Он ненормальный.

      Я просыпаюсь и понимаю, что Ди уже встал. Слышу снизу какие-то слова и шипение масла на сковороде.       Иду в ванную. Открываю ящик, в котором лежит аптечка. Ищу таблетки, которые он пил вчера. Куча названий. Нейролептики, успокоительные, транквилизаторы, антидепрессанты… меня охватывает страх. Он ведь действительно псих… У меня нет никакого желания копаться во всём этом, поэтому я убираю всё на свои места и открываю дверь. Пытаюсь перестать думать о том ящике, но выходит. Выхожу на лестничную площадку и вижу, как Дили готовит что-то, а его мать сидит за столом. Они о чём-то беседуют, и я останавливаюсь, так и не показавшись на кухне. И прислушался: — Он хороший парень, тебе стоит рассказать ему, он должен знать, — так, а вот сейчас интереснее… — Чтобы он ушел? Он ни за что не останется со мной, если узнает, что я псих. — Ты не псих, Дили… — Врачи просто придумывают кучу разных названий, но все они значат одно и тоже. Я не хочу говорить ему. — моё сердце пропускает удар.       Решая, что хватит с меня на сегодня его тёмных секретов, прочищаю горло и выхожу. — Доброе утро! — натянуто улыбаюсь я. — Доброе, милый, — пытаюсь понять, кого же она мне напоминает своей улыбкой, мысленно бью себя по лбу, одновременно смеясь над своей тупостью. «Да бля, это же его мама! Молодец, Томас, ты очень разумен!»       Ди ставит на стол три тарелки. Пытаюсь съесть хоть кусок, но не лезет. Жуткие мысли не дают мне покоя. Что это значит? Эти таблетки, этот разговор, поведение. Пазл собран в моей голове, но я не хочу верить в получившееся на картинке. Мне действительно нехорошо… С горем пополам доедаю треть завтрака и отодвигаю тарелку. — Дилан, я поеду к подруге, она заберёт меня с минуты на минуту, — произносит Лиза. — Уверена? — Да, конечно. Всё хорошо… — Звони мне, ладно? — Обязательно.       На улице слышится звук автомобильного сигнала. Она целует Ди в щёку, затем меня и уходит. — Может, мы поедем и заберём вещи? — Заберём что? — Вещи. Твои вещи. — Зачем? — Ну, тебе не надоело каждый раз таскать с собой кучу вещей, ну и всё такое? — Слушай, О’Брайен, я только проснулся и плохо соображаю, так что говори прямо. На что ты намекаешь? — На переезд, — что он только что… — Издеваешься? — Нет. — Неделя. Мы знакомы неделю. Переехать? — Ты и так переехал. Просто тебе нужны вещи, я так думаю. К тому же, я без тебя не усну, ты тоже, и домой ты не хочешь, так что не выпендривайся. Просто поехали.       Я начинаю всё анализировать и понимаю, что так и прожил здесь неделю. Мне, похоже, действительно нужны вещи. — Поехали.       Чувствую себя победителем, когда никого нет дома. Мы быстро заходим в мою комнату, я собираю книги и пару вещей в портфель. — Готов? — Да, пошли. Мы спускаемся, я открываю дверь и вижу за ней мать с отчимом. Как я уже говорил, они сюда приходят без моего разрешения и живут тут как у себя дома, та мне собственно пох, так что можно считать, что эта квартира принадлежит и им. — Вот дерьмо! — И мы рады тебя видеть, сыночек. Можно поинтересоваться, куда это ты собрался? — Я поживу у… — Друга? — Да, у друга, — вмешивается Дилан и подходит ко мне. — Здравствуйте. — я буквально спиной чувствую его напряжение. — Хочешь сказать, что будешь жить с ним?!       Он заходит в дом, мать за ним. Бросаю взгляд на Ди, и понимаю, чем быстрее мы уйдём, тем лучше, но мама… — Мне уже не десять лет, так что пока. и да, это мая квартира и я живу где хочу!       Иду к выходу, Ди за мной. — Стоять, — а? Подобие властного тона? Я с усмешкой поворачиваюсь. — Не ломай комедию. Ты хоть заметила моё отсутствие за все эти дни? Помнишь хоть, как зовут твоего сына? — Не говори так с матерью, — пытается вставить слово отчим. — Э-эй, ты забыл, что последний раз было, когда ты пытался вмешиваться? — он боязливо смотрит на Дила, затем на меня и замолкает. — Рад, что мы всё решили. — Дил выходит, я иду за ним, хлопнув дверью. — Не могу поверить, что твоя мать всё ещё с ним, — говорит Карма, садясь в машину. — Я тоже. Она просто идиотка.       