Синица в небе

       Сидеть на коленях Влада слишком удобно.        Целовать его – слишком сладко.        Сходить с ума от этого – слишком приятно.        Меня пьянит запах сандала, который уже забился в мои легкие, а пальцы Синицына, путающиеся в моих распущенных волосах, разгоняют по моему телу табун мурашек. Я не знаю, что будет, когда этот поцелуй закончится и пока, если честно, даже не хочу об этом думать. Все, что есть сейчас в моей голове – это пьянящий восторг, заставляющий забыть обо всем.        Рука Влада опускается ниже – с моих волос на мою поясницу, и я вытягиваюсь в струну, когда обжигающе-горячие мужские пальцы проникают под мою блузку. Синицына это смешит, и он выдыхает короткий смешок прямо в мои губы, а потом проводит по ним языком, словно извиняясь.        Если бы он не придерживал меня одной рукой за талию, я давно бы упала, потому что давным-давно потеряла контроль над собственным телом. Мне хочется раствориться в нем, остановить все время мира на этом моменте, чтобы он никогда не закончился, чтобы губы Влада так и оставались на моих губах.        Чтобы ощущение того, что мои чувства взаимны, замерло в воздухе и от этого стало правдой.        Но у Влада, которому не семнадцать, а почти на десять лет больше, который умеет себя контролировать, кажется, совсем другие планы на этот счет. Поэтому он останавливает этот сумасшедший поцелуй и отстраняется от меня.        – А ты умеешь удивить, моя милая Катя, – почему-то смеется Влад. – Честно: я не ожидал.        – Чего? – шепчу я, заливаясь краской. – Что я поцелую тебя?        Он отрицательно качает головой и проводит подушечкой большого пальца по моей нижней губе. Я едва подавляю в себе желание приоткрыть рот и лизнуть теплую кожу.        – Нет, этого я как раз ждал, – как-то отстраненно произносит Синицын, убирая палец. – Ты, оказывается, отменно целуешься.        Я краснею пуще прежнего, и это снова веселит Влада. У него на редкость хорошее настроение для человека, который добрый десяток раз повторил мне, что между нами ничего не может быть.        – Я думала, что ты убьешь меня после того, как мы остановимся, – признаюсь я.        Влад изгибает бровь и отвечает мне в своей излюбленной саркастичной манере:        – А я-то думал, что ты продолжаешь меня целовать, потому что тебе нравится, а ты, оказывается, просто хотела пожить подольше!        Я ударяю его в плечо – шуточно, но весьма ощутимо, но, вопреки моим ожиданиям, сейчас Влад не смеется и даже почему-то не улыбается. Его руки сильнее сдавливают мою талию, и я осознаю, что пришло время серьезного разговора и, возможно, действительно моего убийства.        – Ну, и что это было? – спрашивает Влад.        – Поцелуй.        – О, поверь, его я узнал! – гораздо громче, чем мне бы хотелось, отвечает он. – Зачем ты сделала это?        – Какой вы нелогичный, Владислав Сергеевич, – шепчу я, пытаясь встать с его колен, но он усиливает хватку. – Сначала говорите, что ждали этого, а теперь спрашиваете, зачем.        Сейчас Синицын выглядит раздосадованным. Последняя эйфория от поцелуя растворилась в воздухе, и я чувствую, как накаляется обстановка.        – Я ждал этого, – цедит он сквозь зубы, – но надеялся, что ты струсишь.        – А я не струсила.        – Не струсила, – вторит Влад, а потом опускает руки.        Я воспринимаю это как молчаливую просьбу и возвращаюсь на свое место. Стул жесткий и неудобный, но мыслить, когда Влад не касается меня, гораздо проще. Возможно, сегодня – наша последняя встреча, и я понимаю, что так много должна сказать ему, но нужные слова никак не идут на ум.        – Катя…        – Я дура, знаю, – улыбаюсь я, хотя сердце вот-вот разорвется в клочья.        – Как раз наоборот, – качает головой Влад. – Ты не дура, далеко не дура, Катя. И ты гораздо умнее не только своих сверстниц, но и моих тоже. И ты предельно серьезна и понимаешь, что такое настоящая ответственность.        – Что ты пытаешься сказать? – не понимаю я.        Влад резко встает со стула, огибает стол и останавливается напротив меня. Его губы слишком близко, запах сандала слишком сильный, а я слишком слаба, что вынести это все хотя бы еще раз и не слететь с катушек. Снова.        – Ты мне нравишься, – едва слышно произносит Синицын. – Даже очень.        Если бы я не видела, как шевелятся его губы, никогда бы не поверила в то, что он действительно произнес это вслух. И как шутку воспринять эти слова я тоже не могу, потому что понимаю по взгляду Влада, что он серьезен, как никогда.        Едва я успеваю почувствовать тепло от этого самого настоящего, хоть и не в любви, но все же признания, Синицын добавляет:        – Но те отношения, которых ты хочешь – незаконны. И неэтичны. И твои родители, если узнают об их существовании, убьют сначала меня, а следом и тебя.        Я уже собираюсь ему возразить, но Влад прижимает указательный палец к моим губам.        – И мое «ты мне очень нравишься» слишком далеко от «я тебя люблю», о котором ты так мечтаешь, Катя, – добавляет он. – Быть может, с моей стороны это всего лишь минутная страсть. И ничего кроме этого.        Я закрываю глаза. Все-таки это было глупо – надеяться на то, что один-единственный поцелуй сломит все преграды. Конечно, я узнала, что нравлюсь ему, но в то же самое время это признание было самой неопределенной вещью за всю мою жизнь.        – Подумай, – неожиданно говорит он. – Хорошо подумай.        Я вскидываю голову.        – О чем?        – Хочешь ли ты этого. Нужно ли это тебе. Уверена ли ты в том, что не боишься последствий.        Я готова дать ответ прямо сейчас, но Влад качает головой, и я проглатываю все непроизнесённые слова.        – Сейчас за тебя говорят ощущения после поцелуя, – объясняет он. – А я хочу услышать тебя.        Я киваю, неожиданно понимая, что Влад прав. Мне действительно нужно обо всем подумать, только вот меня терзает один-единственный вопрос.        – Зачем мне думать? Разве…        – Да, Катя, да, – в очередной раз бесцеремонно перебивает меня Синицын. – Быть может, это минутная страсть. Но иногда минута подобна вечности, верно?

