Он ненормальный.

      Иду куда глаза глядят, потому что больше некуда. Ночь, прохладный и влажный воздух. Снова один и будто вернулся в детство, когда умер мой отец. И снова на душе как будто камень. Нет, не камень — грёбаный здоровенный валун. Как будто проблем у меня мало. Музыка растекается по венам, достаю сигареты, достаю одну и закуриваю.       Не хочу думать о нём, но внезапно приходит осознание. Я понимаю, что произошло. Я нарушил обещание. Я предал его. Я ушел, хотя обещал никогда не оставлять его. Да что я за человек?! У меня ведь даже телефона его нет…       Хотя… он не захочет говорить со мной, да и правильно сделает… дождь. Чёртов город дождей. Кто-то идёт навстречу. Я мысленно молюсь, чтобы это был маньяк или серийный убийца, который избавит меня от всего этого. Хочу умереть. Хочу исчезнуть.       Когда свет фонаря падает незнакомцу на лицо, он оказывается вполне знакомым мне - Ки Хонг. Вот дерьмо. Быстро вытираю глаза и натягиваю фальшивую улыбку. Чёрт, глаза, наверное, красные… — Томас? Что ты делаешь здесь ночью?! — он выглядит дико поражённым, такое ощущение, что не меня увидел, а трёхголового дракона, пющего чай из людей и запивающего его травяным настоем. — Эй, полегче. — Ладно, — он виновато почесал затылок — Прости. Так что ты здесь делаешь? — Тот же вопрос к тебе. — Я вышел за сигаретами, но все магазины поблизости были закрыты. Так ты ответишь?       Вместо ответа я протягиваю ему пачку. — Куришь? — снова этот удивительный тон, он достаёт одну, а я вытаскиваю зажигалку. — Да, — пожимаю я плечами. — Тебя проводить? — спрашивает он, выпуская дым. Я молчу. Проводить куда? Зачем? — Тогда просто прогуляемся, —Хонг Ли не задаёт лишних вопросов, и я улыбаюсь, кивая головой. — А мы можем подружиться.       Просто идём по ночному городу. Без цели и смысла, перебрасываясь иногда различными фразами и выпуская облака белого дыма. Мне всё ещё хочется попасть под машину или встретить киллера. Ки — отличный собеседник, понимает с полуслова, тщательно обходя ненужные темы, но я всё же решаюсь нарушить идиллию. — Можно вопрос о… о Ди? — Заметь, не я начал, — улыбается он, и я понимаю, что именно этого он и ждал, он знал, что я спрошу, знал, и поэтому даже ни разу не упомянул в разговоре о бывшем друге, хотел предоставить мне эту возможность, не знаю, зачем ему это, но мне нужно спросить. — Он всегда был таким? — Ки горько усмехается и поднимает глаза к небу, усыпанному маленькими сверкающими точками и вздыхает. — Нет. Он один из тех, кто никогда не позволял грустить. Проблемы? Разобрали, обдумали, решили. И всё снова хорошо. Всегда был понимающим, с ним можно было говорить обо всём, а он следил за каждым твоим движением и пытался понять. Очень злился на себя, если не получалось. Рядом с ним нельзя было не улыбаться. В то же время его можно было назвать довольно закрытым. О себе говорить очень не любил, наверное. Он мог прочитать тебя, как открытую книгу и досконально изучить все извилины твоего характера, знать о тебе всё, а ты о нём — ровным счётом ничего. Просто не представляешь, что твориться в его жизни. Вот так. А ещё всегда смеялся. Дурачился, корчил рожи… в общем, делал всё, чтобы мы с… — он запнулся, мог бы и не произносить, я и так прекрасно понял. Выпускаю сигарету из пальцев, руки сжимаются в кулаки. —…мы с Брит улыбались. Он никогда не хотел обременять других своими проблемами, поэтому старательно их скрывал. Вы, на самом деле, похожи. Даже очень. — Не думаю… — я опустил голову, вспоминая о своей актёрской жизни и о детстве с погибелью папы. — Поверь мне. Я знаю его уже очень долго и часто наблюдаю за вами в университете. Думаю, он сейчас испуган не меньше тебя. — Они правда так любили друг друга? — он снова печально улыбнулся. — Ох… они были безумно влюблены. На них было просто тошно смотреть. Все эти взгляды, прикосновения. Им стоило только войти в помещение, и все чувствовали этот запах их чувств. — А ты умеешь красиво изъясняться. — Мы учимся на филфаке с добавлением художественого. Разумеется, умею. Это, на самом деле, довольно забавно. Слышал высказывание о том, что чрезмерный пессимизм так же тошнотворен, как чрезмерный оптимизм? Так вот. Они были как два идиота, только разного цвета — чёрный и розовый. И… о, ты, наверное, очень удивишься, но она была чёрной. Её постоянно что-то не устраивало, жизнь — тлен, и всё в этом роде. Дил относился ко всему проще. Он смотрел на вещи совсем под другим углом, например: «Даже если сегодня жизнь — тлен, то завтра всё