А я? Я, на секундочку, переезжаю к парню, которого знаю неделю. Кто мы друг другу? Никто, фактически. Плюс, он не здоров, а я что? А я не чё!       М-да, сегодня я тоже чувствую себя больным. Что я вообще делаю? Мы, наверное, оба ненормальные. В этом кажется и весь смысл!       Он странно ведёт себя сегодня, какой-то очень уж милый, даже не нахамил ни разу. Я рад, конечно, но это тоже пугает. Что произошло? Мне лучше поговорить с ним, но ответит ли он? Какова будет его реакция? Боюсь, он снова закроется, а я этого не хочу. Мы полпути молчим, а потом я всё-таки решаюсь заговорить. Он будто чувствует это. — Это не простой разговор, давай не сейчас. — киваю. — Сходим в кино?       А?! Что?! Куда?! Дилан О’Брайен зовёт меня в кино?! Я бы меньше удивился, если бы он позвал меня на кладбище, ну, или в морг. — Прости? — выдаю я после паузы. — Ну, это нормально — ходить в кино вместе, — произносит он, будто не понимая моего удивления. — С каких пор ты у нас нормальный? — Я хочу быть таким для тебя. Я хочу дать тебе то, чего ты заслуживаешь. Хочу, чтобы ты был счастлив. И я буду каким угодно, если это заставит тебя улыбаться. — Просто будь собой. Тебе не надо притворяться. Не стоит делать того, что ты не хочешь. — Я хочу сходить с тобой в кино. — Хорошо.       Ну, от моего ответа, конечно, ничего не зависит. Он паркуется около кинотеатра и мы заходим внутрь. — Что за фильм? — спрашиваю я, Дил прикладывает палец к губам. Он ни говорит кассирше ни слова, лишь протягивает ей листочек, она улыбается и отдаёт ему билеты. Что за чёрт? О’Брайен берёт меня за руку и ведёт на второй этаж. Что происходит? Мы заходим в зал, и я понимаю, что мы одни. Садимся в самом центре, и тут же начинается фильм. Никакой рекламы, ничего. По первым моментам я понимаю, что это «Дневник памяти» — Ди… — Дело в том, что я не люблю когда в зале есть кто-то ещё. Они вечно что-то говорят, едят, дышат… это раздражает. Но потом я понял, что других нормальных фильмов нет, и решил посмотреть этот ещё раз. — Обижайся, сколько хочешь, но это так… — И как же? — Мило? — Ну, нет, ты назвал меня милым. — Именно. — Как хочешь, — говорит он и улыбается. — Что происходит? Я хочу обратно своего Ди. — Своего? — Пусть грубого и неуравновешенного, но я привык к тебе. — Я больше не хочу делать тебе больно. — Ты не делал. — Зачем ты лжёшь? — Пусть так, мне наплевать. Я хочу быть рядом. Я хочу, чтобы ты был собой, а не милым мальчиком. Вернись обратно, — говорю я и целую его, он отвечает, но я тут же отстраняюсь. — Ты бы никогда не позволил целовать себя. — А что, если, чёрт возьми, я хочу этого? Хочу целовать тебя, обнимать, делать разные идиотские вещи, засыпать с тобой и просыпаться, завтракать, ходить в кино, держать за руку и смотреть в твои глаза. Что, если я хочу этого? Зачем он говорит это? — Чёрт, что с тобой произошло этой ночью? — Она снилась мне. — И? — Она сказала… сказала, что хочет чтобы я был счастлив. И что ты не заслужил этого дерьма, что у тебя самого его по горло, и что ты именно тот, кто должен заменить её. Сказала, что возненавидит меня, если я продолжу делать то, что делаю. Сказала, что ты то, что мне нужно. Она сказала, что я люблю тебя… и ты тоже, — он говорил так быстро, что я едва успевал понять смысл его слов. — Ди, это был сон, ты понимаешь? — Не важно. Просто я понял, что не хочу, чтобы ты страдал из-за меня или вообще, чтобы ты ещё хоть раз проводил лезвием по коже и думал, что не хочешь жить. — Пока ты рядом, я не могу об этом думать. — Я рядом. — И я не хочу, чтобы ты притворялся. Мне нравишься настоящий ты, слышишь? Я не хочу, чтобы ты из-за меня постоянно ходил в чужой маске. — Хорошо. Мы смотрим фильм, фразы которого я знаю наизусть и понимаю, что Ди тоже. Смотрю на него. Чёрт, ну нельзя быть таким красивым. Каждый изгиб, каждый сантиметр, каждая родинка. Он идеален. Именно такой, которого я смог бы полюбить. — Я хочу тебя. Прямо сейчас.