Синица в небе

       Когда Аня ставит передо мной тарелку с подгоревшей запеканкой, я отвечаю подруге немного кислой улыбкой. Я не так хорошо готовлю, но даже моих кулинарных навыков хватает для того, чтобы трезво оценить этот «шедевр».        – Даже не вздумай отказываться! – рявкает Аня, поймав мой взгляд. – Я не видела тебя весь сентябрь, ты отвечала на сообщения раз в тысячу лет, и поэтому ты обязана съесть запеканку!        Беру в руки вилку и нож и через секунду отправляю крошечный кусочек запеканки в рот. Все могло быть гораздо хуже.        – Этому ты научилась за целый месяц? – интересуюсь я, медленно прожевывая еще один кусочек. – Мне кажется, или запеканка должна быть чуть более пышной и чуть менее соленой?        Подруга фыркает, показывает мне язык, а потом спрашивает, скрестив руки на груди:        – А чему ты научилась за месяц в своем колледже?        – Если честно, пока что мы изучаем программу за десятый класс, – отвечаю я. – Литература, математика… физика.        – Твоя любимая? – усмехается Аня. – Кстати, как тебе занятия с Владом? Ты же занимаешься с Синицыным?        Я удивленно изгибаю бровь. О том, что я занимаюсь с репетитором, практически никто не знает, и я точно помню, что не обсуждала это с Аней.        – Твоя мама звонила моей в начале сентября, – тут же объясняет подруга. – Мой двоюродный брат смог поступить в морскую академию, потому что год занимался с Владом. Вообще, он не берет в ученики девушек, но видимо, твоя мама была убедительной.        – Ну, она умеет, – отзываюсь я, вспоминая сложный характер матери. – А что касается занятий… Прошел всего лишь месяц, и я не могу сказать приносят ли эти уроки мне пользу, или все-таки нет.        – Ну, не знаю, – тянет Аня. – Мне кажется, что Влад объясняет так, что поймет даже бревно.        Я поднимаю глаза, встречаясь с насмешливым взглядом школьной подруги. Почему-то мысленно я начинаю сравнивать Аню и Яну, с которой мы стали общаться все чаще и чаще, и мне становится неловко.        – Может быть, – тихо отвечаю я, – я хуже, чем бревно.        Аня снова фыркает, а я отвожу взгляд.        Потому что в моей голове Яна одержала победу.

