Меняя личности

      Он едва успел подхватить спутницу, когда они ступили на землю перед нужным зданием. Чуть заметная улыбка тронула губы Люциуса, когда девушка тихо, в надежде что ее не услышат, пробормотала:       - Мерлин бы побрал эту трансгрессию.       Полумрак помещения, мягко окутавший магов, стоило им переступить через порог, заставил девушку напрячься, словно в ожидании какого-то подвоха. Малфой буквально кожей чувствовал, что она в любой момент готова сорваться с места, хотя старательно не показывает этого, стараясь спрятать свою неловкость и страх за такими привычными для нее жестами – закусывая губу и воюя с непослушной прядью.       Уже возле столика, помогая Гермионе сесть, он тихо шепнул ей на ухо: - Мисс Грейнджер, если вы попытаетесь расслабиться, уверен, что получите удовольствие от этого вечера.       Занимая место напротив «гриффиндорской заучки», Люциус украдкой усмехнулся, замечая в ее глазах остатки недоумения и настороженности, вызванные его словами.       Когда расторопный официант приносит им меню, Малфой пользуется им лишь как прикрытием, чтобы украдкой наблюдать за ней – будущей королевой. Ему доставляет удовольствие видеть, как в глазах Мионы, цвета растопленного меда, вспыхивают огоньки, делая их еще теплей, как она скользит тонкими пальчиками по строчкам, перелистывает хрупкие страницы, иногда шепча особо сложные названия блюд.       Наконец, откладывая свой экземпляр, он сталкивается с ней взглядом, без труда прочитывая в ее глазах замешательство, которое девушка тщетно пытается скрыть и едва сдерживается, чтобы не заказать ей что-нибудь с гранатом. Рано, слишком рано…       - Могу посоветовать вам, мисс Грейнджер, что-нибудь из морепродуктов, - облегчение, мелькнувшее на короткое мгновение в глазах ведьмы, вызывает у мужчины едва заметную улыбку, и он практически незаметным жестом подзывает официанта.       Люциус ловит себя на мысли о том, что давно не наблюдал ни за кем с таким интересом. Казалось, что он знал об этой девчонке, сидевшей напротив него и украдкой рассматривающей место, в которое ее сегодня занесло волей случая, и внезапно ловит себя на мысли о том, что кроме той информации, которой пестрели газеты после войны, да урывками получаемой от Драко, во время обучения, не знает о ней ничего.       - Почему именно зелья? – мужчина наконец решается нарушить повисшую меж ними тишину, стоило от столика ретироваться официанту, разлившему по бокалам «Domaine Leflaive Batard Montrachet». – Неужели Северус все же сумел пробудить в гриффиндорской душе тягу к этому искусству?       От его цепкого взгляда не укрылось как девушка невольно вздрогнула от его вопросов, как ее щеки полыхнули предательским огнем. Пряча за бокалом довольную ухмылку, буквально на мгновение тронувшую его губы, Люциус про себя отметил, что подобрался очень близко к истинной причине того, что побудило героиню войны, знаменитую Гермиону Грейнджер, избрать для себя именно эту стезю.       - Северус, сколько можно? – в нос Малфою ударяет резкий запах ингредиентов для очередного мудреного зелья, который, казалось, уже насквозь пропитал небольшую коморку, в которой колдовал тощий и бледный мужчина, более походивший на подростка, чем на преподавателя зельеварения, только что занявшего свою должность после ухода Слизнорта.       Окинув взглядом небольшое помещение, практически полностью забитое редкими ингредиентами, ретортами, колбами, котлами, Люциус все же находит небольшой уголок, свободный от всего этого «изобилия», и, смахивая платком толстый слой пыли, пристраивается на край подоконника возле крошечного стрельчатого окошка, пожалуй единственного источника дневного света.       Наблюдая за точными, выверенными движениями Северуса, за тем, как горят его глаза, что свидетельствовало о том, что он на верном пути и вот-вот под его руками родится новое открытие, Малфой едва заметно морщился. Он никогда не питал столь болезненной тяги к зельям и всему, что с ними было связано, хотя профессор Слизнорт не раз ставил его в пример остальным. Да тому могло найтись и другое, более банальное объяснение – род Малфоев, древний, богатый, кто бы рискнул пройти мимо одного из его наследников, пускай даже и воплощения Аида.       