Аромат с толикой мяты

«Мои губу ищут твои, Мне нужно твое прикосновение. Так много всего, что я не успел тебе сказать. Единственное что я могу сделать — Это покориться тебе.» «Queen» — One Year Of Love.       Сколько пролётов лестницы до нужного им этажа? Юри сбивается на счёте после третьего. Слишком жадные губы покрывают его собственные, выбивая весь воздух из лёгких и не давая сосредоточится. Никифоров целует его на каждой темной и пустой лестничной площадке: впивается требовательно в губы, прикусывает шею, прижимается всем своим телом, вынуждая Юри цепляться дрожащими от страсти руками за старые перила. Юри задыхается от пыла этих нескончаемых поцелуев, от алчных, ищущих рук на талии, от притягательного, вожделенного аромата альфы. От Никифорова. Он игриво отталкивает Виктора и быстро устремляется вверх по лестнице. Несколько мгновений — и вот уже он на нужном этаже. Открыть дверь в его состоянии, да ещё когда за тобой гонится альфа — та ещё задача. Но Юри справляется. Однако, скрыться за дверью он не успевает. Горячее дыхание касается щеки, а тело оказывается в плотном кольце крепких рук. — Попался! — торжествующе рычит альфа, втаскивая Кацуки в квартиру. Вязкая темнота прихожей поглощает их. Юри пытается отодвинуться, нашарить рукой выключатель, но Виктор и этого не дает сделать. Просто вжимает юношу в стену и продолжает целовать, целовать, целовать… Юри тает от этих поцелуев, плавится, подобно воску свечи. Ноги давно отказываются ему служить, и чтобы не упасть, он просто хватается за широкие плечи альфы. — Виктор!.. — слабый, прерывистый стон слетает с его губ, перемежаясь со звуками влажных поцелуев. Виктор отстраняется. Юри чувствует жаркое дыхание на своих губах, но не более. Никаких действий. Проходит несколько невероятно долгих секунд, прежде чем Юри решается нарушить тишину. — Виктор? — А? Прости… Блондин делает шаг назад, и тут же Юри охватывает чувство острой, невосполнимой потери. Сердце болезненно сжимается в груди от недобрых предчувствий. Доселе горячий воздух комнаты ощущается холодным золком на разгорячённой желанием коже. Юри протестующе всхлипывает и тянется к Никифорову. Виктор перехватывает его руку и касается быстрым, успокаивающим поцелуем острых костяшек пальцев. — Я знаю, малыш, знаю!.. Но… не хочешь ли ты мне сначала показать гнездо? Я должен знать, что выбрал подходящего омегу. Слова Виктора обтекают его, подобно неспешному течению ленивой реки. Такие теплые, нежные интонации! Юри мог бы простоять вечность в этом коридоре, просто слушая бархатистый тембр любимого голоса. — Гнездо… — ласково напоминает Никифоров. Ах, да! Он должен показать альфе своё гнездо. Юри разворачивается и делает несколько нетвёрдых шагов к комнате. Виктор не отстает, следует сзади, придерживая за талию. — Вот. Это наше гнездо, Виктор! Они в небольшой комнате с двумя кроватями и обычным студенческим беспорядком, состоящем из нагромождения различных конспектов и книг. Хотя определение «две кровати» не совсем верно. Юри сдвинул кровати по центру с тех пор, как Пхичит съехал, превратив их в одну мегакровать. Никифоров обходит несколько раз это сооружение, рассматривая с интересом: легко касается вороха подушек, поправляет полог из одеял. — Хм… Оно большое. Юри не может отвести взгляда от изящных пальцев профессора, которые тот прижал к нижней губе в задумчивом жесте. Длинные, изящные пальцы на прекрасных губах. — Возможно. Вероятно. Я не знаю. Это моё первое гнездо. Виктор кивает каким-то своим мыслям и вновь обходит гнездо. — И перчатки положил? Юри тяжко вздыхает и копается под одной из подушек, извлекая пару кожаных перчаток. Нужно