Аромат с толикой мяты

      Теплые лучи позднего осеннего солнца нежно скользят по его коже, оставляя легкие невесомые поцелуи. Юри глубоко вдыхает терпкий влажный воздух, пропитанный запахами пожухлой листвы, и переводит взгляд на небо. Удивительно чистое и глубокое. Прекрасное в своей первозданной красоте. Небольшая стая птиц разрезает бездонную гладь острыми взмахами крыльев, и вновь всё погружается в безмолвие и спокойствие. Несколько бесконечных мгновений юноша просто стоит на крыльце университета, позволяя умиротворяющему спокойствию просто обвить его, проникнуть в каждую клеточку истерзанного тела. Спокойствие и ясность. То, чего ему так не хватает в последнее время. Опять втягивает ноздрями воздух, ощущая слабый морозный аромат с мятной горчинкой. Теплый и уютный запах его альфы. Мягкая зачарованная улыбка касается его губ, заставляя глаза мечтательно вспыхнуть. Юри любовно поправляет светло-серую ткань пиджака в руках и легко сбегает с мраморных ступеней, направляясь в ближайший сквер. Он выбирает одну из множества одиноких скамеек и присаживается на неё. Здесь, в парке, он словно укрыт от всего остального мира. Гибкие изящные ветви рябины надёжно скрывают его от посторонних любопытных глаз. А вот Юри их всех видит. Серые безликие фигуры, спешащие домой. Вечер четверга… Настойчивая трель телефонного звонка выводит его из раздумий. Юри печально вздыхает и извлекает из кармана пиджака вибрирующий глянец телефона. «Крис» — сообщает надпись на экране. Юри растерянно смотрит на светящийся экран и отклоняет вызов. Спустя пару мгновений экран вновь вспыхивает входящим сообщением. Юри не смотрит. Вместо этого он откладывает телефон и вцепляется в собственные волосы. От накативших эмоций хочется громко выть, но всё что он может себе позволить — закусить костяшки собственных пальцев. До боли. Лишь бы заглушить этот крик, рвущийся из груди. Блядь!.. Что ж он сделал сегодня?!. Ему нужен совет, помощь. Дрожащими пальцами Юри набирает номер соседа по комнате. Пара гудков, и вот уже бодрый голос Пхичита раздаётся в трубке. — Юри! Ты как? В порядке? Нормально-то добрался со своей течкой? Ох, нужно было поехать с тобой! — Пхичит засыпает его множеством вопросов, не давая и слова вставить. — А со Стариком-то что? Как отработка, Юри? — Пхичит… — слова слетают тяжким грузом с дрожащих губ Юри, прерывая эмоциональный поток речи друга. — Я… Я не в универе… — Юри? — в голосе Чуланонта тут же вспыхивает острое беспокойство. — Юри, что случилось? Ты в порядке? Скажи мне… — Пхичит, я не знаю… Я был в универе. А потом…

***

      Юри нервно мнётся перед кабинетом профессора Никифорова. Технически, это не только кабинет Никифорова: здесь же располагается ещё несколько столов преподавательского состава. Но Виктор выбрал для дополнительных занятий четверг, и остальные преподаватели разошлись по домам, оставив его с безалаберными студентами и стопками журналов и программ. Кацуки ещё некоторое время топчется возле двери, не решаясь переступить порог помещения. Несколько раз он кладёт дрожащую, липкую от пота руку на металлическую ручку двери и вновь убирает. Страх и волнение скручивают внутренности в тугой клубок. Профессор там? Узнает ли он его? Нет, это невозможно… Хорошо, а если не узнает? Спросит задание? И что ему ответить? Как бы Юри не хотелось этого признавать, но Пхичит оказался прав — он не смог выучить. Ни строчки этого проклятого стихотворения. Лишь сумятица в голове из обрывков фраз. Возможно, он неправильно выбрал стихотворение. Или дело в его наступающей течке. Даже несмотря на блокаторы и подавители, он чувствует приступы необузданного желания, что вспыхивают в его естестве и сладострастными волнами расходятся по всему телу. Все запахи враз обретают свою силу, расцвечивая мир яркими красками похоти. Юри Кацуки должен принадлежать. Молодому и сильному альфе. Желательно Никифорову. Юри толкает незапертую дверь и оказывается в пустом кабинете. Он пришёл слишком рано? Профессор задерживается? Юри нужно выйти и подождать снаружи, но вместо этого он подходит к одному из столов, безошибочно находя нужный. Дивный, успокаивающий запах… Юри хочется укутаться в этот запах, как в мягкий плед, оставить его на своей коже, унести в волосах, чтобы вдыхать, вдыхать и вдыхать. До боли в лёгких и дальше. Ему слишком мало Виктора. Юри усаживается в синее офисное кресло, откидываясь на мягкую спинку, пробегает пальцами по подлокотникам. Внутренний омега срывается на ультразвук от писка счастья. Юри безмятежно улыбается и блаженно прикрывает глаза, позволяя сладостному аромату полностью захватить себя. Приходит в себя он только на деревянной скамейке ближайшего парка. Солнце неумолимо клонится к горизонту, окрашивая всё в багряно-золотистые цвета. Сколько сейчас времени, и что он здесь делает? Телефон в кармане пиджака начинает вибрировать и Юри достаёт его, чтобы сбросить вызов Криса. Паника окутывает Юри удушающей волной, впивается острыми когтями страха в тонкое горло, парализуя всё тело Что он делает в парке с пиджаком Никифорова? Или не Никифорова? Ну мало ли с каким пиджаком он мог придти в парк?! Юри судорожно вытрясает содержимое карманов: мобильник, связка ключей и кошелёк. Кошелёк с фотографией улыбающегося Никифорова и мохнатого пуделя шоколадного цвета. Блядь!.. Юри нервно прикусывает руку и набирает номер Чуланонта.