снова будет замечательно». Но… вообще-то, она тоже много улыбалась, просто в сравнении с Диланом являлась, скорее, пессимистом, — я слушал Хонг Ли и действительно недоумевал тот, про кого он сейчас рассказывает — точно не Дил. Ди грубый, холодный, а ещё он психопат. Какую же адскую боль нужно перенести, чтобы из такого жизнерадостного и весёлого парня превратиться в того, кого знаю я? — Так, — голос Ли вернул меня к реальности, — Что у тебя к нему? — хороший вопрос, я бы и сам не против узнать. — Я ровным счётом не знаю. Прошла неделя, а я уже успел сойти с ума. — Не знаю, что там между вами происходит, но ты вытаскиваешь его. Единственное, что я прошу — останься рядом. Это, вроде, уже давно не моё дело, но я прошу тебя об этом, ведь я в своё время не смог. Слишком быстро сдался. Я оказался дерьмовым другом, но сколько бы я сейчас не корил себя за это, Дилу легче не будет, а ты можешь ему помочь. Он как будто ожил в последнюю неделю.       Проклинаю себя тысячу раз. Я только что сделал это. Бросил его. Просто потому, что не справился. Чёрт, чёрт, чёрт! Нужно вернуться. Нужно исправить это, но станет ли он слушать? — После того случая он очень быстро закрылся. Отгородился ото всех, перестал отвечать на приветствия, реагировать на мои попытки поговорить. А ты смог подобраться к нему за считанные дни. Пожалуйста, не останавливайся. — Я… — меня прорывает, я снова хочу кричать и биться об стену головой. — Я отвезу тебя, слышишь? Он не заслужил. Вы оба не заслужили такого конца.       Я киваю головой, не в силах сказать хоть что-нибудь. Он тянет меня за руку, я едва успеваю за ним. Уже через десять минут я стою у дома Ди. Ки молча кивает, будто подбадривая, и идёт к машине. Подстава. Дверь открыта. Неужели, он даже не закрыл её?       Подсвечиваю дисплей телефона. Пол двенадцатого. Захожу внутрь, свет везде выключен. Тихо поднимаюсь на второй этаж и захожу в его комнату. Дила нет. Тяжело вздыхаю. Только бы он не успел ничего натворить…       Захожу на балкон. Пусто. Начинаю массировать пальцами виски, как будто это поможет снять напряжение. Слышу грохот и звон бьющегося стекла из ванной. Меня охватывает паника.       Что он делает там?! Дёргаю дверь, не заперто. Захожу и вижу его сидящим на полу. Руки разбиты, зеркало тоже. На раковине следы крови. Закрываю рот рукой от ужаса. О, господи… что я наделал?! Ненавижу себя. Он должен меня выгнать. Мне нет прощения. — Ди…       Он поднимет голову, смотрит на меня пару секунд пустыми глазами, потом встаёт. Идёт к ящику и достаёт оттуда коробку с лекарствами, берёт одно из них, бросает в рот и запивает водой из-под крана. Затем даёт себе пару пощёчин и умывает лицо.       Я наблюдаю за этим с недоумением. — Ди?..       Он трясёт головой. Снова смотрит на меня. Что за таблетки он принимает? Что происходит? Мне как-то не по себе… — Ди, прошу, посмотри мне в глаза, п-пожалуйста. — Дил делает, что я прошу и потрясывает головой. — Ты… что ты тут… — он снова трясёт головой. — Прости меня, пожалуйста. Это… это всё моя вина…       Шатаясь, делает шаг мне навстречу. Поднимает руку и вдруг тыкает мне в лоб окровавленным пальцем. Ч-чего…? — О, Господи! — он зажимает рот рукой и буквально отпрыгивает назад, а, а я вздрагиваю. — Что ты здесь, мать твою, делаешь?! Зачем ты вернулся?! — он почти срывается на крик. Я, наверное, заслужил это… — Тише. Твоя мама спит. — Боже! Как ты смеешь?! Я думал, что схожу с ума! Идиот! Чёртов дурак! Ненавижу тебя! — Ди, мне так жаль… — Жаль?! Ты совсем?! Где твой мозг? — Ди, я… — Ты не можешь так поступать! Сначала уходить, а потом возвращаться, когда захочешь, как ни в чём не бывало! — А если бы я не вернулся?! Какого дерьма бы ты ещё натворил?! Посмотри на свои руки! Ты неадекватный! — Думаешь, что всё знаешь?! Нет! Ты нихера не знаешь! Кто ты такой?! — Кто я? Дил, я прошу тебя… — он молча смотрит на меня, тяжело дыша. — Я думал, что сойду с ума. Я думал, что это конец. Я думал, что сломал всё, что у меня было. — Ты не должен снова винить себя. Это моя вина. Просто прошу, давай пойдём спать, будто ничего не было. Ты сейчас помоешь руки, а потом мы ляжем спать. Пожалуйста.       Я подхожу к нему и обнимаю. Аккуратно, боясь, что он оттолкнёт меня. Но он этого не делает, наоборот, тоже обнимает меня. — Неделя прошла, Томми, а ты всё ещё здесь. Спасибо! Мы идем в комнату, я обрабатываю ему раны, а потом быстро засыпаю, когда мы оказываемся в постели. Ди обнимает меня, и этот день растворяется. Я в его руках, как и в моих — его жизнь.