Другое дело худой и бледный, словно одно из привидений, бродивших по Хогвартсу, Северус Снейп, в котором нашел свое воплощение Асклепий. Конечно, до воскрешения из мертвых Северусу было еще далеко, но с его упорством…       - Наконец-то! – возглас, достигший ушей Люциуса, заставил его непроизвольно вздрогнуть и вперить свой взгляд в стоявшую напротив фигуру, которая от радости готова была пуститься в пляс.       - Неужели ты закончил, Сев? – уголки губ Малфоя едва заметно дернулись в слабой попытке изобразить улыбку радости за Северуса.       - Да! Наконец-то я смог сделать это зелье без ошибок, - дрожащими от радости, или от чего-то другого, руками, Снейп принялся шарить по столу в поисках чистого пергамента и целого пера. – Знал бы ты сколько бессонных ночей…       - Могу себе представить, - вставая со своего места, Малфой старался придать своему голосу как можно больше заинтересованности. И, пожалуй, в этот раз ему это удалось, в этот раз нынешнее воплощение бога медицины не заподозрил ничего. – Я рад за тебя, но… Он ждет нас…       - Отчасти да, - раздавшийся девичий голосок вывел Люциуса из задумчивости, заставляя его пристально вглядеться в сидевшую напротив девушку.       Тех недолгих мгновений, пока он предавался воспоминаниям, неспешно потягивая вино, оказавшееся не таким уж дурным на вкус, хватило Мионе, чтобы собраться с мыслями, и лишь то, как ее тонкие пальчики скользили по хрупкому стеклу бокала, выдавали ее волнение.       - После того, как все закончилось, я вернулась в Хогвартс и долго не могла определиться с тем, что будет потом. Те предметы, которые я выбрала были…, - на мгновение девушка смолкла, словно подбирая нужное слово, которое более точно выразило бы ее чувства, - увлекательными, но это все было не то.       Новое появление официанта, принесшего их заказ и наполнившего бокалы, заставило Гермиону на несколько минут смолкнуть, наблюдая за точными и выверенными движениями молодого человека, раскладывавшего приборы на столике. Именно эти несколько минут позволили Малфою, как всегда воспользовавшемуся сложившейся ситуацией, рассматривать ее, изучать, собирая во едино мозаику под именем «Гермиона Грейнджер».       - Оцениваешь – справится ли она? – так некстати проснувшийся внутренний голос, заставил мужчину невольно поморщиться.       - Уверен – справится, - практически сразу парировал он, лишая своего невидимого оппонента путей к отступлению.       - И тебе не жалко будет сгубить такую красоту в своих убогих хоромах? – Казалось, что сегодня его внутренний червячок, показавшийся так неожиданно и не вовремя, не угомонится никогда.       - Ну, во-первых, хоромы у меня не такие уж и убогие. – Мысленно фыркнул Малфой. – А, во-вторых… Во-вторых, насильно я ее тянуть ведь не буду и запирать тоже…       - Ну да, ну да... - и лишь голос Гермионы, заставил этого мелкого зануду смолкнуть, позволяя Люциусу с облегчением выдохнуть.       - Только перед самым окончанием курса, - расправляя на коленях белоснежную ткань, Миона склонила голову, словно пытаясь рассмотреть что-то на этом куске полотна, - Мы с Полумной наведались в Визжащую хижину.       - И после этого вы решились на столь резкий поворот? – Хмыкнул Малфой, принимаясь за заказанное блюдо.       Несмотря на то, что он постарался вложить в свой вопрос как можно меньше скептицизма, уши и щеки девушки все же полыхнули пунцовым. В тот момент Люциусу показалось, что еще чуть-чуть и она запустит в него магией, так отчетливо скопившейся на кончиках изящных пальцев, сжимавших тонкую ткань, лежавшую на ее коленях. Внутренне подобравшись, надеясь, что годами выдержка не подвела его, мужчина уже готов был отразить ее атаку.       - А вы, мистер Малфой, не меняетесь, - сорвавшаяся с губ Мионы фраза, заставила мага едва слышно выдохнуть, поднимая на свою спутницу непроницаемый взгляд.       - Ну не скажите, мисс Грейнджер, - хмыкнул Люциус, откладывая свои приборы и тянясь за бокалом. Делая глоток вина и наблюдая за тем, как девушка едва уловимо стряхивает с пальцев скопившееся на них напряжение, чтобы приступить к трапезе, он все же рискнул продолжить, - В былые времена разве сидел бы я с вами за одним столом, да еще интересуясь столь важной для вас темой зелей?       От него не укрылось то, как в очередной раз вспыхнув, на сей раз от смущения, гриффиндорка в кое веки не нашлась что возразить на его тираду, предпочитая уткнуться в стоявшую перед ней тарелку.       Лишь когда их тарелки опустели, а расторопный официант, в очередной раз наполнив их бокалы, растворился в полумраке, маг решился продолжить: - Так как же Визжащая хижина подтолкнула вас к столь необычному для девушки выбору? Неужто смерть Северуса так повлияла на вас? Ведь насколько я помню ваше трио, как и большинство гриффиндорцев, не очень любили его.       Несколько коротких мгновений, показавшихся Люциусу вечностью, Гермиона молчала, словно подбирая нужные слова, одновременно позволяя ему рассмотреть себя, подмечая малейшие детали. По мелькнувшим в глубине ее глаз, пуская на пару секунд, огонькам он понял, что попал в точку, что именно такая нелепая и ненужная смерть Северуса Снейпа стала тем отправным пунктом, который привел эту хрупкую на первый взгляд девушку к выбранному ею занятию. Конечно же история знала много известных ведьм, которые добились многого в той или иной области магических искусств, но зельеварение долгое время по праву оставалось мужским уделом. Но он не сомневался в том, что именно Гермиона Грейнджер, лучшая ведьма своего поколения, воплощение его легкой, весенней Персефоны, добьется много именно так.       - Да, вы правы, гриффиндорцы не очень любили профессора Снейпа, - на удивление спокойно произнесла ведьма, - но от этого его заслуги не становятся меньше.       Едва слышно хмыкнув, Люциус пробормотал, - Надо же… - но поймав на себе грозный взгляд Мионы, не рискнул продолжить фразу до конца.       - И именно смерть Северуса подтолкнула меня всерьез заняться зельварением, - также на удивление спокойно продолжила девушка. А в следующее мгновение, взяв в руки ложку, словно надеясь на ее помощь, внезапно выпалила, - Ну а вам, мистер Малфой, какой интерес от того чем я занимаюсь? Неужели после всего, что произошло вы продолжаете считать, что…, - она на секунду замялась, взвешивая все «за» и «против», а потом продолжила, - такие как я занимаем в этом мире не свое место?       «Чертова девчонка! Вот уже эта неугомонная гриффиндорская прямота и необходимость докопаться до сути вопроса прямо здесь и сейчас», - мысли, будто сотня раскаленных иголок бились в мозгу Люциуса. Конечно, он подозревал, что подобные вопросы будут, вот только не был готов к тому, что ведьма, сидевшая сейчас напротив него и буравившая его своим взглядом, в котором отчетливо проступало едва сдерживаемое негодование, поднимет эти вопросы так скоро.       - Мисс Грейнджер, время течет и все вокруг меняется, - он тщательно выверял каждое слово, которое сейчас срывалось с его губ, - и я не исключение.       От мага не укрылось как к негодованию, которое уже практически сходило на нет, во взгляде Мионы примешалось еще что-то, что он для себя охарактеризовал как недоверие. Но, не обращая внимания на этот клубок чувств, готовый в любой момент выйти из-под контроля «мисс всезнайки», неторопливо продолжил:       - Вы можете мне не верить, но все же. Слишком многое изменилось за прошедшее время. И…, - Малфой поднял кисти рук в примиряющем жесте, - я тоже меняюсь. Пускай не так быстро, как хотелось бы некоторым из Министерства Магии, но меняюсь.       Продолжая пристально наблюдать за девушкой, взгляд которой постепенно теплел, мужчин сделал несколько глотков вина, с удивлением отмечая, как от этой беседы пересохло горло, а потом продолжил:       - Что до моего интереса к вашим занятиям, то и тут не надо искать подводных камней, мисс Грейнджер. После того, как в Малфой-мэноре длительное время гостил…, - на секунду он запнулся, но собравшись с силами все же продолжил, - Темный Лорд, а потом мой дом был перевернут аврорами, я лишился части редких зелей. Боюсь, что моих знаний в этой области будет недостаточно, чтобы восстановить хотя бы малую толику из пропавшего. Ведь несмотря на то, что в свое время профессор Слизнорт считал меня подающим большие надежды в этой области магического искусства, мои достижения намного скромней достижений Северуса.       