вернуть их владельцу, но вместо этого он прижимает их к себе в защитном жесте и недовольно рычит. Глупо. Но он не хочет делиться и крупицей Виктора. — Ох, Юри, я не буду забирать их! Не волнуйся. Просто позволь мне… Виктор мягко касается его рук и медленно забирает перчатки, оставив на ладони трепетную ласку. — Они… — Виктор подносит перчатки к лицу. — Но они уже совсем не пахнут! — Пахнут! Немного… — вспыхивает Юри. Не говорить же в самом деле, сколько раз он уже прижимался лицом к этим перчаткам, вдыхая сладостный аромат! — О, ну это легко исправить, — Никифоров прижимает перчатки к основанию шеи и немного потирает, насыщая своим запахом. — Вот, держи. — Спасибо! — юноша быстро забирает перчатки и прячет их в гнезде. Глупо, глупо, глупо! — Ну? Ты скажешь что-нибудь о гнезде? — небрежный тон, но Юри умирает каждую секунду промедления ответа Виктора. — Юри! Это лучшее гнездо, которое я когда-либо видел! Теплая волна признательности захлёстывает Юри, окрашивая щёки и грудь в милый розовый цвет. — Ты сказал, что это твоё первое гнездо? — невинный уточняющий вопрос. — Да… У меня не так много опыта. — И как ты только справлялся? — Никифоров нервно расхаживает по комнате. Десять шагов — стена, пять — окно. Словно зверь в клетке. — Что-то не так? — А? Да. Нет… — наконец Виктор усаживается на диван в углу комнаты. — Сколько у тебя было течек до этого? — Я не вёл календарь, извини. — Ты пользовался игрушками? Сколько у тебя было альф? Или ты пользовался услугами бет? — вопросы просто сыплются из Виктора с устрашающей частотой. — Я не спал с бетами, Виктор. — Хорошо… — Никифоров порывисто поправляет пряди серебристой чёлки. — И Пхичитом? Вы живёте вместе. — И Пхичитом. К чему эти вопросы? — Хочу честности? Не это ли залог отношений? Так сколько у тебя было альф? Ответь. Ответить? Сейчас? Когда всё тело кричит от гормонов? Юри с сомнением смотрит на профессора. Да почему именно сейчас? Он бы с удовольствием ответил на все вопросы после течки. Или за чашкой ароматного чая промозглым зимним вечером. Или никогда. Определённо, вариант «никогда» нравится ему больше всего. — Достаточно, — отвечает Юри, гордо вздёрнув подбородок. — Достаточно — это… — Достаточно для меня. — О! — просто выдыхает Виктор. — Что ж. Знаешь, я немного волновался по этому поводу. Но раз ты спокоен, то, надеюсь, тебя не смутит мой гон. Ты справишься. — Что? — Мой гон, Юри! — добродушно уточняет Виктор, сияя мегаваттной улыбкой. — Я должен извиниться перед тобой. Для меня это тоже неожиданно. Этого не должно было быть сейчас. Но… Я среагировал на тебя. Твой танец у меня на коленях, запах! Ты так восхитительно пахнешь! Лучший запах, который я когда-либо чувствовал в своей жизни. Юри потрясённо слушает извинения Виктора. Гон альфы… Не этого он хотел для своего первого раза. В голове помимо воли всплывают страшные картинки жестокости альф. Страшилки для бет и неосторожных омег. Стоп! Разве он теперь не омега? Само его тело перестроилось, чтобы принять этого альфу. Он справится. — … так что я должен извиниться, — меж тем продолжает блондин, не замечая состояния Юри. — Я могу быть груб. Вероятно, это не то, что ты от меня ожидал. Прости. — Жаркий секс. — Что?.. — Жаркий. Грязный. Секс. То, что я жду от тебя. Я предельно ясно высказался, Виктор? — О… — Никифоров потрясённо застывает на диване. Тишина повисает между ними. Но в этот раз она уже не кажется Юри удушающей. Напротив, она мягкая и уютная, как обещание, как предвкушение, как сладкое «Да». — Покажешь мне гнездо ещё раз? Я внутри плохо рассмотрел, — хриплый от желания голос Виктора звучит музыкой для Юри. — Конечно! Следуй за мной.