Меняя личности

      Утро, несмотря на отличную погоду, установившуюся за окном, и которая так редко выдавалась в этой части Британии, не задалось с самого начала.       Люциус сам для себя не мог объяснить, что послужило отправной точкой для испорченного настроения, но к тому моменту, когда ему на глаза попался свежий номер «Пророка», практически всю первую полосу которого занимала статейка Риты Скиттер, о предстоящей помолвке «слизеринского принца – Драко Малфоя», мужчина уже готов был отправить к переправе через Стикс любого попавшегося на глаза. Шипя и грозясь обрушить на голову надоедливой репортерше все семь казней египетских, Малфой пытался отыскать фамильные запонки в виде змеи.       Он отшвырнул какую-то безделушку, так не вовремя подвернувшуюся под руку, и она рассыпалась сотнями брызг, - Колси! Почему я в собственном доме не могу ничего найти?!       Вид дрожащего от испуга домовика, протянувшего искомый предмет, спокойно и величественно возлежащий на бархатистой подкладке шкатулки, пускай и ненадолго, но вернул Малфою возможность думать трезво. Жестом отсылая эльфа, он неторопливо, словно у него не осталось всего четверти часа до встречи, от которой будет зависеть очень многое, скалывает манжеты запонками, пытаясь хотя бы немного привести мысли и чувства в порядок.       Святочный бал в Хогвартсе. Он всеми фибрами души ненавидел этот старинный замок, в чьих стенах не так давно учился и сам. Нарцисса, сказавшись на сильную головную боль, отказалась идти с ним и, наверное, была права. На все недоуменные взгляды и не высказанные вопросы, мужчина бросал лишь одно:       - Разве я не могу, как попечитель, посмотреть, как тратятся мои деньги?       Но… это была лишь отговорка, в которую он сам не верил. Единственным желанием, с которым Люциус шел туда – увидеть ее, убедиться, что она та самая, раз и навсегда предназначенная ему. Увидеть, а потом… потом проклинать самого себя за невозможность дотронуться, за испуг, на мгновение мелькавший в ее золотистых глазах, когда ее взгляд случайно пересекался с его, срывая накопившееся напряжение в бесчисленных вылазках Ареса. - Мистер Малфой, какая неожиданность! Что привело вас под эту крышу, - голос Минервы, казалось источает саму любезность, сквозь которую капельками все же просачиваются раздражение и неприязнь.       Скрывая за ставшей столь привычной маской высокомерия все то, что всколыхнул у него внутри этот голос, маг медленно разворачивается к пожилой даме, едва уловимо склоняя голову в учтивом поклоне: - А разве я не могу посмотреть, как проводит время моя сын?       В глазах старой ведьмы на мгновение мелькают искорки недоумения, которые тут же гаснут. О, он даже не сомневался в том, что она ни на миг не поверила в этот предлог. Но, надо отдать должное выдержке этой чертовки, она лишь многозначительно поджала губы, чтобы в следующее мгновение сухо произнести:       - О да, мистер Малфой, конечно. Столики Слизерина в том углу зала.       Люциус уже сделал пару шагов в направлении одного из столиков, занятых слизеринцами, когда его взгляд цепляется за пары, входящие в зал, чтобы дать начало балу. Он старается не смотреть на нее, буквально парящую рядом с высоким мрачным парнем, студентом Дурмстранга, но взгляд невольно провожает ее. Малфой старается запомнить каждую мелочь – локон, словно случайно выбившийся из высокой прически, так идущей ей, нежно-розовое платье, ну кто бы сомневался, что радостная, весенняя Персефона выберет другой цвет, изящное колье, буквально струящееся по тонкой шее. Он и не помнил, когда и как покинул этот чертов бал, единственное, что маг мог сказать уверенно, даже если бы его разбудили посреди ночи, эта девчонка была его.       - Хозяин! – тихий голос домовика выдернул Малфоя из так внезапно обрушившихся на него воспоминаний.       От его гневного взгляда несчастный затрясся еще сильней, невнятно бормоча что-то о том, что время на исходе. И, как подтверждение его слов, до слуха мага донесся мелодичный перелив часов, возвещавший о том, что еще немного и он опоздает.       