***

      — Юри! Ты ещё в парке? Послушай меня, — стальной голос Пхичита, как островок спокойствия. Маяк в безбрежном море волнения Юри. — Не паникуй. Ты справишься. Всё можно исправить, но нужно сделать это сейчас. Ты слышишь? Сейчас… Продолжение фразы остается невысказанным. Пока Никифоров не добрался до него? Не вызвал полицию? Ох, а он стих боялся рассказать!.. Юри слабо кивает и тут же спохватывается, понимая, что его друг не видит. — Я слышу… Но что мне делать? Он меня убьёт… — Не убьет, — и когда в голосе Пхичита появились эти властные интонации? Командует, как настоящий альфа. Впрочем, Кацуки сейчас очень не хватает жёсткой направляющей руки. — Юри, я понимаю, что тебе страшно, но ты должен пойти и вернуть профессору пиджак. Ты войдёшь, отдашь пиджак и извинишься. Скажешь, что сожалеешь, и всё объяснишь. Понял? — Хм… Он не будет слушать. Может, он уже полицию вызвал? Я приду, а они меня там скрутят… и… — Да никого он не вызвал! Тебе всё равно нужно вернуться. Он будет тебя ждать. Я с Джакометти свяжусь. Я не успею с другого конца города подъехать, буду звонить тебе. Давай! — Но откуда у тебя номер… Ответом служат монотонные короткие гудки. Юри глубоко вдыхает, пытаясь взять себя в руки. Пхичит прав. Ему нужно вернуться.

***

      Как бы близко не был расположен парк, а к зданию университета Юри подходит уже в лиловых осенних сумерках. Несколько одиноких окон светятся по периметру здания. Окно профессора на первом этаже, и сейчас из него льется мягкий электрический свет. Профессор на месте, ждёт его. Помимо воли парень начинает идти ещё медленнее. Шаг. Ещё шаг. Словно к каждой ноге привязали по большой гире. Интересно, на эшафот во Франции так же шли? Вот просыпаешься ты утром, а тебе говорят: «Месье, ваш последний день. После полудня у вас свидание с Мадам Гильотен. Будьте готовы». А как тут быть готовым, если знаешь, что тебя ждёт нечто ужасное? Никифоров, конечно, не Мадам Гильотен, а Юри не французский граф, но… С роем странных мыслей в голове Кацуки замирает перед уже знакомой дверью кабинета. Что его ждёт? Что с ним сделает разгневанный альфа? А может, ещё не поздно уйти? Он просто повесит пиджак на ручку двери. Ну или в окно закинет, этаж же первый. Хотя ручка безопаснее в этом отношении. Можно успеть уйти тихонько. Неожиданно дверь резко открывается. На пороге застывает высокая фигура альфы. Мужчина одет в светло-серые брюки и белую рубашку, с небрежно закатанными рукавами. Верхние пуговицы рубашки расстёгнуты, и Юри видит порывисто вздымающуюся грудь альфы. Поднять взгляд выше слишком страшно. Юри лишь чувствует обжигающий лёд синих глаз на своей коже. — Ты… — наконец выдыхает Никифоров и втаскивает Кацуки в свой кабинет, в который раз хлопнув многострадальной дверью.