Дожидаясь пока, появившийся из полумрака официант, заберет бокалы и пустую бутылку из-под вина, поставив перед ним и Гермионой чашки с ароматным кофе, Люциус наблюдал за тем, как постепенно меняется выражение лица девушки. И удовлетворенно отметил, что гремучая смесь недоверия, негодования и, быть может, немного презрения, уступает место заинтересованности и смущению от того, что она могла неверно истолковать поведение своего визави.       И стоило официанту оставить их, Малфой продолжил: - Я обращался к нескольким зельеварам, которые, как я слышал, могли бы мне помочь, но…, - он развел руками, - кто-то отказывался, ссылаясь на то, что отошел от дел, кто-то просто не хотел связываться с бывшим Пожирателем. Но не так давно, в «Ежедневном пророке» я наткнулся на заметку о том, что вы готовите презентацию зелья. Поначалу, признаюсь честно, мне претила даже мысль о том, чтобы обратиться к вам, - коротким жестом, он дал понять готовой вспыхнуть ведьме, чтобы не перебивала его, - и не потому, что вы маглорожденная, а я из древнего чистокровного рода, это был последний аргумент, из тех, которые я приводил тогда себе. Взвешивая все «за» и «против», я прежде всего спрашивал у себя: «А готова ли будет героиня войны, участница Золотого трио, лучшая ведьма своего поколения, сотрудничать с, пускай и бывшим, но Пожирателем смерти?»       Закончив свою тираду, мужчина, как ни в чем не бывало, сделал глоток кофе, наслаждаясь его ароматом, и пристально наблюдая за реакцией своей собеседницы. Он с удовольствием отметил то, как изменилась его летняя королева за прошедшее время, что все выпавшие на ее долю тяготы прошедшей войны, не сломали, а сделали сильней, научив, пускай не всем, но все же очень многим, премудростям, столь необходимым в этом меняющемся мире.       Несмотря на снедавшее его изнутри нетерпение, маг не торопил ее, позволяя самой сделать свой, такой нелегкий выбор, где-то в глубине души понимая, насколько сложно ей, истинной гриффиндорке, столько лет, видевшей в нем только врага, принять сейчас его предложение.       - Сколько у меня есть времени на размышления? – вопрос Мионы, такой простой и естественный, все же заставил Люциуса невольно вздрогнуть.       - О, мисс Грейнджер, я не смею торопить вас с принятием решения, - как можно спокойней отозвался Малфой, стараясь, чтобы в голосе не проскользнуло и тени досады, охватившей его в это мгновение. – Я понимаю, что прежде чем дать ответ, вам необходимо все хорошенько обдумать.       Едва заметно улыбаясь тому, с каким облегчением выдохнула ведьма, осознавая, что ее спутник не торопит с принятием решения, мужчина произнес: - Я буду ждать вашего ответа столько, сколько потребуется.       Кивнув, давай ему понять, что принимает его условия, Гермиона собиралась что-то сказать, как внезапно появившийся официант, протянул ей небольшой свиток, негромко пробормотав: - Вам письмо, мисс.       Чувствуя, как раздражение волной поднимается откуда-то из глубины, Люциус все же сдерживал себя, пока она скользила глазами по тексту, набросанному на тонком пергаменте. Прекрасно понимая, что девушка, сидевшая напротив него, пока еще не принадлежит ему, наблюдая за тем, как в ее медовых глазах зажигаются лукавые искорки, он едва сдерживал себя.       - Простите, мистер Малфой, - звонкий голосок ведьмы, вывел его из ступора, заставляя вскинуть на нее взгляд, - но мне нужно покинуть вас. Уже поздно и…, - она на мгновение замялась, - меня ждут. Благодарю вас за приятный вечер.       Легко склонив голову, маг дернул уголками губ, - Это вам спасибо за то, что согласились провести этот вечер со мной. И я жду вашего ответа.       Стоило Гермионе покинуть его, как мужчина, устало прикрыв глаза, откинулся на спинку стула. Несколько минут он сидел молча, вдыхая аромат, оставленный его спутницей, в котором отчетливо были слышны нотки зеленого яблока, а затем, оставив на столе несколько монет, аппарировал в мэнор.