Накидывая на плечи тонкую, шелковую мантию, Люциус лишь коротко бросил: - К моему приходу, чтобы была готова гостевая спальня, - и в следующую секунду зеленоватое пламя поглотило хозяина особняка.       Огромный Атриум Министерства был заполнен практически до отказа. Судя по количеству собравшихся здесь, вся магическая Британия прибыла в Министерство для того, чтобы не пропустить столь важное событие, как представление нового зелья. И, пускай о том, что собрало здесь практически всех магов, не было известно практически ничего, кроме пары фраз о том, что новое изобретение могло стать чуть ли не панацеей от любой болезни, многие не решились пропустить столь значимое событие.       Вальяжно лавируя между группками магов, живо обсуждавших предстоящую презентацию, Малфой ледяным взглядом скользил по заполнившим помещение. Некоторым он едва уловимо кивал, словно отмечая, что тоже «рад» их встрече, многим же посылал в ответ на недоуменные взгляды, из серии «а он-то какими судьбами здесь?», одну из своих улыбок, увидев которую, оппонент ретировался, спеша отвести взгляд и переключиться на более доброжелательный объект, нежели Люциус Малфой.       Мужчина уже практически поравнялся с возвышавшимся посреди Атриума фонтаном, как за его спиной раздался хорошо знакомый голос, в котором явно сквозили насмешливые нотки:       - Ну надо же! Сам Аид решился навестить нас. Неужто все еще не оставил надежду заполучить в свои сети очаровательную Персефону?       Сделав глубокий вдох, Люциус на долю секунды прикрыл глаза, чтобы через мгновение обернуться и с едва заметной усмешкой бросить в ответ:       - Гефест! Ты не меняешься. И какими судьбами тебя занесло сюда? Неужто решил выкрасть и это зелье, чтобы раздать его нуждающимся?       От цепкого взгляда Малфоя не укрылись искорки, плясавшие в глазах Кингсли Бруствера, нынешнего министра Магии, воплощения неугомонного Гефеста. Настороженно наблюдая за стоявшим напротив собеседником, маг не мог не отметить того, что именно это воплощение грозного бога вулканов импонировало ему больше всего, несмотря на те разногласия, которые имелись между ними. Негромкий смех Кингсли заставил Люциуса облегченно выдохнуть:       - А ты не меняешься! Надеюсь, что смогу сменить твой гнев на хоть какую-то милость, проведя тебя в число счастливчиков, коим достались места в первых рядах.       Едва заметно дернув уголками губ, изображая улыбку, Малфой только благодарно кивнул, следуя за Бруствером, который, словно ледокол, расчищал проход, проводя его ближе к импровизированной сцене.       И лишь заняв свое место, практически напротив подиума, на котором возвышался небольшой котел и столик с флаконами, и распрощавшись с Гефестом, тут же устремившимся в противоположный угол зала, мужчина немного облегченно выдохнул. Надо признаться, что никогда не любил находиться слишком близко к тому, кто столь искусно выковывал молнии для Зевса, хотя особой вражды и неприязни к кузнечных дел мастеру он не испытывал.       Скользя скучающим взглядом по Атриуму, мужчина не заметил, как на возвышении перед ним появился невысокий пожилой мужчина. Лишь голос, усиленный заклятием: - Дамы и господа! Благодарю вас за то, что в этот вечер собрались здесь. А теперь попрошу вашего внимания! Прошу любить и жаловать – мисс Гермиона Грейнджер и мистер Анджей Свобода. – Заставили его буквально впиться взглядом в пространство перед собой.       Постоянно, но ненавязчиво наблюдая за Гермионой, он все же умудрился пропустить тот момент, когда угловатая и нескладная девушка-подросток, с огромными передними зубами и непослушной копной каштановых волос, превратилась в очаровательную женщину. В ней, казалось, воплотились все легенды о женщинах-ведьмах. Смотря в упор на вышедшую на возвышение виновницу торжества, Малфой словно хотел запомнить каждую мелочь ее образа – начиная от волос, уложенных в самую обычную ракушку, до туфелек на таких умопомрачительных шпильках, что, казалось, будто она в любой момент может сломать тонкие лодыжки.       