***

       Влад дал мне время до следующего нашего занятия. Видимо, чтобы максимально освободить мою голову, он в этот раз оставил меня без домашнего задания. Я ворочаюсь в постели целую ночь, взвешивая все «за» и «против», но когда будильник начинает противно пищать под моим ухом, я осознаю, что так и не поняла, что делать.        По сути, Синицын предлагает мне отношения, и я, как влюбленная в него девушка, должна сказать «да», не медля ни секунды. Но вместе с поцелуями и горячими касаниями придет и ответственность, а над головой Влада зависнет карающая рука закона, которая опустится вниз, как только мы совершим ошибку. И, само собой, между «поддаться желаниям» и «уберечь Синицына от беды», я выберу второе.        В колледже я вижу, что Яна наконец-то вышла с очередного больничного. Нестерова выглядит уставшей; видимо, ее болезнь вытянула из нее все силы. Она вздрагивает, когда я быстро обнимаю ее, но я списываю это на то, что одногруппница просто отвыкла от подобных жестов.        – Яна, а ты можешь мне кое-что посоветовать? – спрашиваю я после последней пары. – Это не займет много времени.        Она бросает взгляд на часы, висящие на стене в кабинете психологии, и кивает. Мы выходим в коридор и останавливаемся у ближайшего окна.        – Я влюбилась, – сходу выпаливаю я. – Очень сильно.        – Ну, – совсем не удивляется Нестерова, – по тебе это заметно.        – Но отношения с этим человеком, – продолжаю я, – не совсем… Этичны. Законны. И я не знаю, стоит ли их начинать.        Яна скрещивает руки на груди и смотрит на меня из-под опущенных ресниц. По выражению ее лица совсем ничего непонятно, и я начинаю нервничать, когда минуты идут одна за другой, а я так и не слышу ответа.        – По правде говоря, Катя, – наконец, выдавливает из себя Нестерова, – я – не лучший советчик в этом вопросе.        – То есть, это – нет?        – Это значит то, что решение принять придется тебе, – поправляет Яна. – Кать, любовь – штука сложная и иногда действительно опасна. И если ты боишься, лучше отступить назад. А если хочешь попробовать, что ж, я могу только пожелать тебе удачи.        – Просто я не хочу, чтобы он попал в беду из-за меня, – шепотом признаюсь я.        – А я не хочу, чтобы в беду попала ты, – парирует Яна. – Послушай, если любовь настоящая, то все получится.        Я киваю. В чем я уверенна, так это в своей любви. Я никогда не поступала так, как хотела сама, за исключением побега из дома и поцелуя. Эти два исключения пришли в мою жизнь после того, как в ней появился Влад – это ли не знак?        Яна права: любовь может быть опасна, но если все по-настоящему, разве может что-то пойти не так? Разве не это чувство ломает все преграды, делает человека сильнее, смелее, лучше? Разве не лучше попробовать, чем долгие годы потом жалеть об упущенной возможности попробовать настоящее счастье на вкус?        – Спасибо, Ян, – благодарю я, осторожно сжав ее запястье. – Ты очень помогла мне.        – Будь осторожна, – слышу я в ответ.        С моих губ срываются обещание и слова прощания, и пока я иду к гардеробу, мои пальцы стучат по сенсорному дисплею, заказывая такси до дома Синицына. Наше следующее занятие далеко не сегодня, но мне плевать, ведь я приняла решение. И хочу, чтобы он узнал о нем.        Спустя жалких тридцать минут я практически вдавливаю кнопку звонка в стену, переступая с ноги на ногу от нетерпения. Я считаю секунды своего ожидания, которое почему-то жжет хуже огня.        Один.        Я люблю Влада.        Два.        Я готова ради него абсолютно на все.        Три.        Я хочу попробовать и попробую. Я возьму все, что он будет готов дать мне.        Четыре.        Я, кажется, окончательно потеряла голову.        Пять.        Но мне нравится.        Влад открывает дверь и без улыбки смотрит на меня.        – Вижу, ты подумала, – бросает он, а потом втягивает меня вглубь квартиры.        – Да, подумала, – киваю я. – Я хочу попробовать. Хочу быть с тобой.        Он прижимает меня к стене и улыбается.        – И будешь, – отвечает Синицын.        А потом целует меня.