Он ненормальный.

***

      Мы выходим из лектория. Дили почти падает, но я успеваю ухватить его за талию. Он выглядит так, будто бы не спал несколько ночей, хотя на самом деле всего одну, и я начинаю переживать.  — Ты ел что-нибудь сегодня?       Он отрицательно машет головой. Боже мой, какой придурок. — Какая пара сейчас? — Не помню… — слабым шепотом отвечает он, чёрт, у него такой вид, как-будто он сейчас вырубится. Я поднимаю руку. — Сколько пальцев я показываю? — Не знаю… — ага, ещё бы ты знал, глаза-то потрудись открыть. Первый раз Ди идёт туда, куда я скажу, не возражая и не строя из себя Рембо. Мы выходим в сад. Вернее, я иду, таща его на себе, так как сам идти он, похоже, снова не в состоянии. Это напоминает мне нашу первую встречу. Он сейчас как-будто пьян или чем-то обдолбан. Второй раз задаюсь вопросом: сколько же, твою мать, он весит?! — Ну ты и слон. — Не нарывайся… — даже в таком дерьмовом состоянии он пытается мне грубить. Твою мать, ненавижу.       Сажусь на первую попавшуюся скамейку и кладу его голову себе на колени. Ему нужно поспать. — Ди, ты в порядке?       Мне вопрос показался риторическим, но он слабо кивнул. Достаю шоколадку и протягиваю ему. — Нет, я не голоден, — твою мать, вижу я, как не голоден. — Не заставляй меня кормить тебя, как четырёхлетнего, пожалуйста.       Я провожу ладонью по его волосам, приводя их в порядок. Он снова качает головой. Упрямый осёл. Открываю шоколадку и отламываю кусочек. — Откро-ой ро-оти-ик, Ди-и-и-и-и. — Ты сдурел? — ещё раз он будет говорить таким тоном, и я снова ударю его. — Хочешь правду? Ты лежишь у меня на коленях, и все вокруг пялятся на нас, так что ты мало напоминаешь сурового парня, и то, что ты съешь шоколадку, не изменит твой образ бэдбоя, так что Бога ради, открой рот! — Теперь я выгляжу, как влюблённый гей на коленях у своего парня. — Знаешь… ты ничего не ел, не спал всю ночь, вероятно чем-то обдолбался, а ещё лежишь на коленях парня, которого знаешь меньше недели. С каких пор тебя волнует мнение других? — Всё, я съем, если ты закроешь рот.       Во имя Великого Сырного Кубика! Да что с ним не так?! Я пытаюсь ему помочь, а он ведёт себя, будто я пустое место и мешаю ему жить.       Он кое-как доедает шоколад, пару раз подавившись, а я всё это время думаю, чего же я хочу больше — обнять его или прибить? — Засыпай, — сказал я и увидел, как его глаза слипаются.       Пишу папе: «Он такой милый, когда спит. Просто пуся. Я почти забываю, что он на самом деле грубый и мерзкий тип.»       Пока он спит, я думаю. Много думаю. За что он мне? У меня что, своих проблем нет? Но я хочу разгадать его. Он привязал меня к себе за эти пять дней. Он ненормальный, но только в его объятиях я не вижу кошмары и могу нормально спать.       Но кто спасёт меня от него? За всё это время у меня не было возможности подумать о чём-либо, кроме него самого. Дили. Может дело в имени? Вряд ли. В его глазах есть что-то пугающее и успокаивающее одновременно. Сколько же он пережил, что так закрылся? Я хочу быть с ним рядом, но совсем не знаю его. — Прекрати пялиться на меня, — такое ощущение, что мне влепили пощёчину. — Так, мне надоело, я устал. Отвали, — я резко встаю, скидываю его голову с моих колен и иду в здание. — Что произошло? — непонимающе смотрит он на меня, чёрт, сейчас я точно уверен, что обнимать его больше нет никакого желания. — Что произошло?! Что, мать твою, произошло?! Знаешь, что? Да иди ты ко всем чертям вместе со своими замашками! С меня хватит, достал! — Куда ты? — его спокойствие убивает меня, твою мать, как же я его сейчас ненавижу. — Я ухожу. — Но, — он делает паузу, — ты говорил, что не уйдёшь, как остальные. Ты обещал остаться со мной, — в голосе Дилана звучит разочарование. — С каких пор ты такой разговорчивый? — Ты обещал мне, — он опускает голову, по-прежнему сидя на скамейке, я подхожу к нему и сажусь рядом с ним. — Ты отталкиваешь меня, так что я могу сделать? Я не знаю, чего тебе нужно, — я приподнимаюсь на скамейке и заглядываю ему в глаза. — Я такой, какой есть. И ты знал это, когда говорил, что не уйдёшь. — Это тяжело, Ди… Я надеялся, что ты дашь мне помочь тебе. — Мне нужно время. — Я понимаю. Только за это время ты доконаешь меня окончательно… — Если я никогда не изменюсь… ты уйдёшь? — Ди, я не знаю. — я не могу бросить его, но что мне делать, если он постоянно пытается довести меня до самоубийства? — Ответь, — этот его тон, он будто требует тот ответ, который хочет услышать. Только вот… что он хочет? Я не понимаю его. Да и мне бы для начала в себе разобраться…       Чего я хочу? Чего он ждёт от меня? Сложно. И слишком мало времени на ответ. Он сверлит меня глазами. Я понимаю, что у него кончается терпение.