***

       В пятницу вечером Влад встречает меня с каким-то озадаченным выражением лица, закатанными до локтя рукавами рубашки и мокрыми руками, на которых я вижу мыльную пену.        – Привет, – бросает мужчина, запирая за мной дверь в квартиру. – Сегодня заниматься будем в гостиной, поэтому тебе прямо. Доставай домашнее задание, сейчас приду проверять.        Я киваю. Дома у Влада я бывала только на кухне и в ванной комнате, поэтому приглашение в совершенно новую для себя комнату воспринимаю немного восторженно. Гостиная оказывается маленькой, но уютной, несмотря на некий минимализм, царящий в ней. Вместо того чтобы достать из сумки тетрадь, я подхожу к высокому стеллажу. На полупустых полках ровным ансамблем стоят книги – больше ничего. Ни статуэток, ни фотографий. Я словно в крошечной библиотеке, отличие лишь в том, что нигде нет пыли.        – Я не вижу на столе твою тетрадь.        Голос Влада раздается прямо за моей спиной, и я вздрагиваю, словно от удара током. Я вспоминаю, что стою на мягком ковре, который поглощает звук шагов и поэтому, наверное, я не услышала, как подошел Синицын.        – Извини, – не оборачиваясь, произношу я. – Мне просто…        – Стало любопытно? – перебивает он меня. – Вполне в твоем стиле.        Я медленно разворачиваюсь, едва не впечатавшись в широкую грудь своего репетитора. Медленный, глубокий вдох – и я чувствую запах сандалового дерева, который забивает мои легкие.        – Мне стало интересно, какие книги ты читаешь. – Мой голос становится крепче с каждым следующим словом. – Я удивлена – на полках нет ни одного учебника по физике.        Влад фыркает, а потом делает несколько шагов назад, освобождая пространство вокруг меня. Я иду в сторону дивана и оставляю свою тетрадь на низком столике. Он всегда проверял то, что задавал мне на дом, слишком быстро, чтобы я успела хоть что-то сообразить.        – У тебя такой почерк, – тянет он и что-то зачеркивает черной гелевой ручкой.        – Какой? – уточняю я, опускаясь в мягкое кресло напротив мужчины. – Ужасный?        Влад усмехается, не глядя на меня. Его брови сведены к переносице, лицо выглядит максимально сосредоточенным, и вдруг понимаю, что мне нестерпимо хочется увидеть другого Влада Синицына – человека, который не был бы моим репетитором.        – Он не ужасный, – говорит он, и я вздрагиваю. – Просто всегда как будто бы разный. Ты пишешь то с наклоном влево, то вправо.… И размер букв тоже иногда различается…        – Ты так говоришь, как будто это плохо, – немного растерянно произношу я. – Я пишу так всю жизнь.        – Это не плохо, моя милая Катя, – тихо смеется Влад, возвращая мне тетрадь. – Наоборот, ты – уникальная девушка.        Я вспыхиваю, как самый яркий костер, в который кто-то бросил зажженную спичку. Влад смотрит на меня, не отрывая взгляда от моего лица. Все это ужасно смущает меня, а его, судя по всему, только веселит.        – Вот поэтому я и не занимаюсь с девчонками.        Влад откидывается на спинку дивана, запуская руку в густые темные волосы. Его настроение изменилось, причем, не в лучшую сторону. Я тяжело вздыхаю, открываю тетрадь, задачник, а потом выписываю первую попавшуюся задачу, лишь бы не смотреть на мужчину.        – Ты такая милашка, – бросает он, явно усмехнувшись. – Молчишь, стараешься что-то делать. Получается, конечно, так себе, но твое рвение мне тоже нравится.        – Может, мы будем заниматься? – спрашиваю я, поднимая взгляд на Влада. – Или сразу скажи мне, что не так, и я либо исправлю это, либо просто уйду!        Последние слова я практически выкрикиваю. Влад удивленно смотрит на меня, а в гостиной повисает такая оглушительная тишина, что мне становится неуютно.        – Ну, уходи, если хочешь, – говорит Влад, и на его губах появляется неприятная усмешка. – Я тебя здесь не держу.        Теперь настал мой черед удивляться. Я все еще сижу в кресле, хлопая ресницами, как безмозглая идиотка, а тетрадь для дополнительных занятий по физике лежит на моих коленях.        С Владом мне тяжело. Он очень часто говорит двусмысленные вещи, а потом смотрит на меня – пугающе-пристально, как будто хочет насладиться каждой эмоцией, промелькнувшей на моем лице. На этих занятиях я то бледнею, то краснею, теряю дар речи, а еще практически постоянно чувствую себя дурой.        – Тебе просто нравится это, – бормочу я, убирая тетрадь в сумку.        – Что именно? – лениво интересуется он.        – Издеваться надо мной! – кричу я, поднимаясь на ноги. – Конечно, кто я? Всего лишь глупая шестнадцатилетняя девочка, над которой можно вдоволь посмеяться! Знаешь что, Влад, я действительно уйду, потому что мне все это надоело.        Я разворачиваюсь в сторону дверей, но Синицын неожиданно хватает меня за руку и тянет на себя. Я теряю равновесие и падаю на диван, точнее, на своего репетитора, который обжигает меня взглядом, а потом шепчет мне на ухо:        – Я над тобой не издеваюсь, Катя. – Влад делает долгую паузу, и все это время я не дышу. – Наши занятия – это не только физика, и ты не должна отгораживаться от всего того, что я могу дать тебе.        – И что же я получу, кроме знаний о законах Ньютона? – спрашиваю я таким же шепотом.        – Уверенность в самой себе. – Влад помогает мне подняться. – А теперь, Катя, действительно уходи.        И я делаю так, как он просит.