Синица в небе

       Я аккуратно стряхиваю с ладоней меловую пыль, а потом смотрю на Евгения Андреевича в ожидании приговора, точнее, оценки. Мне кажется, что я решила задачу абсолютно правильно, без единой ошибки – впервые за долгое, очень долгое время.        – Что ж, Князева, я очень рад, что вы поумнели и решили взяться за физику, – кряхтит преподаватель, и я готова визжать от радости. – Ставлю вам заслуженную «пятерку» и надеюсь, что она не будет последней.        Я спускаюсь с высокой платформы, на которой стоит стол Евгения Андреевича и, проходя мимо парты, за которой сидит Яна, хлопаю своей рукой по ее поднятой вверх ладошке.        Занимаю свое место в самом конце кабинета, достаю телефон и открываю диалог с Владом. Набираю сообщение. Стираю. Набираю. Стираю. Раньше я никогда ничего ему не писала, но сейчас почему-то хочу это сделать, хоть и не могу подобрать нужных слов.        Я мучаюсь бесконечно долго, а потом, махнув на все рукой, отправляю одно-единственное слово.        «Пятерка».        Ответ не приходит ни к концу этой пары, ни к началу следующей. Дисплей смартфона загорается каждые пару минут, но это не сообщение от Влада, а бесполезные оповещения из социальных сетей.        – Кать, – зовет меня Яна громким шепотом, – что у тебя во втором задании?        Я бросаю на телефон еще один разочарованный взгляд, оборачиваюсь через плечо, надеясь, что преподаватель по литературе, отвлекшись на ничего не соображающую Дементьеву, не заметит этого.        – У нас разные варианты, – шепчу я, взглянув на листок с тестом. – Но у тебя будет «а».        – Ты – чудо, Князева! – Яна расплывается в улыбке и обводит черной ручкой правильный ответ. – С меня пирожное!        – Не люблю сладкое, – отвечаю я и улыбаюсь.        А когда возвращаюсь в прежнее положение, встречаюсь взглядом с преподавателем. Молодая, высокая женщина сурово смотрит на меня, гордо вздернув подбородок.        – Нестерова и Князева, сдаем работы, – совершенно спокойным голосом произносит она. – Вам «два».        – За что? – возмущается Яна.        – Нестерова, я надеюсь, что в следующий раз ты подумаешь, прежде чем начнешь что-то спрашивать у других. – Преподаватель вытягивает руку вперед. – Ваши работы, девушки, и до свидания.        Я отдаю тест, который почти доделала, и Яна, прожигая женщину злобным взглядом, следует моему примеру. Мы молча выходим из аудитории и останавливаемся у ближайшего подоконника.        – Кать, прости, – выдавливает Яна, которая, по ее же словам, ненавидит извиняться. – Если бы я знала, что так будет…        – Ничего, – отмахиваюсь я. – Литература – не физика, исправим.        Мне нестерпимо хочется написать Владу еще одно сообщение. Улыбаюсь, представив его лицо, когда он увидит одно-единственное слово «двойка» прямо под «пятеркой» по физике.        – Ну, чем займемся? – спрашиваю я. – Пары-то кончились!        – Мне домой надо, – грустно отвечает Яна. – Надо помочь маме с младшими братьями.        – Оу, – вздыхаю я. – Хорошо.        – Слушай, раз уж я тебя так подставила… – Нестерова даже кривится. – Предлагаю тебе примирительный поход в кафе в эту субботу. За мой счет.        – Ну, за твой счет я не согласна, – качаю головой я. – А вот сходить в кафе – это хорошая идея.        – Ура! – Яна порывисто меня обнимает. – Еще раз прости!        Она исчезает в глубине коридора быстрее, чем я успеваю с ней попрощаться. Поднимаю запястье, чтобы взглянуть на часы. Стрелки на маленьком изящном циферблате показывают всего лишь два часа дня.        Идти домой мне совершенно не хочется, потому что там мама обязательно спросит о моих оценках, а я не смогу ей солгать. За «двойку» меня не похвалят, и даже наивысшая оценка по физике не сгладит ситуацию.        Я стою в коридоре еще несколько минут, продолжая смотреть на дисплей смартфона. Влад так и не удостоил меня ответным сообщением, поэтому за пять минут до звонка я забираю плащ из гардероба и выхожу из колледжа.        На улице слишком хорошая погода, чтобы ехать домой на общественном транспорте, поэтому я иду по студенческому городку пешком, наслаждаясь прохладным ветреным воздухом и ярким осенним солнцем.        Где-то рядом я слышу шелест автомобильных шин, касающихся нагретого солнцем асфальта. Я получила «два» по литературе – предмету, с которым у меня прежде не было проблем, но это почему-то не испортило мне настроение.        – Девушка, вас подвести? – слышу я мягкий мужской голос.        – Спасибо, не над… – Я поворачиваю голову вправо, останавливаясь на тротуаре. – Влад?        Синицын улыбается из-под опущенного в машине стекла, и я заливаюсь краской под его карим взглядом.        – Раз уж ты получила «пять» по физике, я решил забрать тебя из колледжа и отвезти домой. – Он выходит из машины, огибает ее и открывает для меня дверцу. – Прошу, прекрасная отличница.        – Да уж, – шепчу я. – Отличница.