Не слыша и не видя того, что происходило вокруг, маг чувствовал, как сердце пропускает удар за ударом, когда в теплых карих глазах загораются искорки удовлетворения при виде всех тех, кто собрался сейчас в этом зале, когда чувственные губы, подчеркнутые лишь едва заметным блеском для губ, складываются в смущенную улыбку. О, он бы отдал все богатства обоих миров лишь за то, чтобы эти губки сомкнулись у него на члене, который так некстати напомнил о себе.       Люциус не слышал того, о чем вещала молодая искусительница, сопровождая свой рассказ демонстрацией, перед его взором разворачивалась совсем другая картина, которую он с большим удовольствием воплотил бы в жизнь. Но, прекрасно понимая, что торопить события совсем не стоит, он терпеливо ждал своего часа, зная, что потом его терпение окупится с лихвой.       Мужчина и не заметил, как действо, ради которого он явился сюда, подошло к концу, лишь шквал аплодисментов, пролетевший по залу, заставил его вернуться с небес, верней из таких привычных подземелий, на грешную землю. Справедливо полагая, что не стоит торопиться, Малфой даже не двинулся со своего места, когда толпа ринулась к сцене, желая получить свое – кто внимания молодой ведьмы, кто флакончик с зельем, призванным облегчить его участь. Неотрывно он наблюдал за той, что сейчас блистала перед бушующим у ее ног людским морем и, Люциус мысленно признал тот факт, что справлялась она со всем на отлично. Да и чего было ждать от той, кого еще в школьные годы прозвали «мисс заучка». Его Персефона просто не могла иначе.       Лишь когда людская толпа стала постепенно спадать, маг медленно поднялся с отведенного ему места и неторопливо направился к возвышению.       - Должен признать, мисс Грейнджер, вы, как всегда оказались на высоте, - и хотя голос его звучал негромко, девушка все же услышала обращенные к ней слова, оборачиваясь, чтобы ответить на комплимент.       В тот момент, когда их взгляды пересеклись, Люциусу показалось, что ее глаза наполнились ужасом, а сама она готова была в любой момент отшатнуться от него, словно от чумного.       - Благодарю вас, мистер Малфой! – пробормотала Гермиона, сумевшая в последний момент взять себя в руки.       От Малфоя не укрылось то, насколько напряжена была девушка, еще чуть-чуть и с ее пальцев сорвалась бы копившаяся на кончиках магия. Он чувствовал, как в душе растекается нечто похожее на удовлетворение от того, что его весенняя девочка, его Персефона, способна постоять за себя, даже если его не будет рядом.       Едва заметно усмехаясь, он неспешно проговорил, - Ну что же вы, мисс Грейнджер! Не бойтесь! Здесь и сейчас я не причиню вам вреда, обещаю. Я всего лишь хотел пригласить скоротать этот вечер за бокалом вина, отмечая заслуженную победу.       Напряжение, повисшее в воздухе после этих слов, казалось можно было черпать ложкой. Настороженно наблюдая за реакцией девушки, Люциус мысленно чертыхался: «Ну и куда ты спешишь? Не терпится затянуть ее к себе в постель?»       И лишь когда, спустя пару минут, показавшихся мужчине вечностью, девушка устало улыбнулась и бросила: - А почему бы и нет, мистер Малфой? Вы ведь не намерены запустить в меня Авадой, когда мы выйдем из министерства? – Люциус позволил себе негромко выдохнуть, ощущая, как кровь снова начинает струиться по жилам.       Протягивая девушке руку, он улыбнулся ей в ответ, давая понять, что в этот вечер ей ничего не угрожает.       Секунда, вторая, третья... Всегда отличавшийся терпением и умением ждать, сегодня маг не мог похвастаться этим. Он уже готов был обхватить упрямицу за талию, утягивая за собой с силой, только бы стереть то сомнение, которое вновь проступило на лице у Гермионы, покусывавшей уголок губы и нервно поправлявшей выбившийся из прически локон.       Но лишь когда за спиной у девушки раздался голос ее напарника, ассистировавшего ей сегодня: - Гермиона, я...., - она наконец решилась, вкладывая хрупкую ладошку, в протянутую ладонь Люциуса, позволяя ему увлечь себя в вихре трансгрессии.