Он ненормальный.

      Я помогаю Уиллу и Гарри. Достаю перекись и бинт. Не знаю, зачем взял это с собой сегодня утром. Как будто предчувствие. Парни смотрят на меня с удивлением. А что такого? Не я же натравил на вас этого психа! — Не спрашивайте.       Обрабатываю Поултеру лицо. Он изрядно помят. Неудивительно, наверное. Прошу их больше не трогать Дила и упоминаю, что это для их же блага.       Сегодня О’Брайен больше не появлялся на парах — уехал, наверное. «Да и ты бы тоже уехал после такого, умник.» — мысли вирували вирусами в голове.       После занятий я вызываю такси и еду к нему домой. Хорошо, что помню адрес. Понятия не имею, почему, но…       Я просто безумно волнуюсь. Он обвинил во всём меня. Почему? Что я…? Я ничего не понимаю. Мне страшно находится без него, но с ним рядом — в два раза страшнее. Что с ним не так?       Подъезжаю и вижу его машину. Славу богу, он дома. Дверь открывает Лиза и с улыбкой впускает меня. — Дили наверху, проходи… — она искренно мне улыбается, и я снова вижу эти круги под глазами, я тоже натянуто улыбаюсь ей и слегка наклоняю голову в знак благодарности.       О’Брайен старшая проводит меня в дом и останавливается у лестницы. Я снова киваю и начинаю подниматься, пытаясь унять дрожь в коленях. Открываю дверь. Бросаю быстрый взгляд на Лизу, она не двигается с места и продолжает улыбаться мне, словно следя за каждым моим движением. Дилан лежит на кровати спиной к двери, обхватив колени руками, кажется, он очень напуган и подавлен. — Мама, я же сказал, что хочу побыть один, — он поворачивается в мою сторону с недовольной миной, он видит, что это не его мама, резко вскакивает с кровати и ошарашенно моргает глазами. — Что ты здесь делаешь? — снова его фирменный тон, однако на этот раз нотки страха и волнения его выдавали. — Я волновался, что ты наделаешь глупостей. — Тебя не должно это волновать, — я знаю это, но… — Но меня волнует, Дили…       Он пытается спорить, но вздыхает и опускает плечи, показывая этим, что сдаётся. — Хорошо, что ты здесь, — облегчённо шепчет он, а мне хочется ответить, что я всегда буду здесь для него, но что-то заставляет меня проглотить эти слова, всё происходит быстро… слишком быстро.       Я беру его за руку и веду обратно в постель. Он ложится, отворачиваясь к окну, а я ложусь рядом и обнимаю его сзади. Дыхание становится ровным и спокойным. Он уснул, и я рад, что с ним всё хорошо. Я уже успел заснуть, когда в комнату зашла Лиза. — Том, он должен выпить таблетки. Это важно… — Давайте, я дам ему, — шепчу я, сонно улыбаясь ей, потом понимаю, что она только что зашла в комнату. И. Увидела. Меня. В. Кровати. Дилана. Твою мать. Лиза снова мило улыбается и закрывает дверь.       Я откидываюсь на спинку кровати и потираю лицо руками. Мысль о том, что Дил болен, не даёт мне покоя, но я улыбаюсь и легонько тыкаю его пальцем в плечо. — Дили? О’Брайен открывает глаза и жмурится. Я протягиваю ему таблетки и стакан с водой. Он выглядит немного тревожно, но, выпив лекарство, снова засыпает. Я глажу его по волосам. Третий день. Я снова в его руках. Что-то в нём заставляет меня прижиматься к нему сильнее. Я чувствую, что погружаюсь во что-то большое и пугающее вместе с ним. Я совсем не знаю этого человека, но цепляюсь за него, как за спасательный круг, потому что он заставил чувствовать себя в безопасности. В тоже время, когда он сам опасен. Я должен держаться подальше. Но пока я чувствую тепло его тела, здравый смысл говорит мне «пока». Как можно было так привязаться к человеку, да ещё и к такому, как Дилан, за столь короткий срок? Это странно, но почему-то сейчас мне почти всё равно. Завтра воскресенье, и нам никуда не надо идти. Улыбаюсь, смотря, как он спит.       Откуда во мне столько нежности к постороннему человеку? Это тоже странно. Наверное. Мне эта нежность кажется уже какой-то обычной. Ему нравится спать со мной. А его мама считает меня его лучшим другом. Улыбаясь своим же мыслям, я постепенно засыпаю. — Я уже привык просыпаться рядом с тобой, — шепчет он, и я открываю глаза и наслаждаюсь моментом, потому что ещё несколько минут, и вернётся дневной Дил. — Забудь об этом, — надеюсь, что привыкну к этому льду в его голосе, он встаёт, не оборачиваясь, идёт в ванную.       Разум кричит, что я должен бежать без оглядки, пока не поздно. Но я всё ещё здесь. Я люблю загадки. Только боюсь, что моя душа разобьётся об этот ребус. Он выходит из душа, мокрые волосы падают на лицо, капли текут по его телу, лишь одно полотенце на его бёдрах. — Иди, — говорит он, указывая на дверь душа.       Я медленно встаю, пытаясь успокоить бабочек в животе. Я быстро принимаю душ и едва успеваю обернуться в полотенце, когда дверь открылась. — Я принёс тебе чистое нижнее бельё, — бормочет Дилан, отводя взгляд в сторону, я хочу кинуть в него полотенце, но вместо этого просто благодарю, и он выходит.       Одеваюсь я быстро и выхожу за ним как можно быстрей. — Я отвезу тебя… — Я поеду на такси. — Нет. — Да. — Ты снова злишь меня.       Твою мать. Я выдыхаю и пожимаю плечами, словно говоря: «Ладно, я сдаюсь, ты победил.» Он отвозит меня домой, и я счастлив, что матери снова нет, да и хорошо. Не хочу видеть, как она пьёт..алкашка. Ей, наверное, вообще до маргариток, что я делаю, с кем сплю и что ем. Она наверняка даже забыла, в каком университете я учусь. Пишу папе, зная, что он никогда не ответит: «Я скучаю по тебе. Хочу проснуться и понять, что это дурной сон. Люблю тебя.»       Снова беру лезвие, провожу по шрамам, я давно уже это не делал, ведь отчима уже три месяца нет. И да, я никому ничего не обещал, да и ему всё равно наплевать. И мне наплевать. Я просто должен стереть эти три дня из памяти, и вернутся будто в первый день. Забыть…