***

       Влад водит белую «Инфинити», в которой пахнет терпким сандалом и чем-то еще – сладким и волнующим. Я сижу справа от него, выпрямив спину и практически не дыша. В салоне играет музыка, но молчание, царящее между нами, гораздо громче.        – Скажи честно, моя милая Катя, ты дождалась, пока преподаватель выйдет из аудитории, и нарисовала себе «отлично»? – неожиданно интересуется Влад.        – Что? – я возмущенно смотрю на него. – Между прочим, я блестяще решила задачу, похожую на ту, что мы разбирали на прошлом занятии.        – Это задача для первоклассников, – хмыкает Синицын. – Вряд ли можно решить ее блестяще.        – Вряд ли в первом классе есть механика, да и физика в целом, – бормочу я. – Нет, ты действительно не веришь, что я честно заработала эту оценку?        Влад сбрасывает скорость, чтобы затормозить на светофоре, а потом поворачивает голову в мою сторону.        – Конечно, я тебе верю, – без капли иронии произносит он. – Ты – большая умница, достойная сотен «пятерок» по физике.        На моем лице расцветает искренняя улыбка, и Влад тоже мне улыбается. Время застывает между нами; все, что я вижу – лучистые светло-карие глаза, которые заставили мое сердце биться чаще, чем положено, еще в самую первую нашу встречу.        Светофор вдруг меняет цвета с красного на зеленый, и Влад снова кладет руки на темную оплетку руля. Я, наплевав на все приличия, откидываюсь на спинку кожаного сидения, потому что сидеть, как вытянутая струна, у меня больше нет сил.        – Ты ведь ждала ответа на сообщение? – интересуется Синицын.        Лгать совершенно бессмысленно, поэтому я молча киваю. Я жду, что Влад улыбнется, рассмеется или хмыкнет в своей обычной, саркастичной манере, но его лицо, наоборот, превращается в безэмоциональную каменную маску.        – Я не должна была этого делать, да? – догадываюсь я. – Писать тебе.        – Дело не в этом, Катя, – качает он головой. – Просто твое сообщение пришло не в самый подходящий момент, поэтому я не смог на него ответить, но успел вовремя освободиться и забрать тебя.        – Не стоило, – я снова выпрямляю спину. – Влад, тебе не обязательно было отвечать или приезжать, или делать что-то еще… Я всего лишь твоя ученица, поэтому…        – Боже, откуда в тебе столько этого… – Он отпускает руль и разводит руками. – Ты порой ведешь себя, как тургеневская девушка, постоянно за что-то извиняешься и оправдываешься. Во-первых, молодец, что написала. Я – твой репетитор, поэтому должен быть в курсе всех дел. А во-вторых… – Влад склоняет голову набок. – Мне было несложно заехать за тобой, к тому же, ты скрасила этот не самый приятный день.        – Что-то случилось?        – Да, – кивает он. – Слушай, ты хочешь кофе?        Мне сложно представить, что в компании Влада я смогу нормально пить кофе и не подавиться, но я соглашаюсь, потому что надеюсь, что в кафе он расскажет, что случилось.        Синицын паркуется у первого попавшегося ресторанчика, который, насколько мне было известно, славится своими изысканными десертами.        – Попробуй латте на миндальном молоке и с миндальным сиропом, – советует Влад, когда нам подают меню.        – Твой любимый кофе?        – Да. – Он улыбается. – Это самый вкусный кофе в мире.        – Я люблю кокосовое молоко и кокосовый сироп, так что я поспорила бы с тобой, но боюсь, что ты снова задашь мне двадцать задач по физике. – Я смотрю на него из-под опущенных ресниц. – Даже Евгений Андреевич столько не задает.        – Поэтому-то ваша группа никогда и не выучит физику, – парирует Влад, а потом диктует наш заказ официанту. – Когда я тебя забрал, у тебя было вдохновленное, но все же грустное лицо.        – Наоборот, у меня было прекрасное настроение.        Рассказывать о своем фиаско на паре по литературе мне не хочется, но Влад словно догадываясь, что я что-то от него скрываю, смотрит на меня так внимательно, что мне становится неловко.        – Если расскажешь, что случилось у тебя, я расскажу, чем был занят сам.        – Нечестно, – шепчу я.        – Жизнь – вообще штука нечестная, моя милая Катя, – усмехается Влад.        