резко вскочит из-за стола и подойдёт к Юри, посмотрит в глаза долго и нежно, а потом поцелует… Страстно, с языком… Скажет… — Юри! Ты слышишь? Нашёл время мечтать. Зачётку давай, говорю. Резкий голос выбивает из мечтаний. Юри моргает и растерянно смотрит на невысокую фигуру омеги с яркими волосами, стоящую перед ним. — Ох!.. — вздыхает староста соседней группы. — Да быстрее. Никифоров всем сегодня автоматом зачёт ставит. Вот повезло! И выхватив зачётку у Кацуки, добавляет её к внушительной стопке зачёток в своих руках, а затем исчезает за дверями аудитории. Спустя пятнадцать минут Юри получает обратно зачётку с аккуратной надписью «зачтено» и размашистой подписью Никифорова. Вот так просто. Последний зачёт. Осталось сдать только один экзамен сегодня, и он свободен. Юри опускает руку в карман и извлекает белый прямоугольник авиабилета. Дата — завтрашнее число. Всё складывается более чем удачно. Завтра он улетает на каникулы в Японию. При воспоминании о доме нежная улыбка касается его губ. Родители, любимая собака… и никакого профессора русского языка и литературы. Чудесно.