Иногда Влад произносил очень серьезные вещи очень несерьезным голосом, как будто пытался смягчить суровую правдивость своих слов. Он действительно как будто хотел научить меня чему-то большему, чем физика, и от этого мне все время становилось неловко.        – Я получила «отлично» по физике, – начинаю я, глядя ему в глаза. – А потом Татьяна Сергеевна – это наш преподаватель по литературе, поставила нам с Яной по «двойке».        – Ты списывала что ли? – хмурится Влад, комкая салфетку. – Или это твоя Яна решила списать у тебя?        – Скорее, второе, чем первое. – Я вздыхаю. – Немного обидно, конечно, но литературу мне исправить проще, чем ту же физику. Правда, мама устроит мне головомойку, но в масштабах Вселенной это совсем не страшно.        То, что я произношу, совершенно не вяжется с тем, что я чувствую, поэтому на последних словах мой голос предательски дрожит. Я обхватываю голову руками, а потом всхлипываю от обиды и какой-то странной усталости.        – Ну, началось, – вздыхает Влад, протягивая мне салфетку. – Слезами горю не поможешь, слышала такую народную мудрость?        – Да это и не горе вовсе, – отвечаю я. – Просто немного обидно, что Татьяна Сергеевна не дала нам еще один шанс.        – Какая неприятная женщина, – соглашается со мной Влад. – Наверное, ей лет семьдесят?        – Нет, ей даже двадцати пяти нет.        – Что она может знать о литературе? – возмущенно, как мне кажется, спрашивает он.        – А ты о физике?        – Ладно, Князева, один-один!        Мы, переглянувшись, начинаем смеяться, не обращая внимания на официанта, расставляющего перед нами кофе и десерты. «Двойка» по литературе начинает беспокоить меня все меньше и меньше, поэтому я произношу:        – Теперь ваша очередь, Владислав Сергеевич, признаваться в своих грехах.        – Так, Екатерина Викторовна, пока я решал свои проблемы, вы перевелись из педагогического колледжа в духовную семинарию? – продолжает смеяться Влад. – Вам не идет, займитесь лучше психологией.        – Так, ты заговариваешь мне зубы? – Я смотрю в тарелку с десертом. – Тирамису?        – Самый лучший десерт в мире, под стать кофе на миндальном молоке, – объясняет Влад. – А по поводу сегодняшнего дня… Катя, вот что для тебя главное в жизни?        – Семья, – без раздумий отвечаю я.        – Так, отлично. – Влад отправляет в рот кусочек десерта. – А кем ты хочешь стать в будущем?        – Психологом. – Я делаю паузу. – А еще – хорошим человеком. Что-то не так?        – Нет, все в порядке. Просто ты слишком хороша для этого мира, вот и все. – Влад залпом выпивает горячий латте. – Сегодня я расстался со своей девушкой. Это было ужасно. Слезы, крики, пафосные и идиотские слова. Все по стандарту российских сериалов.        Я вспоминаю шикарный букет лилий на кухне в его квартире, запах дорогих женских духов, витающий в коридоре, а потом чувствую, что в моей груди расцветает странное, совершенно непонятное мне тепло.        – Ты любил ее? – спрашиваю я.        – Кого? Ингу? – Он фыркает. – Катя, запомни, я – не принц из сказок для девочек, любовь мне не нужна. Ее, кстати, это светлое чувство тоже не интересовало. Всех интересует только красивая картинка и деньги.        – Но ведь была причина, чтобы расстаться?        – Была. – Влад разводит руками. – Инга мне надоела, я больше не хочу иметь с ней что-то общее.        Ответ меня поражает, точнее то, каким спокойно-убийственным тоном он произносит эти слова. Владу действительно не жаль, и по его глазам я вижу, что он не чувствует ничего, кроме облегчения, ведь он избавился от того, что ему мешало.        – Ты прав, – сухо произношу я, потому что образ идеального мужчины рассыпается прямо на моих глазах. – До принца из сказок ты явно не дотягиваешь.        Влад разводит руками, а потом возвращается к своему любимому десерту. Я больше не знаю, что ему сказать.        – Знаешь, признайся я в убийстве человека, твоя реакция явно была бы более лояльной, – тянет Влад.        – Извини. – Я смотрю на него, не отрывая взгляда. – Просто ты не вяжешься с образом человека, который способен сказать девушке «Пока, всего хорошего» просто потому, что она надоела!        – Я был с ней честен. – Влад, кажется, недоволен. – Когда ты станешь старше, то поймешь, что дороже честности ничего быть попросту не может.        – А любовь?        – Прости, Катя, но это – не моя история.